Очарованная (ЛП)

Тяжело вздохнув, Кетан схватился одной рукой за свои спутанные волосы и потянул за них — как будто крошечная вспышка боли, которую это вызвало, могла каким-то образом прояснить его мысли и заставить произнести нужные слова.
— Я знаю, — он махнул рукой в сторону людей. — Диего сказал мне и Айви.
— Диего, — повторила Ансет, растягивая слоги в типичной манере вриксов. Со временем она больше привыкнет к человеческим словам, и…
Нет. Она этого не сделает. Послезавтра Кетан уведет этих людей и трех своих друзей глубоко в Клубок, чтобы найти убежище за пределами всего, что он знал… и Ансет вернется в Такарал.
Печаль, охватившая его в тот момент, сковала его сердца и заморозила кровь.
— Он целитель, — продолжил Ансет, — сведущий в здоровье шеловек.
Кетан испустил еще один вздох, на этот раз медленный и тихий, и освободил свои мысли от этой печали. Она сохранится — вероятно, до конца его жизни, никогда полностью не исчезая. Но у него все еще не было сомнений или сожалений о том, что он намеревался сделать. Ансет поняла.
Кетан пристально посмотрел на Диего, который ухмылялся, когда Уилл подошел к нему. Диего поднял кулак на уровень груди, и Уилл, тоже ухмыляясь, стукнул по нему своим кулаком. Кетан несколько раз видел, как они выполняли этот жест; в конце концов, ему придется спросить об этом.
— Да, — сказал Кетан. — Их слово — медбрат.
— Что он говорит о болезни Эллы? — спросила Ансет, наклоняясь ближе к Кетану.
— Что он мог бы все исправить, если бы у него были нужные инструменты, но у него их нет.
— Если нам придется разорвать это дерьмо на части, чтобы найти эти инструменты, Кетан, я…
Кетан сжал ее руку, и она замолчала.
— Корабль6, — мягко поправил Кетан. — И у них нет инструментов, сестра по выводку. Ни он, ни другие люди ничего не могут сделать. Элла более чем больна. Она умирает.
Ансет уставилась на него, ее жвалы медленно поднялись и расширились. Внутри нее раздалось рычание.
— Нет. Нужно что-то делать. Должен быть выход.
Хотя он хорошо знал свою сестру, он не мог предвидеть, как быстро она привяжется к этим людям, а точнее, к Элле. Ансет понимала не более нескольких человеческих слов, и она знала эту группу всего несколько дней, но все же была полна решимости защитить Эллу.
— Нет, Ансет.
— Нет для шеловеков, — Ансет отступила назад и обвела взглядом присутствующих, тонкие волоски снова встали дыбом. Она развела руками. — Но у нас, вриксов, есть свои способы. Мы… мы можем очистить ее или сделать подношения Восьмерке за помощь. Мы можем… Мы можем … — ее глаза расширились, и она снова сжала руки в кулаки, прежде чем повернуться обратно к Кетану. — Корень Мендера, брат по выводку! Шеловеки не знают о корне Мендера, но мы знаем. Он излечивает многие болезни.
— Последний из корней Мендера, который у меня был, Ансет, был использован, чтобы отвлечь Клыки в святилище королевы.
Он раздавил корни и оставил их как отвлекающий маневр, когда проник в Такарал, чтобы поговорить с Зурваши, — а перед этим сама королева уничтожила партию. Сейчас он не мог сдержать укол сожаления по этому поводу, но откуда он мог знать?
Как он мог предвидеть что-либо из этого в тот судьбоносный День Жертвоприношения, когда он насмехался над Зурваши перед всем городом?
— С тобой и Телоком мы сможем найти больше, — сказала Ансет.
Кетан щелкнул клыками на жвалах и покачал головой.
— Чтобы добраться до ближайшего, о котором я знаю, потребуется более двух полных дней, чтобы забрать и принести обратно, если запас еще не разорвали звери. И Диего сказал нам, что, несмотря ни на что, ничего нельзя поделать.
— Он не знает наш вид, Кетан. Он не знает наших обычаев.
— И ты не знаешь людей, Ансет.
— Я знаю их достаточно, чтобы понять, что Элла, — она ткнула пальцем в сторону ямы, — не заслуживает этой медленной смерти. Ей нужна помощь.
Кетан стоял на своем.
— И мы делаем для нее все, что в наших силах.
