"Фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
— А вообще, да — фамильное сходство просматривается, — киваю, вспомнив «Лару Крофт» в кожаных брюках, — может просто не хочет её зомбировать, по-родственному?
— Да ну! — отмахивается Хлыст, — Рул это не остановило бы. Уж поверь.
— А Владика она на чем держит? На животном страхе? Он по-моему пугливый как кролик. Кто он такой вообще?
— Тоже мозгоправ, я же говорю. Подчиненный по прошлой жизни. Ну и по нынешней. А держит она его на страхе, как и многих других. И еще на его беспредельной похоти и жажде власти. Хоть какой-то. Пусть не абсолютной как у неё, но он представитель Рул, как-никак. Вот и пользуется вовсю. Раньше-то видать — ему бабы совсем не давали. Ну кроме отдельных пациенток, может быть. А тут тебе и власть и охрана и статус с сексом. Но она придерживает рвение Владика. Охрана не только оберегает его от внешних угроз. От внутренних соблазнов тоже. Не дает ему чрезмерно увлечься набором достижений. А то он натура не только увлекающаяся, но и крайне честолюбивая.
— Глядишь воблоглазый и захочет подвинуть своего лидера? Ты это имеешь ввиду?
— Он может. В мутных озерах каких чертей только не водится. Такие тихушники самые опасные. Только зазеваешься — ножичком под лопатку сразу и пырнет.
— А тебя подогнуть не пробовала?
— Вроде чувствовал, что поначалу пыталась как-то воздействовать. Но мне об этом не рассказывала, естественно. Просто внезапно ощущал какую-то слабость душевную. То плакать, то ржать конем хотелось временами, беспричинно. Как дурачку. А еще страх. Почти паника. Или внезапное желание всех порвать. Но я с этим справлялся. — Хлыст с интересом смотрит на меня, — а тебя или кого-нибудь из твоих утром на мосту? Нет?
— Не заметил ничего похожего. Остальные вроде тоже.
— Ну, ты ей пока очень нужен. Спугнуть раньше срока опасается, наверное. Или сразу видит, что не выйдет… Её сложно понять.
Темнеет. Набираю дров из ближайшей поленницы и развожу небольшой костерок.
Заодно матом, про себя, шугаю сунувшегося-таки на запах алкопосиделок, Шептуна. И в чате приказываю своим не приближаться и даже не смотреть в нашем направлении. Установившуюся тонюсенькую нить доверия, может порвать в любую секунду все что угодно: от сообщения его сумасшедшей командирши, до низко пролетевшей птицы.
Пьем вино и едим очень вкусное мясо. Как два давно знакомых мужика, вырвавшихся «на природу» тупо побухать, да «за жизнь» поговорить.
Огонь неторопливо набирает силу.
— И что делать намерен, Виталий?
Хлыст молчит. Лишь сыроватые поленья в костре негромко потрескивают.
Огонь бросает отблески на его лицо. Покрывая тенями глазные впадины из которых нет-нет да и посверкивает непонятный взгляд.
Подполковник щурится от дыма. По-ребячьи вытягивает кулак сложенный в «фигу» в противоположную от себя сторону.
— Забыл сказать: «куда фига — туда дым», — усмехаюсь я.
— … Она реально сама рассудка лишилась. Я повоевал и немало, но такого озверения даже там не видел. Даже у людей, близких потерявших — такой холодной жестокости не было.
Рул как то обмолвилась: «Я ведь сейчас во многом превзошла всех в этом мире». Ну или что-то вроде… С такой гордостью и кайфом сказала, аж зрачки расширились… — майор резко обрывается, — Это я тебе сейчас не душу изливаю, Горан, а говорю для того, чтобы ты четко понял, что я против неё не пойду. И можешь считать меня кем хочешь. Мне дочь с матерью дороже твоего и чьего-либо еще отношения. И жизней посторонних. Ну и для того, чтобы ты твердо уяснил и прочувствовал — с кем имеешь дело. Не играй с ней в эти игры. Это как с коброй в «гляделки» в упор сесть.
— Да я еще на мосту любых иллюзий лишился. Когда сестра сестру пыряла.
— Так что я доложу о твоем «походе». Вот сейчас допьем и доложу. Просто давно так спокойно не сидел у костра… А ты должен быть готов к последствиям своего поступка. Ты нарушил её слово. Пошел поперек. Такого она не оставит… Да — ты ей нужен, как человек владеющий возможностью прохода в иной мир, но помяни мое слово — «ответка» прилетит обязательно. В какой форме — предсказать не возьмусь. Она может сделать все, что угодно: схватить твою женщину, убить друзей, приказать мне вырезать каждого пятого, не исключая детей. Или каждого пятого из детей…
— И ты вот так запросто — пойдешь резать головы соплякам трехлетним? А еще у нас и грудные имеются…
— Не я, а ты сам это уже почти сделал. Допустил такую возможность — наруша её приказ.
