Маккой X. Целуй — и прощай! Кокс Дж. X. Безутешная вдова. Пайк P. Л. Побег из Синг-Синга

— Послушай!
— Заткнись!
Я обхватил ее плечи. Ее руки были полны денег.
— Черт тебя побери! — огрызнулась она, стараясь освободиться из моих объятий. Я встряхнул ее за плечи, деньги посыпались у нее из рук.
— Послушай! Я был самым счастливым парнем на свете, просто не мог дождаться, когда встречусь с тобой. Дорога назад закрыта для меня навсегда. Мосты сожжены, и ты можешь делать со мной все, что захочешь… Холидей!
Ни слова в ответ.
— Холидей!
Она опустилась на колени и принялась собирать деньги.
— Иди ко мне.
Холидей медленно встала, в одной руке она держала газету с моей долей, свои деньги она зажала под мышкой.
— Что ты собираешься с ними делать? — наконец спросила она.
— Взять.
Я подошел к комоду, открыл ящик и положил их среди своих рубашек.
— Мне хотелось самому выбрать тебе наряд на сегодняшний вечер. Но у тебя с этим делом не густо… Завтра мы купим тебе какую-нибудь обновку, что-нибудь сексуальное. А что бы ты надела сегодня?
— Вот это, — она сняла с вешалки цветастое платье. — Как ты считаешь, сойдет?
— Ты заслужила гораздо большего. Завтра этот шкаф будет ломиться от нарядов.
В этот момент кто-то постучал в дверь.
— Джинкс, — сказал я. — Куда ему без нас.
— Со временем мы от него избавимся, — заметила Холидей, — но не выходи из себя сегодня, не надо затевать свару.
— Устроить скандал в такой вечер? Мой первый вечер, когда я по-настоящему чувствую себя свободным?
Стук повторился, и я отправился открывать. На пороге неожиданно появился Мэндон.
— Как раз кстати, мы только что собрались откупорить бутылочку.
— Почему никто не подходит к телефону? — начал он прямо с порога.
— Какой еще телефон? Не было ни одного звонка.
— Не морочьте мне голову. Он не мог не звонить. Чем это вы тут заняты, что даже на звонки не отвечаете? Одевайся, мне надо поговорить с тобой…
— Говори с ним прямо здесь, — раздался голос Холидей из спальни.
— Тебя это не касается, — грубо оборвал ее Чероки.
— Меня касается все, что касается его, — сказала она, появляясь в прихожей.
— Оставим это, — нахмурился Мэндон. — Одевайся да поживее.
Холидей сложила руки на груди и с ненавистью уставилась на адвоката.
— Чертов сукин сын, ты не имеешь права так со мной разговаривать.
— Не заводись. О, Господи, только не сегодня. В такой вечер… — попытался я ее успокоить.
— Хватит болтать, у меня очень мало времени. Я предупреждаю тебя, очень мало, — сказал он деревянным голосом. Лицо его сразу приняло озабоченное выражение.
— Что случилось? — заволновался я.
— Много чего…
Чероки нельзя было назвать невротиком, и мне стало как-то не по себе. Роумер? Вебер? Где мы могли допустить ошибку?
— Я вернусь через пару минут, — бросил я, одеваясь.
Когда Мэндон открывал дверь, Холидей схватила его за плечо.
— Я устала от всего этого. Все время какая-то возня за моей спиной. Я иду с вами.
Чероки со злостью стряхнул ее руку и оттолкнул в сторону. Холидей зашевелила губами, собираясь собрать слюну, чтобы плюнуть ему в лицо.
Одним прыжком я встал между ними.
— Если ты посмеешь, я сверну тебе шею. Поверь, я это сделаю. Прекрати истерику.
Холидей закусила губу и зло глянула мне в глаза.
— Оставайся здесь. Я скоро вернусь.
Мне с трудом удалось догнать Мэндона только на улице, у самой машины. Он открыл дверь и кивком предложил мне лезть внутрь.
— Сначала нам нужно где-то заправиться, — бросил он Хайнесу, усаживаясь рядом. — Эта сука начинает мне действовать на нервы. Пора тебе от нее избавиться, так не может долго продолжаться.
Слуга запустил двигатель.
— Не обращай на нее внимания, — попытался я его успокоить. — Да что, собственно, произошло? Мы где-то прокололись?
Мэндон забился в угол салона и сверлил меня взглядом из-под своих необъятных бровей.
