Птицы
– Слушаю.
– И хоть я очень-очень ненавижу Арабеллу, – быстро проговорил он, – но… в общем, вам стоит знать о ее дяде, мистере Сергиусе Дрее. Этот хмырь никакой ей не дядя. Он просто живет в квартире Арабеллы. Он прикидывается ее дядей, но на самом деле он жулик и мошенник.
– С чего ты взял?
– Ну, он ведет себя очень подозрительно.
– В чем это выражается?
Финч открыл было рот, чтобы сообщить о тайной встрече мистера Дрея с Человеком в черном, но промолчал. Тогда пришлось бы рассказывать и остальное, а делиться с констеблем о заговорщиках точно не стоило. Впрочем, сказать что-то нужно было – он ведь сам завел эту тему.
– Мистер Дрей ходит в разные мрачные места вроде того кабаре. А еще он дает миссис Джей пилюли, от которых она почти всегда спит.
– Ну, Финч, – снисходительно заметил полицейский, – посещение кабаре не делает человека жуликом. А что касается миссис Джей и ее пилюль, то тут я ничем не могу помочь – в медицине и аптекарском деле не силен.
– Но он бьет Арабеллу!
Констебль вздохнул.
– Как бы я к подобному ни относился, – сказал он, – наказывать детей у нас не запрещено законом.
Финч был вынужден признать, что у него действительно нет никаких свидетельств в пользу того, что мистер Дрей – жулик. А за то, что он дрянной человек, в тюрьму его, к сожалению, не посадят.
Они подошли к дому, и констебль открыл дверь. Стоило полицейскому и мальчику ступить на теплорешетку, как из своего окошка, словно зубной крем из тюбика, почти целиком вылезла недоуменная миссис Поуп.
– Что?! – воскликнула консьержка, глядя на мальчика. – Что он здесь делает? Его ведь совсем недавно увезли!
– Так и есть, мэм, – кивнул констебль и задорно подмигнул Финчу. – Виной всему некоторая поспешность в действиях различных… гм… неравнодушных персон. Произошло недоразумение. Стало известно, что мистер Фергин никуда не исчез – он отлучился на некоторое время и обещал вернуться, как только разберется с делами.
– Как это «обещал вернуться»?! – Консьержка не желала верить ни в какие чудесные возвращения. Они противоречили ее мировоззрению и материальному благосостоянию.
– Мистер Фергин оставил сообщение на граммофонной пластинке, мэм, – пояснил мистер Перкинс. – Насколько мне известно, мальчик говорил вам об этом.
– Нет…
Констебль сурово нахмурился. Конечно, до коронного взгляда мистера Додджа, сулящего всеобъемлющее чувство обреченности всякому, на кого он направлен, ему было далеко, но все же на миссис Поуп он подействовал – та потихоньку заползла обратно в окошко.
– Лгать представителю закона – преступление, мэм. Вы говорите, что вам не сообщалось о граммофонной записи?
– Сообщалось, – опустив глаза и обильно покраснев, призналась консьержка.
– Тогда попрошу вас вернуть мальчику его ключ.
Консьержка будто не услышала. Она все так же ненавидяще глядела на Финча. А тот храбро глядел на нее в ответ: на этот раз она ему ничего не сделает – с таким защитником, как констебль Перкинс, ему ничего не страшно!
– Ключ, мадам, – строго проговорил полицейский.
Медленно и неохотно миссис Поуп направилась к стене, где на гвоздике висел ключ от двенадцатой квартиры. Яростно скрипя зубами, она сняла ключ и при этом что-то достала из ячейки для корреспонденции.
– Тут еще письмо, – глухо проговорила консьержка. – Адресованное мальчишке. Принесли незадолго перед вашим появлением.
– Мне? – поразился Финч. Он никогда раньше не получал писем.
Миссис Поуп нехотя протянула мальчику конверт и ключ от квартиры. Письмо он получил сразу, а вот с ключом пришлось повозиться – консьержка никак не желала разжимать пальцы и выпустила его лишь в тот миг, как констебль многозначительно кашлянул.
Финч глянул на конверт. Обратного адреса не было, а в графе «Адресат» стояло: «Горри. Улица Трум. Дом № 17. Финчу из квартиры № 12».
– Что ж, мне пора, – сказал констебль. – Не попадай в неприятности, Финч.
– Постараюсь, сэр. Спасибо вам большое!
– Мэм. – Мистер Перкинс кивнул консьержке, прикоснулся к шлему и вышел за дверь.
Финч, в свою очередь, не замечая гневного шипения миссис Поуп, помчался вверх по лестнице. Он боялся поверить, что все обошлось, боялся поверить, что снова дома. И хотя отсутствовал он совсем недолго, ему казалось, что прошла вечность.
Когда Финч запер за собой дверь квартиры и зажег свет в прихожей, впервые за весь день он ощутил себя в безопасности.
«Так, кто же мне пишет, интересно? – подумал мальчик. – Может, это от дедушки?»
Финч вскрыл конверт и развернул вложенный в него листок бумаги. Когда мальчик прочитал то, что на нем было написано, руки его задрожали. Непослушные пальцы разжались и выронили письмо на пол.
На листке чернели криво выведенные строки:
«Я знаю, где ты живешь, Финч из двенадцатой квартиры. До скорой встречи.
Глава 9. Загадочный господин по имени Фриббен Джобиус
Как только часы пробили восемь утра, раздался стук в дверь. Финч дернулся и едва не выстрелил.
Это все же произошло… Он пришел! Кэрри пришел! Закончилась долгая, наполненная мучительным ожиданием ночь, и вот он здесь!
И тем не менее требовалось убедиться. Было странно, что Кэрри вдруг решил постучать.
– Кто там? – спросил Финч, пытаясь унять голос, чтобы тот не выдал, как ему на самом деле страшно.
Из-за двери никто не ответил. Финч пожалел о том, что у него нет перископа, с помощью которого можно было бы узнать, кто стоит на этаже.
– Кто там?! – повторил мальчик. – Отвечайте! Или я буду стрелять! У меня… у меня есть револьвер!
Финч сжимал рифленую рукоять вспотевшей ладонью. Рука дрожала, и мальчик опасался, что если выстрелит, то даже в дверь не попадет. И дело было не только в страхе – нервы Финча грозили вот-вот оборваться от напряжения, словно кто-то невидимый яростно водил по ним смычком, раз за разом оттягивая их все сильнее.
Это было совсем не удивительно, учитывая обстоятельства – не каждый день он попадал в такие ситуации. Да и мало кто попадал! Чтобы убийца писал вам, что знает, где вы живете?! А Кэрри был не простым убийцей. Он к тому же был не-птицей, то есть, помимо двери, он мог забраться в квартиру и через окна, мог просочиться в какую-нибудь щель или в замочную скважину. Он мог появиться откуда угодно и расправиться с мальчишкой с легкостью – даже не вспотев.
Накануне вечером, как только шок после прочтения угрозы в письме отступил, Финч решил действовать. Разумеется, идти к мистеру Перкинсу не имело смысла – Кэрри уже ускользнул от него на пустыре, да и что констебль сможет сделать, раз убийца знает, где живет его жертва?
Нужно было как можно скорее поговорить с единственным человеком, который действительно мог помочь, кто мог приструнить Кэрри. Точнее, могла.
Не тратя лишнего времени, Финч выбежал из квартиры и понесся вверх по лестнице. Оказавшись на седьмом этаже, он подбежал к двери мадам Клары и дернул за цепочку. Колокольчики прозвенели и затихли. Открывать никто не шел – из квартиры няни не раздалось ни звука.
Финч снова дернул за цепочку, но ответ был тем же. Судя по всему, мадам Клара куда-то вышла: так крепко спать, чтобы не слышать назойливого перезвона колокольчиков, она точно не могла. Да она и не спала по вечерам, ведь примерно в это время обычно совершала прогулку с ребенком.
«Вот оно что! – подумал Финч. – Она на прогулке!»
Он очень надеялся, что это так и что злодеи еще не успели до нее добраться.
И все же вероятное временное благополучие няни никак не отменяло того, что нужно было что-то делать с угрозой от Кэрри.
«Если убийца собрался к вам в гости, нужно проявить гостеприимство и как следует его угостить», – как нельзя вовремя Финчу вспомнилась реплика одного сыщика из приключенческой книжки, которую он когда-то читал. Арабелла могла бы им гордиться. Если бы ему было дело до ее гордости, конечно.