— Сам себя лечишь? Святое дело стрелки на внешние обстоятельства перевести. Мы, «человеки разумные» такие — сами с собой всегда договориться сумеем… Не вопрос. Только она мне не командир. «Приказ!» Мы договаривались о союзе. И приказывать нам она не может.
— А теперь выдохни и взвесь всё без эмоций. Может! Потому как весь ваш детский сад у неё в заложниках, считай. И тебе придется выбирать: или жизнь твоих людей или самостоятельность и независимость. Если конечно у тебя в рукаве не имеется еще какого-нибудь неизвестного, припрятанного, фантастического козыря.
Смотрю в его хмурое лицо. Он не отводит глаз. Без вызова — просто смотрит в ответ. Непроницаемо и все-таки с угадываемым страданием и усталостью. Какое-то время, не враждебно «бодаемся» взглядами.
Оглядываюсь. Пламя костра подчеркивает окружающую нас темень наступившей ночи.
— Ну и все-таки — чего делать будем, подполковник?
— Я против нее не пойду. — повторяет как мантру Хлыст, — да пойми же правильно — сам бы её задушил, но пока мои у нее — не пойду. А где они я не знаю. Так что…
— Можешь хотя бы не слишком мешать?
Он недолго помолчал.
— Я попробую. Но не в ущерб своим интересам.
— Спасибо. Если тебе будет нужна любая помощь — рассчитывай на меня.
— Только больше так не делай. Я ведь подозреваю, что тут не один за вами смотрю. Уже самим этим разговором с тобой наедине и несвоевременным докладом я возможно очень подставляюсь.
— Я не забуду этого. Спасибо.
Подумав и вдоволь посмаковав вкус вина, он решает продолжить разговор.
— У Рул сейчас серьезный конфликт с вояками на северо-западной окраине. Она прямо рогами уперлась. Там что-то глубоко личное. Какой-то их командир, чем-то её очень сильно обидел. Как я понял еще в той, прошлой жизни. Точно знаю только, что они категорически не согласились под нее прогнуться. Но догадываюсь, что там её бывший муж… А если судить по тону, которым она раз-другой о нем при мне ненароком вспоминала — там просто бездна ненависти и дикой жажды покарать этого человека. Они давно разбежались, еще до меня. Но ненавидит она его люто до сих пор!
В общем, если мои догадки верны: пока не нагнет или не вырежет их всех и не выспится персонально на нем — она не успокоится. Во всяком случае мне так показалось. Но это не затянется слишком надолго. У «зеленых», бойцов едва ли чуть больше пары сотен наберется. Да и из них половина не вояки, а так — семенная вытяжка. Обмороки. Больше суток там на собственном брюхе елозил. Прояснял обстановку. Они около складов своих оборону заняли и надеются непонятно на что. Говорят, что поначалу всех желающих присоединиться — сами отгоняли. Из жадности наверное. А теперь к ним никто уже и не идет. Рул боятся.
Только эта её старая обида и жажда немедленной мести вас и спасает. Пока. Иначе не я бы с полтинником этих деревянных солдат здесь сидел, а она сама и большая часть отряда — уже твой портал в семь слоев оцепили бы.
— А сколько всего у нее бойцов? — задаю щекотливый, но очень важный вопрос.
Подпол мнется.
— Виталий, ну ты ведь ей присягу не давал?
Позависав, все-таки отвечает:
— Сотен шесть уже имеется и это, как я понимаю — далеко не предел.
— О-хо-хо! Внушает!
— Да. Вам не вывезти. Да и никому другому тоже. Она сейчас в городе любого, кого захочет — на четыре кости поставит.
— А если обьединиться с кем? С теми же вояками.
— У тебя просто нет на это времени. Она их уже вот-вот уничтожит. Просто не хочет лишние потери нести — ждет, может все-таки сами сдадутся. И скорее всего — так и случится. Хоть и сумасшедшая, но не дура… «Зеленые» уже обложены со всех сторон на своей базе. К тому же если тебя или кого-нибудь из твоих — заметят хотя бы в трех километрах от их расположения… дальше продолжать? Да и при гипотетическом обьединениии — вы все равно не победили бы. Ну потрепали бы её отряд немного посильнее и только. И героически сгинули. А она себе рано или поздно новых солдатиков наклепает.