"Фантастика 2025-110". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Взгляд серых глаз вцепился в чёрный, с белыми разводами того, что осталось от пенки, напиток.
— И, возможно, он связан с теми «ожившими легендами», о которых говорил Сковронский.
— Что? — поинтересовался Гало, отвлекаясь от изучения надписей рядом с кнопками кофейного автомата. — Какими легендами?
Дарк не торопился с ответом. Где-то пару секунд он сомневался, стоит ли об этом говорить, но, всё же, решился.
  
— Перед тем, как разлететься на мелкие ошмётки и смыться в ливнёвку, наш дорогой друг с истерическими нотками в голосе сказал «легенды оживают», — пояснил потомок рода Маллой. — И он говорил не только о Броньке, что в тот момент обратилась огромной древесной девой, скручивающей вооружённых некромагов в форму бессильных уродцев с той же лёгкостью, с которой любопытный мальчишка отрывает лапки жуку. Было ещё кое-что. Что-то неизвестное. Эти слова мне прочно засели в голову, несмотря на то, что я пытался их выбросить. Судя по контексту, речь шла о каком-то таинственном сюзерене.
Лукан перевёл задумчивый взгляд на кассету с прахом, извлечённую из рукояти бамбукового меча.
— И эта легенда родом из Карфагена…
Дарк усмехнулся.
— И специализируется на уродливых чудовищах. Знаете, будет весьма иронично, если вдруг окажется, что всё это время у нас под носом скрывался переродившийся Ганнибал, который вместо того, чтобы идти официально поступать в магический универ, просто начал организовывать своё тайное общество.
Юный пан Кучера небрежно пожал плечами.
— Не вижу ничего ироничного. Если предположить, что Ганнибал действительно переродился в Богемии, то скорей всего это произошло в семье челяди, а не дворян. И если ты не везучая симпатичная девка, приглянувшаяся ректору УСиМ, как партия для его сына, то потолок твоей карьеры, мягко говоря, ограничен, безотносительно навыков, — резонно заметил он. — Для матёрого некромага с опытом ведения военных действий на чужой территории было бы осмысленней основать тайный ковен. Особенно, если учесть, что наша страна сейчас находится в крайне шатком состоянии, подпираемая с Востока верными шавками русских, с Запада — краснопёрыми, а с Юга — амбициозной Македонией. Любая из этих сторон будет счастлива обратиться к уже существующей оппозиции и швырнуть в неё бюджетом. Особенно — коммуняки. Они на спонсировании революций целую псарню сожрали. С костями.
Даркен многозначительно улыбнулся и пригрозил предыдущему оратору пальцем.
— Ай-ай-ай, пан Кучера, ай-ай-ай. Историю основателей собственного ВУЗа не знаете.
— Род Маллоев идёт от самого Сципиона Африканского, — напомнил Лукану Гало, наконец, решившийся ткнуть пальцем в кнопку, что отвечала за приготовление порции подогретого молока. — Того самого, что одолел Ганю в той знаменитой заварушке со слоноподобными мутантами.
Уязвлённый обвинениями в недостаточной полноте знаний некромаг, сконфуженно поджал губы.
— М-м-мда… — протянул он. — Действительно… тогда ироничненько… ладно, что-нибудь ещё интересное или компрометирующее было в вещах этого типчика?
Гало небрежно пожал плечами.
— Баллончики с краской, переломанная и оплавившаяся мобилка, ключи от хаты, ну и обрывки одежды, ясное дело. Куртка и кофта ещё сохранились, но всему остальному — кранты.
— Хорошо, — кивнул Дарк. — Собери меч обратно так, чтобы оживлённый не догадался, что мы в курсе его маленького секрета. И пусть Илега подготовит шмотки бедолаги: как только град закончится, Мец покинет морг.
Лукан изогнул бровь.
— Слушай, босс, вопрос, может быть, тупой, но я не могу понять: это ты его отпускаешь восвояси для реализации своего загадочного плана по добыче истины из космического пространства или же хочешь его выставить на мороз, не дав по-человечески отоспаться.
— И это хороший вопрос, мой дорогой друг, — улыбнулся «номер один». — Вижу, начинаешь осваиваться со своей сюжетной ролью. И правильный ответ: «отпустить восвояси». Но я уверен, что Мец сам откажется от идеи «высыпаться». Помимо особенностей его характера, которые мне удалось подметить за те несколько минут общения, что у нас были, в пользу этого решения говорит его оружие.