— Если есть еще что-то, что можно сделать, мы должны это сделать.
 
Стараясь говорить как можно ровнее, он ответил:
— Это не так просто, сестра по выводку.
— Это очень просто, брат, — она топнула толстой ногой по земле, как бы подчеркивая свои слова. — Ей нужна помощь. Возможно, у нас есть способ ее оказать. Как бы Восьмерка посмотрела на нас, если бы мы ничего не предприняли?
— И, под глазами Восьмерых, что они сделали? — спросил он резким шепотом. — Пока наш вид страдает под властью Зурваши, какую помощь предложили Восемь? Если они так мало заботятся о вриксах, ты действительно веришь, что их вообще волнует жизнь хотя бы одного человека?
Жвала Ансет раздвинулись в гневе, и она выпрямилась, расправив плечи.
— Восьмерка не виновата в бедах нашего вида, Кетан.
— И все же они могут нас судить?
Ее жвала сомкнулись в опасной близости от головы Кетана; он не дрогнул, не моргнул, никак не отреагировал. Он просто продолжал удерживать ее взгляд.
Что-то заурчало в груди Ансет.
— Это… это не то, о чем речь. И это не похоже на тебя — так говорить.
— Я годами так говорил о королеве, сестра по выводку. Я был в самом сердце Такарала и сказал это ей напрямую.
Она зарычала, но ее жвалы внезапно опустились, а глаза снова округлились. Она повернула голову, глядя в сторону города.
— В Такарале есть корень Мендера, Кетан. И целители-вриксы, имеющие опыт в его использовании.
Сердечные нити Кетана натянулись, и его сердца забились быстрее, сильнее, громче.
— Ансет, корень Мендера в Такарале контролируется королевой.
— А я из Клыков Королевы, Кетан.
— Она не отдаст тебе ни одного корня, сестра по выводку, и даже если бы она это сделала… — Кетан вскинул три руки, держа одну на копье, и указал на окружающую обстановку. Древки копий клацали друг о друга в медленном, устойчивом ритме, пока люди продолжали тренироваться. Животные издавали вдалеке свои кличи, а птицы дарили небу свои песни. — Тебя не было несколько дней, и никто не знал, куда ты делась. Если ты вернешься и попросишь корень Мендера только для того, чтобы снова исчезнуть, она что-то заподозрит. За тобой будут следить, и это будут не один или два Когтя, от которых можно легко ускользнуть.
Ансет снова зарычала и, отвернувшись от него, прошла несколько сегментов вперед.
— Тогда… тогда мы расскажем ей, Кетан. Расскажем ей о шеловеках, расскажем ей, что одному из них нужна помощь.
Жар пробежал под шкурой Кетана, потрескивая, как молния, до кончиков его конечностей и отдаваясь обратно, чтобы вскипеть в его сердцевине. Его ответом стало низкое рычание.
— Нет.
— Я видела лишь малую толику того, что сотворили эти шеловеки, Кетан, — она расхаживала из стороны в сторону, опустив глаза. — Нашему виду было бы лучше работать бок о бок с ними. Учиться друг у друга и расти. Представь, чего можно было бы достичь, если бы у нас были те же знания, те же возможности.
Кетан ударил кулаком по дереву позади себя. Кора хрустнула от удара, осыпаясь на землю джунглей.
Ансет замерла, бросив на него пристальный взгляд.
— Я сказал нет, — он зарычал. — Ни единого слова о людях не должно быть произнесено в пределах тысячи сегментов Такарала.
— Королева Зурваши сделала наш город сильным, Кетан, — сказала Ансет, снова повернувшись к нему лицом. — Наши предки из поколения в поколение воевали с Калдараком, завоевывая и теряя территорию. Она раздавила их.
— Мы, — Кетан ударил себя в грудь двумя кулаками, — раздавили их, сестра по выводку. Мы сражались в той войне. Мы были победителями.
— И она была там, чтобы вести нас, проливая свою кровь и кровь наших врагов на нашей стороне!
— Из-за гребаных корней!
Жвалы Ансет клацнули друг о друга и раздвинулись.
— И теперь терновые черепа не осмеливаются нападать. Она поймет, что эти шеловеки могут еще больше укрепить власть Такарала, Кетан. Она… она увидит, что принести в жертву нескольких корней Мендера для исцеления Эллы пойдет на пользу всем вриксам, находящимся под ее властью.