Миллион поцелуев в твоей жизни (ЛП)

Я не хочу гребаного слияния. Мне нужен кто-то, с кем я мог бы посмеяться. Кто-то, кто, по общему признанию, немного отличается от меня и любит прижиматься своим накрашенным ртом к моей коже. Милая, невинная девушка, у которой грязные мысли.
Как Рен.
Я убираю волосы с ее лица, чтобы посмотреть. Она понятия не имеет, что делает, но это не имеет значения. Ее энтузиазм с лихвой компенсирует любой недостаток опыта.
Она крепко сжимает меня и лижет, как гребаный леденец. Обводит языком головку, прежде чем полностью обхватить ее ртом, посасывая. Издавая чавкающие звуки, которые заставляют меня сжаться, зная, что конец уже приближается.
Черт бы побрал эту девчонку. Несмотря на ее неопытность, она заставляет меня кончать быстрее, чем кто-либо другой когда-либо. Это потому, что я забочусь о ней? Из-за этого?
Как мне сказать ей об этом? Как мне выразить свои чувства, если я вырос в доме, где над чувствами издевались, особенно если ты парень? Мы должны быть холодными и бесчувственными.
Эта девушка заставляет меня чувствовать полную противоположность этому.
Она втягивает меня глубоко в свой рот. Немного глубже. Пока она почти не давится, и мой член быстро выскальзывает у нее изо рта.” Извини,“ бормочет она, усиленно моргая.
Я касаюсь ее щеки, поднимая ее лицо, чтобы она посмотрела на меня. “Тебе не нужно глубоко глотать меня, Птичка”.
Ее щеки порозовели. “Я, возможно, посмотрела больше порно прошлой ночью”.
Ох, блять. “Надеюсь, в приватном режиме”.
Она смеется. “Да, конечно”.
“Я не планирую кончать тебе в рот”, - говорю я ей, снова убирая ее волосы. “Просто— поиграй с этим. Пока я не смогу больше этого выносить и мне не придется трахнуть тебя”.
И черт возьми, она когда-нибудь доиграется с этим. За короткое время она доводит меня до грани, пока я практически не отрываю ее от своего члена, располагая так, чтобы она лежала на спине, а я нависал над ней. Я легко проскальзываю в нее, замирая полностью, когда чувствую, как весь этот горячий, влажный жар охватывает меня.
”Я не надел презерватив". Я смотрю вниз и вижу, что она извивается подо мной, как будто пытается приянть меня глубже.
“Я принимаю противозачаточные средства”, - признается она.
Я в шоке. “Серьезно?”
“У меня были нерегулярные месячные, когда я была младше”. Она выглядит смущенной. “Моя мама отвела меня к гинекологу, и с тех пор я принимаю таблетки”.
Черт возьми, я люблю ее маму. “У меня никогда не было секса без презерватива. Никогда”.
“У меня тоже”. Я целую ее улыбающийся рот.
“Ты забавная, Птичка”.
“Я стараюсь”, - дразнит она, приподнимая бедра, так что я действительно погружаюсь глубже в ее тело. “Ты говоришь мне правду?”
“О том, что я никогда не занимался сексом без презерватива?” Когда она кивает, я говорю “Да”.
“Тогда давай попробуем это. Мне так хорошо”.
Как только мы сделаем это таким образом, будет трудно вернуться к презервативам. Я могу чувствовать… все. Никаких барьеров, просто плоть к плоти.
И, черт возьми, это потрясающее ощущение.
“Мне нравится быть внутри тебя”, - шепчу я ей на ухо, потому что это настолько близко, насколько я могу подойти, используя это слово. И я говорю серьезно — мне нравится быть внутри нее. Трахать ее. Целовать ее и заставлять кончать. Зная, что я единственный, кто заставляет ее чувствовать себя хорошо.
“Мне нравится быть с тобой вот так”, - отвечает она, ее руки блуждают по моей груди, чтобы обвиться вокруг моих плеч. “Никто не знает меня так, как ты, Крю”.
Никто не знает меня так, как она.
Ни одна живая душа.
Сначала я начинаю с нежности, не желая причинять ей боль. Она все еще новичок в этом деле, и я уверен, что она обижена.
Она уже кончала дважды.
В конце концов, я теряю контроль. Я жестко трахаю ее. И она ни разу не пожаловалась. Она стонет и шепчет мое имя, прижимая меня к себе. Я высвобождаюсь из ее хватки и возвышаюсь над ней, обхватывая руками ее бедра, пока трахаю ее до бесчувствия. Пока она не начинает извиваться подо мной, ее дрожащий стон указывает на то, что она кончает.
