"Фантастика 2025-110". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

— Как скажешь, — я хмыкнул. — Непривычно.
— А то, — согласился Иванов. — Что там у тебя случилось?
— Боюсь, это не телефонный разговор.
— Успокойся, брат. Домоморфы умеют защищать абонентов от прослушивания. Это — самая надёжная линия из всех возможных.
— Хм… — барон говорил вполне уверенно. — Мне надо попасть в одну точку. И без твоего Бродяги я не справлюсь.
— Что за точка? Она на Земле?
  
— Если бы.
— Вот оно что, — задумчиво произнёс собеседник. — Что ж, я готов тебе помочь. Приезжай в любое время.
— Не бесплатно, разумеется, — торопливо произнёс я.
— Брат, это лишнее. Я давно перешагнул через то, чтобы измерять выгоду купюрами. Сегодня тебе нужна помощь, завтра мне. Связи сильнее денег.
  
Глава 26
 
Клуб «Спокойствие» по всем законам здравого смысла должен был располагаться в историческом центре — рядом с Княжеским бульваром или Рысиным Прайдом. Большинство подобных заведений кичились близостью к светской жизни и особнякам привилегированного класса. Вот только хозяева «Спокойствия» мыслили нестандартно. Мне пришлось добираться через бульвар Огинского в Чернолесье, а оттуда — в уединённый лесопарк. Хорошо, что летел по воздуху, будучи предупреждённым Варей о столь экзотическом месте.
Неприметный особняк затерялся среди сосен и снегов.
С воздуха было видно, что от большой магистрали ветвится небольшое шоссе на две полосы, вливающееся в совсем уже узкую дорогу. Охраны и шлагбаумов там не было, но я понимал, что не каждый поедет в такую глушь. Дорога упиралась в глухой каменный забор и металлические ворота.
На подлёте со мной связался телепат.
Пришлось представиться и сообщить, что я прибыл по приглашению князя Ружинского. Мне объяснили, где сесть, на этом всё и закончилось.
Ну, как почти.
Приземлившись на площадке среди могучих и старых деревьев, я тут же встретился с представителями службы охраны. Трое вооружённых бойцов, один из которых был одарённым. Вот этот и распознал в моём питомце котоморфа.
— С полиморфами в клуб нельзя.
— Это воспитанный и культурный полиморф, — заметил я, покосившись на недовольного Вжуха. — Он умеет себя вести в благородном обществе.
— Мамой клянусь, — подтвердил кот.
Охранник вздрогнул.
Но проявил неожиданную твёрдость.
— Нельзя. Правилами не предусмотрено.
— Погуляй, братишка, — я виновато развёл руками. — Сам видишь, никакой толерантности.
— Можно съесть этого типа? — поинтересовался Вжух.
— Пусть живёт, — разрешил я. — Закуси белками. Или там… лосями. Людей не трогай, а этих можно.
Охранник прислушивался к диалогу с невозмутимым выражением на лице, да только я понимал, что мужик держится из последних сил.
Вжух отрастил крылья, вытянул шею и обзавёлся зубастым клювом. Выглядело жутковато, но кому сейчас легко? Перестроенная тварь взмыла в морозный воздух, быстро набрала высоту и скрылась за верхушками деревьев.
— Прошу следовать за мной, — охранник сглотнул.
Дом явно принадлежал сильному Роду, но это было в далёком прошлом, а сейчас усадьбу переделали в дворянский клуб. Служба безопасности здесь была очень серьёзной, при этом ненавязчивой и не бросающейся в глаза. Я прибыл, можно сказать, инкогнито. Поэтому был в простой зимней одежде, без рясы и прочих инквизиторских побрякушек. На входе меня не обыскивали, но меч попросили сдать. Я подчинился. Что с мечом, что без — я никого тут не опасаюсь.
В холле меня окутала удивительная тишина.
Звуки ветра, отъезжающей от особняка машины, переговоры охранников — всё отсекла дверь.
Ко мне приблизился молчаливый слуга в серой ливрее, помог снять верхнюю одежду и тут же растворился в зимнем безмолвии.
Я осмотрелся.
Одну стену полностью занимал большой аквариум с плавающими внутри рыбами и прочими морскими гадами. Аквариум был слегка подсвечен, внутри имелись развалины затонувшего города в миниатюре, наполовину ушедший в песок галеон и черепки разбитой амфоры. Снизу поднимались пузырьки. Лениво колыхались водоросли. Под ногами расстилался необъятный ковёр, справа полыхал камин. Ни телевизоров, ни радиоприёмников, ни навязчивых проводников. Зато в наличии имелись кожаные кресла, полки с книгами, старинный напольный глобус и журнальный столик с газетами.
