Четыре листа (ЛП)

Уиллоу хихикая, кивает в сторону мужчины в конце бара.
— Видишь, как она не опровергла мои слова, Томми?
Один из наших давних гостей, похлопывает свой круглый живот и улыбается в мою сторону.
— Я вижу, а теперь из-за тебя бедняжка бежит на верхний этаж.
— О, да, потому что третий этаж так высоко, но мы всё еще будем слышать листы её дневника. «Дорогой дневник, сегодня Адриан сделал…»
— Ты такая пизда, Уилл, — прошипела я сквозь зубы, крутясь на каблуках, пока мои руки сжимают блокнот так сильно, что он скрипит под давлением.
— У меня есть одна и мне нравится лизать их, но я не единственная такая, Сэм. Повеселись наверху! — прокричала мне сестра, пока я в этот момент борюсь с желанием послать её.
Её потребность в моей реакции была постоянной борьбой, начиная с пятого класса, когда я поклялась на мизинцах, что мне не нравится Адриан. Она знает, что я солгала, поэтому не позволяет мне пережить это.
Пробираясь сквозь тесную толпу, я вышла из бара и попала в лобби. По внешнему виду можно подумать, что он не был пристроен к одному из самых популярных пабов в этом квартале. Здесь никого нет, кроме администратора и швейцара, сбившихся в кучку за широкой стойкой.
Когда мои родители сделали ремонт, они сохранили множество деталей и первоначальное освещение, но некоторые вещи пришлось переделать, чтобы немного модернизировать место. Стойка регистрации и двери выполнены из настоящего темного дуба, в то время как золотые металлические акценты были восстановлены до прежнего блеска.
В целом, мне очень нравится, как отель, каким-то образом, смешивает в себе оба мира: уютный, но элегантный; исторический, но современный.
Я машу паре, когда прохожу мимо и иду к лифту слева, затем направляюсь на верхний этаж. Из-за парада, который проходит на восточной стороне здания, западная часть полностью свободна. Забронированные комнаты будут заселены через несколько часов, а сейчас, пока я работаю, это свободная от гостей зона.
Длинный зал похож на вестибюль, с обновленным оригинальным оборудованием, сложным карнизом, винтажными подсвечниками и люстрами, но всё равно выглядит современно. Стены снежно-серого цвета, двери из темного дуба и ковёр темно-красного цвета.
Я просматриваю свой список, пока иду в ближайшую кладовую. На каждом этаже есть по одной, поэтому нам не нужно постоянно таскать вещи. Решив сначала выполнить мелкие работы, я беру свою сумку с инструментами и приступаю к работе.
Час спустя мне удалось починить три плохо работающих светильника, два пищащих детектора дыма, один центральный замок и четыре неисправных смывателя унитаза. Думаю, если быть честной, я действительно очень горда собой за проделанную работу. Сохранила около тысячи баксов, учитывая, сколько сейчас берут местные, и еле вспотела.
Видите, мне не нужен Адриан. Я внутренне огрызаюсь на сестру, спускаясь в следующую комнату в моем списке — 3Т. Мои глаза пробегаются по списку, и я останавливаюсь на полпути.
Черт. Мгновенная карма является самой худшей существующей вещью. Или это злая темная энергия, которую, я знаю, источает моя сестра сквозь этажи. В любом случае, теперь я дуюсь, потому что это комната с плохой раковиной.
Раковина, которая преследует меня в кошмарах. В ней есть таинственная утечка, которую никто не может найти, и даже после того, как её дважды заменяли сантехники, под ней все равно капает.
С тяжёлым вздохом, я открываю дверь, оставляю её и тащу свою огромную сумку внутрь. В отличии от обычных отелей, наши номера выходят на небольшую гостиную с двумя креслами вокруг камина. Он электрический, но даёт старинную атмосферу. Позади кресел, находится королевского размера кровать, а с правой стороны расположена дверь в ванную. Это странная установка, учитывая, если дверь открыта, у вас есть прямой вид на душевую кабину, но до сих пор это не создавало проблем.
Я кинула тяжелую сумку с инструментами на пол за пределы ванной и оставила дверь открытой. Внутри, умывальник покоится в прекрасно отреставрированном деревянном шкафу с железными ножками. Встав на колени, я распахиваю двери и смотрю на водопроводную систему. Естественно, маленькая чаша, которую я поставила под нее на прошлой неделе, заполнена на четверть, и на дне трубы тяжелеет капля.
 