— Угу, — поддакнул Гало, залпом осушая пластиковый стаканчик. — Чем дольше нелегал находится рядом с группой любопытных некромагов, тем больше шансов, что они докопаются до маленького грязного секрета допрашиваемого. В интересах нашей спящей царевны: как можно быстрей свалить куда подальше. По крайней мере, я бы именно так и сделал при первой же возможности.
— И мы эту возможность пану Праведному предоставим, — бодро фыркнул Дарк. — Потому что мы — душки.
3.
Давненько уже Броня не чувствовала себя настолько беззащитной. Девушка уже успела привыкнуть опираться на магическую силу и пусть невысокий, но в меру стабильный социальный статус будущего некромага. Однако сегодняшние события с разбегу выбили эту опору, из-за чего слечна Глашек ощущала себя балансирующей на краю обрыва, куда её могло столкнуть одно лишь слово принцессы. Да что там слово? Достаточно лишь жеста или взгляда.
И это безотносительно того, что разум безродной вдруг решил сыграть с ней в жестокую и пугающую игру. Разум. Главная гордость синеглазой зануды и её основной инструмент в достижении любых целей, без которого даже магическая сила не имела совершенно никакого смысла.
Оттого юная слечна Глашек и смотрела столь долго в сторону двери, что отделяла покои дочери короля от коридора, где остались матушка, Ёлко, Гиацинт и Вик. Лишь Рояль было дозволено скользнуть следом за хозяйкой, прежде чем Фортуна толкнула створку, метафорически отрезая Броне путь к отступлению из помещения, где ей придётся объясняться пред дочерью государя и тремя её пышно одетыми фрейлинами, ежели те решат взять слово.
Будто бы он, этот выход, вообще был.
Безродная опустилась на корточки, подобрала змеюку и выпрямилась, прижимая ту к груди. Хоть рептилия и была хладнокровной, как рептилиям, в общем-то, и полагается, её близость грела девушку. Грела лучше одежд, лучше стен фиолетового цвета, украшенных картинами, отображающими разные периоды жизни принцессы, да изящными канделябрами.
— Я польщена.
Два простых слова достигли сознания Брони с большой задержкой. Ей даже потребовалось время, чтобы осознать, что сказаны они были хозяйкой данных покоев, дочерью правителя Богемии.
— Эм… что?
Девушке не удавалось понять, чем могла быть польщена сама Слунце Лотарингская, самая настоящая принцесса, горячо любимая народом.
Впрочем, собеседница на вопрос отвечать не торопилась. Она спокойно дождалась, пока смуглокожая фрейлина с рубиновыми волосами наполнит фужер желто-зеленоватым хмельным напитком, и лишь затем обратилась к гостье. Синеглазке всё ещё было непривычно видеть, как могучие воительницы, вроде Руби Ольгёрн — очевидным решением было выкрасить волосы в цвет имени — в свободное от сражений время прислуживают госпоже, словно рядовые служанки.
— Твой имидж. Ты копируешь меня. А подражание — самый искренний из комплиментов.
— А?
Броня перевела взгляд на ростовое зеркало в тяжёлой вычурной рамке.
Подражание? О чём же говорила принцесса?
Да, та, кто была известна под именем Лешей, обладала длинными послушными тёмными волосами, но на том сходство заканчивалось. Ведь не было у неё той аккуратной чёлки, что опускалась едва-едва ниже бровей. Синие глаза слечны Глашек имели естественное происхождение, а не были магически окрашены в цвет сладкого немецкого вина. Фигуры были похожи, но это, скорей, случайность, чем закономерность. Да и могло ли быть иначе, если обе некромагички проводили крайне много времени в тренировках?
  
— Признаюсь, госпожа, ваш имидж и ваши поступки вызывают у меня исключительно восхищение, — ответила Броня, не отводя взора от зеркала. — Но наше внешнее сходство более чем поверхностное, и я не стремилась к нему намеренно.
В беседу ворвался мелодичный громкий смех пышногрудой блондинки, что беспечно сидела на постели в то время, когда её госпожа, сама принцесса Богемии, продолжала стоять на ногах.