 
Я тоже кончаю. Так сильно.
Я влюбляюсь в нее.
Тоже чертовски сильно.
47. Рен
В понедельник утром я первым делом просыпаюсь от того, что ровно в девять в дверь моей спальни стучится мама, заходя внутрь с большой белоснежной коробкой, зажатой в руках.
“Просыпайся, соня”, - щебечет она. "Тебе пришла доставка”.
Я убираю волосы с глаз, щурясь, когда она ставит коробку на мой стол и подходит к моему окну, раздвигая шторы. На улице серый день, но все еще достаточно ярко, чтобы заставить меня застонать и упасть обратно на груду подушек.
“У меня каникулы”, - говорю я ей. “Дай мне поспать”.
“Я не мог больше ждать”. Она подходит к моему столу, берет коробку и протягивает ее мне. “Это пришло для тебя около часа назад”.
Я сажусь, коробка у меня на коленях. Я знаю, от кого она, но понятия не имею, что внутри. От предвкушения у меня кружится голова, и я смотрю на крышку, гадая, что бы он мог прислать мне сейчас.
“О Боже, открой это, дорогая!” Мать практически визжит.
Смеясь, надеясь, что там нет ничего грязного, я снимаю крышку и отодвигаю слои белой папиросной бумаги, открывая внутри коробочку чуть поменьше, завернутую в глянцевую черную бумагу. Я вытаскиваю её, отрывая бумагу, как маленький ребенок на Рождество, и вижу, что это мгновенная камера Полароид. Специальный выпуск с участием Кита Харинга.
“Я даже не знала, что такое существует”. Я осматриваю коробку, уставившись на фотографию камеры. Она яркая, ярко-красная, это один из фирменных цветов. Задняя часть камеры представляет собой черно-белую композицию его работ. Это прекрасно.
Значимо.
Мое сердце буквально сжимается при виде этого.
“Фотоаппарат? О, это Кит Харинг.” Мама выхватывает коробку с фотоаппаратом у меня из рук, изучает коробку, читая описание. “Это так весело. Я полагаю, это от мальчика Ланкастера?”
Кивнув, я лезу внутрь, раздвигая папиросную бумагу, чтобы найти еще одну тонкую черную коробочку с помадой Шанель. Когда я открываю коробку и снимаю крышку с тюбика, я вижу, что она насыщенного ярко-розового цвета.
Я не могу не думать, что это будет хорошо смотреться на его коже.
Там записка, и я поспешно открываю ее, надеясь, что мама не заметит.
Для нашей следующей фотосессии. Я думаю, что розовый цвет будет хорошо смотреться на твоих губах.
xx,
Крю
Если он пытается довести меня до обморока, то у него это хорошо получается.
“Ты ему нравишься”, - говорит мама.
Я поднимаю взгляд и вижу, что она внимательно наблюдает за мной. “Он мне тоже нравится”.
“Я сказала твоему отцу, что ты могла бы сделать выбор и хуже”. Она ставит коробку с камерой рядом со мной на кровать, затем устраивается на краю матраса. “Он милый? Я спрашиваю, потому что он Ланкастер. Они, как известно, холодны.”
"Он добр ко мне," — тихо признаюсь я, кладя коробку с камерой обратно на колени. “Я просто хочу, чтобы папа не был так расстроен из-за этого”.
Когда я вчера вечером вернулась домой после обеда с Крю, мой отец почти не разговаривал со мной. Я уверена, что он предположил, с кем я была, а я не подтверждала и не опровергала это. Я ничего ему не рассказывала. Но он все еще может следить за мной.
Он должен был знать, что я была с Крю. В его квартире.
“Ты его маленькая девочка. Он не хочет, чтобы ты взрослела. Я продолжаю говорить ему, что когда-нибудь ты станешь взрослой и он не сможет контролировать тебя”, - говорит она. В этот момент я задаю ей вопрос, который вертелся у меня на кончике языка с тех пор, как пришел последний подарок.
“Почему ты так добра ко мне?”
Выражение ее лица становится раскаивающимся. “Тяжело слышать, как твоя дочь обвиняет тебя в жестокости”.
“Я действительно верила, что я тебе не нравлюсь”, - признаюсь я тихим голосом.
“Это не имеет никакого отношения к тебе, и все это связано с твоим отцом”. В ее тоне слышится легкая горечь. “Он занят работой. Или беспокоится о тебе. Я не понимала, как я вписываюсь в это уравнение, поэтому набрасывалась на тебя при любой возможности. И это ужасно. Я ревновала тебя к твоим отношениям с отцом. Я чувствовала себя изгнанной из нашей семьи из трех человек”.