— Если у тебя есть мозги, должен сам догадаться, в чем дело.
— Но, черт побери, что же все-таки случилось?
— Я скажу тебе, что. Сегодня меня разыскала та девушка…
— Девушка? Какая еще девушка?
— Маргарет Добсон.
— Маргарет Добсон? И это все?
 
— А тебе этого мало?
— Ты хочешь сказать, что затеял всю эту кутерьму только из-за того, что тебя навестила Маргарет Добсон? О, великий Боже! Я-то думал, это связано с нашей операцией, что мы где-то допустили серьезный промах… Мне начинает казаться, я переоценил твои умственные способности.
— Она искала тебя, — бесстрастно констатировал адвокат.
— Ну и пусть ищет. Между нами все кончено. Отступных я не взял, мы расстались как цивилизованные люди: ни упреков, ни сожалений…
— Даже слишком цивилизованные… Лучше бы ты взял эти деньги, как я советовал, и все тихо бы закончилось. Но нет же, ты испугался его ищеек и решил уйти красиво. Хочешь быть умнее всех. А теперь случилось именно то, чего ты больше всего боялся: его ищейки разыскивают и тебя, и меня. Вот так-то, мальчик.
— Зачем? — изумился я.
— Она ищет тебя, вот зачем.
— На кой черт я ей понадобился? У нас все кончено, и никаких претензий.
— Она хочет предложить тебе работу, вот зачем.
Непыльная такая работенка, с перспективой. Не ты ли говорил ей, что мечтаешь заняться серьезным делом?
— Может быть и так, но это было сказано между делом. Мы только познакомились, надо же мне было о чем-то говорить.
— А теперь ты делаешь открытие, что если знакомиться со всеми, кто подвернется под руку, то рано или поздно одна из этих дамочек привяжется к тебе.
— Привяжется ко мне? Она?
— Так она сказала.
— И только ради этого ты вытащил меня из дому, чтобы рассказать всю эту чепуху? Оторвал меня от празднования нашей удачи, поссорил с Холидей и теперь несешь Бог весть что с важным видом.
— Если ты немного попридержишь свой язык, — тут он шумно высморкался в носовой платок величиной с полотенце, — я скажу тебе, почему у меня такой важный вид.
— Давай, только побыстрее. Меня дома ждет девушка, и большая бутыль шампанского.
— Боюсь, им придется подождать. Когда ты не взял чек на тридцать пять тысяч у Эзры Добсона, то произвел на него неизгладимое впечатление. Подобного с ним уже давно не случалось. Каждому от него что-нибудь нужно: деньги, протекцию и тому подобное. Это он еще способен понять и оценить, а твой отказ от тридцати пяти тысяч переварить трудно. Ему потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя и обрести дар речи, но к тому времени ты уже исчез и вернуть тебя не смогли.
Он обсудил это с дочерью. Твой отказ ее совсем не удивил, кстати. Она знала твой гордый и благородный характер, видите ли. Так или иначе, ей удалось убедить в этом и его. Теперь они вдвоем пекутся о твоем будущем. Приятная, непыльная работенка…
— Весьма польщен, но работа мне не нужна. Надеюсь, ты сумел им это объяснить?
— Я сказал ей, что у тебя и так блестящая перспектива. Она, зная мою репутацию, не поверила.
— Ну и что же мне делать?
— Все очень просто: скажи ей об этом сам.
— Нет, — отрезал я.
— Придется, — безапелляционно заметил он.
— Пошли вы все к черту.
— Я обещал, что ты позвонишь в течение часа, он уже истекает.
— Ты с ума сошел.
— Все, что тебе нужно — это встретиться с ней и сказать «нет». У тебя нет выбора… — он подался вперед и заглянул мне в глаза. — Ты опять весь дрожишь. В чем дело?
— Ни в чем.
— Ты, часом, не заболел?
— Нет.
— Тогда в чем дело? Чего тебе бояться?
Как и что я мог ему объяснить? Я и сам не понимал, что со мной происходит, но встречаться с ней мне не захотелось. Обратной дороги нет, все кончено.
— Я не хочу иметь с ней ничего общего.
— Слушай, — снова нахмурил он свои знаменитые брови, — я обещал ей, что разыщу тебя в течение часа, или это сделают за меня его ищейки. А они могут поставить на ноги всю полицию. Стоит ему только пальцем шевельнуть…