Добравшись до середины холла, я завис.
Тут вообще никого не было — даже людей, читающих книги и газеты.
Из неприметной двери вышел очередной слуга в сером, неспешно приблизился ко мне, вручил круглый жетон и глазами указал вверх. После чего удалился, не проронив ни единого слова.
На жетоне красовалось число «11».
Хмыкнув, я направился к лестнице.
У всех дворянских клубов разные заморочки. Пятьдесят оттенков пафоса. Одни директора повёрнуты на конфиденциальности — масках, телепатической защите, артефактных вставках. Другие всячески успокаивают и умиротворяют своих клиентов. Третьи делают упор на спортивную тематику, четвёртые — на политику. Пятые предпочитают атмосферу разврата и плотских утех. У всех этих заведений лишь одна общая черта — претензии на элитарность. Вход только для аристо, контроль крови, постоянное членство, взаимное поручительство и искусственно насаждаемые «традиции». Я слышал о карточном клубе, где за столы никто не садится играть, пока не прозвучит гонг.
Поднявшись на второй этаж, я зашагал по коридору, утопая в ковровом ворсе.
Вторая дверь справа оказалась той, что я искал.
Нажатие ручки ни к чему не привело.
Присмотревшись, я обнаружил узкую щель, как в телефоне-автомате. Интуиция подсказывала, что туда встроили приёмник для жетонов.
Вкладываю кругляш.
Жетон проваливается, щёлкают и жужжат скрытые механизмы.
Переступив порог, я обнаружил себя в небольшой комнате с двумя креслами и панорамным окном, за которым шумело море. Волны накатывали на каменный пирс и набережную, шуршали галькой. У горизонта громоздилась сизая туча, предвещавшая шторм.
Кресла были выставлены таким образом, чтобы созерцать водную стихию.
Я увидел седую голову человека над спинкой правого кресла. При моём приближении мужчина даже не обернулся. И да, я прекрасно понимал, что панорамное окно на самом деле представляет собой видеопанель.
Усевшись рядом, я молча кивнул.
Беглого взгляда было достаточно, чтобы понять — князь следит за своей формой, не вылезает из тренажёрных залов и пользуется услугами диетологов. Этому человеку, должно быть, лет семьдесят — если исходить из информации, полученной от отца. А выглядел Валентин Петрович от силы на пятьдесят. Даже на сорок пять. Наверное, он мог бы и волосы покрасить, а то и восстановить с помощью разломных эликсиров, но предпочитал благородную седину.
— Здравствуй, Ростислав.
В руке главы Рода оказался пульт.
Звуки моря утихли, превратились в едва уловимый шёпот.
— Добрый день, Валентин Петрович.
Пауза.
— Знаешь, я в этой комнате настраиваюсь на серьёзные разговоры и отдыхаю после деловых встреч. Час посидишь — заряжаешься на всю неделю.
— Привычную медитацию отменили?
— То для техники, — отмахнулся Ружинский. — А здесь душа отдыхает.
— Можно ещё за грибочками сходить, — предложил я. — Не сезон, конечно… Но кто заставляет в России сидеть? Особенно в феврале.
Старик повернул голову.
В глазах отразилась странная смесь чувств — недоумение вперемешку с раздражением. Будто я на что-то святое посягнул.
— Наша страна хороша в любую погоду. Ценить нужно то, что завещали предки.
А, понятно.
Патриотизм я вполне могу понять — на таких вещах держится любая империя. Просто… я здесь чужой. И мой патриотизм — это тяга к защите человечества от инфернальный тварей.
  
— Не буду спорить, — пожимаю плечами. — Так или иначе, мы здесь не для того, чтобы наслаждаться прибоем или обсуждать берёзки. Для чего я вам понадобился?
— Хм… Соскучился по любимому внуку.
— Не смешите, — я с трудом подавил желание зевнуть. — Вас не было, когда умерла мама. Когда меня вышвырнули из дома, лишив наследства, Ружинские не предложили кров и заступничество. Я не припомню, чтобы вы попытались меня защитить от убийц, штурмовавших усадьбу Володкевичей. И в войне с соседом я участвовал без вашей гвардии.