Отключив трубу, я быстро выливаю воду из чаши, очищаю дно и надеваю перчатки. Мой план состоит в том, чтобы отделить части друг от друга, налить в них воду и надеяться, что я увижу что-то. Если нет, то заклею всё скотчем для сантехники, а уже после праздников что-то придумаю. Я беру свои верные регулируемые плоскогубцы и приступаю к работе. Обычно, трубы очень тяжело ослабить, но я думаю, что сегодня мне нужно провести дополнительную тренировку, потому что никакие повороты вправо-влево ничего не делают, чтобы сдвинуть их с места.
Решив изменить положение, я встаю на колени и теперь использую обе руки, дергая небольшими всплесками энергии. Теперь, когда мне приходится бегать туда-сюда по этому отелю, я бы сказала, что я в довольно хорошей форме, но то, как моя задница покачивается в моих брюках, заставляет меня быть благодарной за то, что в настоящее время поблизости нет гостей, которые могли бы посмотреть на шоу.
Я снова дергаю, на этот раз с разочарованным рычанием, надеясь, что это даст мне немного дополнительного тестостерона. Но вместо этого моя хватка выскальзывает из плоскогубцев, и я неловко падаю назад, сильно ударив… человека.
Прежде чем я даже поднимаю глаза, я чувствую, как жар распространяется по всему моему лицу, но, когда я вижу знакомые карие глаза и черные взлохмаченные волосы, я прошу, чтобы пол полностью рухнул.
— Привет, Адриан, — я учащенно дышу.
— Привет, Сэмми.
  
ГЛАВА 2
 
Саманта
Я почти уверена, что смущение должно вылететь из окна, когда вы делаете что-то вроде падения на задницу перед своим лучшим другом. Тот, кто также был свидетелем того, как я застряла в воздуховоде, заедала своё горе в шоколаде после того, как на свидание со мной никто не пришёл, и видит меня по FaceTime, когда я все еще полусонная, выгляжу как тряпичная кукла. Но с затянувшимися, неуместными чувствами, которые мне еще предстоит, по-настоящему, встряхнуть, это не так. Так что не только мое тело горит от унижения, но и мое сердце болит от сильного сжатия.
В основном из-за его улыбки.
Она чертовски сексуальна, как и все остальное в этом мужчине, включая чуть крупные клыки, дополняющие мои фантазии, как фаната «Сумерок». Команда Джейкоба или Эдварда, на самом деле, не имеет значения, когда они оба могут преследовать свою добычу и разорвать ее в клочья. Обморок.
Адриан наклоняется и крепко хватает меня за плечи, прежде чем наклониться вперед. С бешено колотящимся сердцем, я цепляюсь за стойку и осторожно поднимаюсь на ноги.
— Есть небольшие проблемы с Дорис? — он указывает на раковину, проводя одной рукой по волосам, а другая исчезает в кармане джинсов.
Белый Хенли обнимает его массивную фигуру, не оставляющий ничего для воображения, и вместо этого демонстрирует часы, которые он проводит, врезаясь в других парней на поле.
Каким-то образом, я изображаю раздражение и закатываю глаза, срывая перчатки с рук и стряхивая невидимую пыль с брюк.
— Я не понимаю почему ты и Уиллоу дали имя этой адской вещи.
Он смеётся, и я немедленно желаю, чтобы он перестал это делать. Его смех низкий и хриплый.
— Потому что ты разговариваешь с этими вещами и нежно с ними обходишься. Что-то вроде прелюдии разнорабочего, так что ты их расслабляешь.
Я из-за всех сил стараюсь не замечать того, что его слова делают с моими внутренностями и тычу плоскогубцами в его твёрдую грудь.
— Что бы то ни было.
Теплая рука Адриана накрыла мою, когда он принимал инструмент, и на его лице появилась хитрая улыбка:
— Я тоже рад видеть тебя.
— Не пытайся надавить на мою совесть. Я буквально видела тебя по FaceTime перед твоей игрой, чтобы пожелать тебе удачи.