"Фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Серёга закатил от отчаяния глаза. Если Маша решила окружить кого-то заботой и душевным теплом — то она это сделает, где бы этот несчастный не прятался.
— Ма-а-ш, — осторожно начал он. — Здесь кормят. Хорошо кормят. Диетолог есть...
Ответом парню стало лишь недовольное фырканье:
— Вот и отлично. Будешь кушать всё, что дадут. Ты болен, значит, силы тебе нужны. Больничное питание дело, конечно, хорошее, да только я тебя знаю — половину не съешь, обратно вернёшь. А от моих котлеток не отвертишься...
— Маш, ну зачем?
— Обидеть хочешь? — немедленно прибегла девушка к последнему аргументу в уговорах ничего не понимающего в правильном лежании в больнице инспектора. Состроила обиженную мордашку, надула губки. — Брезгуешь? Конечно... куда там Машке деревенской до разносолов городских...
Иванов рассмеялся:
— Не получится, не разжалобишь! Старый трюк!
Вместо ответа на такую чёрствость девушка схватила с кровати подушку в белоснежной, крахмальной наволочке и ловко запустила её парню в голову, добавив:
— Чтобы всё съел!
Поймав мягкий снаряд на лету, Серёга ловким движением вернул его обратно на кровать и, по-прежнему улыбаясь, согласился (так было проще):
— Как скажешь. Буду есть всё, что принесёшь.
Кицунэ недоверчиво сощурилась.
— Врёшь ведь! — не раздумывая, выпалила она.
— Конечно, — Иванов был само спокойствие. — Машуля, ну сама подумай, куда мне столько еды? Тем более в больнице аппетита у меня никогда нет. Поверь, я знаю, о чём говорю, опыт имеется.. . К тому же доктор сказал, что я здесь на несколько дней. Отощать не успею.
— Ну и шут с тобой, — теперь домовая обиделась по-настоящему. — Не хочешь — не надо, была бы честь предложена.
Инспектор, опытно оценив все масштабы начинающей разыгрываться трагедии и уровень собственного падения в Машкиных глазах, быстренько сориентировался, нашёл компромисс и примирительно попросил:
— Компоту привези, пожалуйста... Очень я его люблю...
На том и договорились.
Кое-как выпроводив заботливую кицунэ, Сергей всерьёз собрался завалиться на кровать и предаться положенному по внутреннему больничному распорядку безделью, как вдруг телефонным звонком напомнила о себе Элла.
Иванов ничего особо скрывать не стал, честно признавшись в том, что лёг в клинику на обследование и причина повышенной температуры ему пока неизвестна. Заодно нарочито вежливо поблагодарил ведьмочку за такую трогательную заботу о его здоровье. Она сарказм поняла, однако извиняться и не подумала, подхватив уничижительно-церемонный тон:
— Если бы кто-то хоть чуть-чуть думал головным мозгом, а не раздутым до небес самомнением, то ничего бы и не потребовалось. Сходил бы вовремя к терапевту, а не до больницы дело доводил. Ведь и сам наверняка знал, что болен. Я к тебе попозже, после работы заеду. Апельсинов привезу. Заодно о том, чем утро у вас окончилось, расскажешь. Сейчас неудобно — я не одна в кабинете. Ой, начальник...
Буквально выдохнув последние слова, Элла отключилась, оставив Серёгу с интересом размышлять на тему: куда ему девать столько обещанных всеми цитрусовых?
Пока он так рассуждал, в дверь палаты деликатно постучались. Пришлось идти, открывать. Орать с места: «Не заперто!» Сергею казалось не вежливым. Пришёл Лерд. Он ещё раз осмотрел парня, всячески демонстрируя ему своё расположение и бодрый настрой, измерил температуру, после чего снова приступил к профессиональным расспросам, периодически развлекая инспектора тонкими, ненавязчивыми шутками. Прямо вот душа-доктор. Добрее Айболита. Казалось — расскажи сейчас Иванов самый пошлый и тупой анекдот из своего богатого репертуара — и Игорь Моисеевич искренне захохочет, от чистого сердца радуясь остроумию и позитиву пациента... или клиента?
