"Фантастика 2025-110". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Умиротворение.
Этот древний город безумно нравился Чертёжнику. Как и все древние города, в которых каждый камень дышал историей. Во всех этих местах были дома, принадлежавшие бесу. Записанные на вымышленных или давно умерших людей, а иногда — на его имя. На одно из его бесчисленных имён. И никто никогда не рылся в документах, не пытался найти реального хозяина, потому что так складывались вероятности. Чертёжник умел их складывать. Это его профессия.
  
Пальцы левой руки задумчиво крутили Вызов.
Шестиугольную монету со Знаком Изменчивости в центре, на аверсе. Реверс украшала дата предполагаемого собрания. Хотя… уже не предполагаемого.
Совет Мойр начинал работать.
Закончилось время споров, начинаются действия.
Управление реальностью.
Назревший кризис оказался слишком масштабным, и Совет вынужден прийти на помощь Супреме. Чертёжник понимал, что означает Вызов. Отказаться нельзя, потому что затронуты общие интересы. И как бы ему ни хотелось сосредоточиться на внешних угрозах, на самой Земле начинало твориться неладное.
Чертёжник смотрел на крыши.
В его голове проносились воспоминания, исчислявшиеся веками.
Он думал о создании первых одарённых, о фундаменте этого мира, о вещах, недоступных тем, кто видит в энергии ки лишь одну сторону.
Душа, которую Чертёжник выдернул из-за Порога…
Гримаун.
Этот человек его восхищал и ужасал одновременно. Истинный потомок богов, не уступающих по своему могуществу Древним. Волшебник, избравший путь бесконечной войны с инфернальными тварями. Иногда Чертёжнику казалось, что сила этого мага не поддаётся разумению.
Лишь одно было недоступно Гримауну — власть над вероятностями.
И над собственной судьбой.
В этом и крылся тайный рычаг управления, доступный Чертёжнику. Гримаун мог выйти из-под контроля, взбунтоваться и уничтожить Совет. Но редактирование позволяло держать его в узде. Чего не скажешь об Иванове, и это настораживало многих.
Но гораздо хуже Иванова были те, другие.
Разбросанные по разным уголкам планеты тронутые. Вселенцы, как их называл Администратор. Инструменты, осознавшие себя и решившие изменить порядок вещей.
Линейная Машина, управляемая Советом, не могла добраться до их судеб.
Зато тронутые получили уникальный шанс добраться до членов Совета.
Чертёжник слышал, что бунтари раздобыли некий артефакт, с помощью которого можно отыскать Машину. А значит — выйти на её операторов.
  
Глава 3
 
На четвёртый день мы решили выйти из многомерности, чтобы сбить потенциальных преследователей. Бродяга не мог перемещаться в обычном пространстве, поэтому мы зависли в нескольких метрах от земли. Две трети гостиной выдвинулись из корпуса, закруглились и открыли панорамный обзор на нескончаемую степь.
Солнце располагалось там же, где и всегда.
Словно его прибили.
Можно вынырнуть в любой точке Бескрайней Пустоши и не понять, где находишься. Везде всё одинаково. Ландшафты с незначительными вариациями копируют друг друга.
Я подумал о чудовищных расстояниях.
Не знаю, сколько миллиардов километров преодолел Бродяга, и можно ли подобные дистанции измерять в километрах. Быть может, надо переключиться на парсеки или световые годы. Опять же, не факт, что эта вселенная не обладает собственной топологией. Никак не связанной с реальным космосом.
Всё, что я знал о земной технике, говорило о том, что домоморф невозможен. Мы нарушали законы физики, да и магии, если честно. Что у него за двигатель такой? Почему мы не нуждаемся в заправке, источнике энергии? Вряд ли Бродяга пользуется эфиром, хотя…
— Бродяга, — позвал я. — Как ты работаешь?
— Вопрос не совсем понятен.
— Ну, я хочу сказать, где твой источник энергии? Ты функционируешь на энергии ки?
— Большинство фактов о технологиях, по которым меня создавали, относятся к скрытым. Их разглашать нельзя, это часть действующих ограничений.
— Он не скажет, — отмахнулся Иванов. — Так его запрограммировали Предтечи.
— Получается, ты не имеешь власти над своим домоморфом.
— Я бы так не сказал. Существуют протоколы, которые Бродяга обойти не в состоянии. Но его преданность хозяину безусловна. Это часть нашей сделки с Администратором.
— А если ты будешь действовать вразрез с интересами Предтеч?
— Хороший вопрос, — барон уважительно кивнул. — Я не знаю.
По просьбе Иванова Бродяга создал открытую террасу, шезлонги и журнальный столик. Предварительно я вошёл в дальний транс, обследовал окрестности и убедился в том, что рядом нет опасных хищников. Ближайший Разлом находился километрах в тридцати от нас, и вокруг портала активности монстров не наблюдалось.
Щурясь на вечное солнце и слушая цикад в траве, я думал о том, насколько далеко мы выбрались за пределы Фронтира. И насколько, в сущности, ничтожна освоенная людьми зона, внутри которой ползают жуки Мобильных Крепостей и укрепляются наскальные форпосты.
Вообще, странный мир.
Нет полноценных горных систем, но есть отдельные возвышенности. И древние кратеры вулканов. При этом никто не видел извержений, да и сейсмической активности в Пустоши нет.
Почему везде степь?
Откуда и куда текут реки?
Где моря и крупные озёра наподобие нашего Байкала?
Если вдуматься, вся реальность Пустоши какая-то искусственная, необъяснимая. Я вот, к примеру, вырос на планете, где магия в порядке вещей. И там всё это достигло такого размаха, что привычные землянам науки и технологии вообще не развивались. Или находились в зачаточном состоянии. А может, наше общество более молодое, кто знает… Но даже у нас существовала география, формирование рельефа и погода чем-то объяснялись.
В РИ учёные спорили годами о природе Пустоши и законах, которым подчиняются её экосистемы. Так ни к чему и не пришли. Религиозные фанатики, наделяющие Предтеч божественными свойствами, списывают всё на волю богов. Дескать, Древние сотворили Пустошь по своему разумению, и это надо принять. Были в информаториуме и труды философов, из которых следует, что Пустошь существует исключительно в нашем воображении. Правда, неясно, откуда в таком случае берутся разломные материалы, кремчуг и твари, которых переделывают отступники…
Я же считаю Пустошь своеобразной Изнанкой, по которой можно путешествовать. Бесполезное пространство, единственный смысл которого — связывать воедино миллионы миров.
— Бродяга, — неожиданно спросил я. — Ты знаешь, как выглядят Предтечи?
— Ростислав, ты хочешь получить ответ, основанный на исторических документах?
Голос домоморфа прозвучал, казалось, из пустоты.
— Я хочу правдивый ответ. Ты создан Древними. Неужели в твоей памяти не сохранились образы творцов?
— Не сохранились, — сообщила машина. — Но есть достоверные источники. В том числе добытые в колониях самих Предтеч. Как описания, так и изображения.
— И что из них следует? — заинтересовался я.
— Да ничего, — вмешался в разговор барон. — Я уже сотни раз задавал эти вопросы Бродяге. Всякий раз одно и то же. Предтечи отказались от стандартных тел, научились себя изменять и достигли полной свободы самовыражения. Были среди них летающих твари, живущие в многомерности и похожие на клубок переплетённых жгутов или щупалец. Были подводные исполины, смахивающие на монстров, а не на разумных существ. Отсюда, кстати, растут ноги всех этих жутких прибрежных культов, создающих глубинные святилища. Говорят, в некоторых медвежьих углах до сих пор практикуются человеческие жертвы.
— Допустим, — кивнул я. — Но были же прототипы?
— Базовая форма, — подтвердил домоморф. — Все источники утверждают, что большинство обитателей колоний придерживались стандартного облика. Это было законом. Сохранившиеся записи доказывают, что базовая форма была продиктована необходимостью уживаться в однотипных внутренних пространствах колоний и пользоваться бытовыми системами забытых городов.
  
— Бытовыми системами? — переспросил я.