Почему-то стало неприятно. Инспектор ещё раз посмотрел на вежливого и предупредительного доктора: худощавый, хорошо за шестьдесят, глаза умные, проницательные, руки в старческих пятнах, но крепкие, точные. Явный профессионал, да здесь других и не держат. Наверняка и в институте на кафедре поработал, и в больнице отпахал мама не горюй! А теперь вот... понравится старается очередному богатенькому пациенту. Работа такая... нужно денежным мешкам нравится, иначе хозяева всей этой богадельни, не глядя на старые заслуги, на улицу выпрут и возьмут более гибкого и улыбчивого. Почему-то вспомнилось невесть где читаное: «врачи помогают, а не оказывают услуги». Нда... эти слова точно не про эту клинику. Тут исключительно сервис по прайсу.
... Когда Лерд покинул палату, уделив положенные полчаса больному и оповестив о распорядке сдачи анализов с утра, Иванов вздохнул с облегчением. Все свои мысли, по поводу отношений «врач-пациент», он благоразумно оставил при себе, ибо не видел смысла панибратствовать с Игорем Моисеевичем. Просто дотерпел до конца, чувствуя себя словно облизанным со всех сторон. Бизнес... мать его.
Не успев как следует расслабиться, Иванову пришлось снова вставать навстречу медсестре — приятной полной женщине, принесшей на подносе пластиковый стаканчик с тремя таблетками и идеально чистый стакан с водой.
— Жаропонижающее, — мило объявила она. — Вам доктор велел принять.
Выпив лекарства, инспектор закрыл за сотрудницей двери и уставился в окно. На улице уже окончательно стемнело. И эта темнота, разбавленная светом из окон и огнями фонарей да медленно ползущих в потоке автомобилей, завораживала. Хотелось стоять и стоять, вглядываясь в неё. И курить. Последнее желание оказалось особенно острым.
Накинув куртку, парень спустился в холл, вышел на порог клиники, с наслаждением зажёг сигарету и глубоко затянулся, рассеянно провожая глазами суетливых, спешащих прохожих.
За спиной хлопнула дверь, заставив непроизвольно обернуться — из здания следом вышел мужчина в форме охранника.
— У вас на этаже есть специальный балкон для курения. Спускаться совершенно не обязательно, — вполголоса произнёс он.
К сожалению, осадок после общения с Лердом никуда не делся и, сам не зная почему, Серёга довольно едко бросил:
— В медучреждении разрешено курение?
На этот выпад охранник лишь хмыкнул в стиле «любой каприз за ваши деньги», после чего, поёживаясь от вечерней сырости, вернулся в помещение. Новоиспечённый пациент собрался было последовать за ним, как вдруг к нему из людского потока вынырнула Элла и, не давая опомниться, буквально повисла на шее, расцеловывая. Отстранилась не сразу, а на всеобщее внимание прохожих, с интересом рассматривающих столь трогательную встречу, она плевать хотела. Нацеловавшись как следует, ведьмочка соизволила заговорить:
— Я дальше по улице припарковалась, где смогла. Потому и пешком... Вот, держи, — в руки инспектора ткнулась сетка с апельсинами. — Витаминки сплошные, тебе полезно. Как ты? Что врачи говорят? — затараторила Элла, с неподдельным интересом ожидая ответов.
...После того, как все подробности беседы с доктором были выпытаны чуть ли не дословно и страшно огорчившись тому, что диагноз пока не установлен, девушка, сгорая от любопытства, будто невзначай перевела разговор на утренние события.
Сергей скрытничать не стал. В красках рассказал об увиденном на даче, опустив, на всякий случай, упоминания о результатах мозгового штурма, участии Марека и со скрытым удивлением отмечая про себя то, как легко подружка с пустяковой девичьей болтовни смогла практически мгновенно переключиться на серьёзную тему.
Элла слушала внимательно, с интересом, а в конце даже помощь предложила в виде собственного транспорта или «если с кем по-женски поболтать понадобится, в душу залезть».
Через пять минут разговор понемногу угас. Наступила та самая, неловкая пауза, частенько возникающая на вокзалах и в больницах — когда говорить больше не о чем, но и уйти вроде как некрасиво, неприлично. Так и мнутся все неуклюже, ждут, кто первый предложит разойтись.
Пресёк неловкость Серёга. Он с удовольствием хлопнул ведьмочку по мягкому месту, заставив её взвизгнуть от неожиданности, и бодро скомандовал: