"Фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Закончив чтение, Иванов на всякий случай сделал зарубочку в памяти — разузнать об этом явлении у Фрола Карповича. У Антона спрашивать побоялся. Может, он сейчас чей-то неудавшийся фантастический рассказ прочёл или пьяные бредни какого-нибудь недоучки — с приятеля, в таком случае, станется и на смех поднять, а после подкалывать бесконечно... 
Именно с такими мыслями Иванов вернул листки владелице, а после забыл про них до поры — других забот хватало. 
Что интересно, встречались любовники исключительно у Эллы. К Сергею в гости она отказывалась идти напрочь, мотивируя тем, что «На твою лисичку я уже посмотрела. Верю, что между вами ничего нет. А в подружки набиваться — не моё». Инспектор особо и не настаивал — его вполне устраивала позиция ведьмочки. 
Почти устраивала... 
...- Сложно, — повторил Иванов, махнув рукой. — Вот вроде бы и всё хорошо, и классно, только слишком закручено.
— Не понял, — абсолютно честно признался Швец, не отрывая взгляда от приятеля.
— Да я и сам не понимаю, — печально попытался растолковать свои ощущения Сергей. — Она от меня ничего не хочет, не требует, на всё готова... словно собачонка для хозяина. И вот из-за этого чувство у меня такое, знаешь... — он пощёлкал пальцами, — нехорошее. Будто готовит она меня к чему-то... каверзному. Умом понимаю — ну что Элла мне сделать может? Жениться — под автоматом в ЗАГС не поведёт. Забеременеет — со мной такие фокусы не пройдут. Подставит? Кому и как? Зачем? И ведь девчонка-то неплохая, если разобраться. Ласковая, весёлая, озорная... А червячок внутри всё одно не отпускает. Грызёт, сволочь, помаленьку, копошится, сомнениями изводит.
Выслушав товарища, Швец состроил глубокомысленную физиономию и авторитетно заявил:
— Да потерять она тебя боится! Втрескалась, похоже, по уши. Потому и сдерживает себя, чтобы второй раз не потерять. Помнишь, сам рассказывал, как она гонор свой поначалу показывала? Чем закончилось? Послал ведь ты её тогда?
— Послал, — вздыхая, согласился парень.
— И воспитал, — поддержал Антон. — Место показал, — и сразу поправился. — Я в смысле «кто есть кто» разъяснил, расставил точки над «i». Она не дура. Подумала, осознала, урок усвоила. Как по мне — отлично! Умные, и не стремящиеся загнать под свой каблук, женщины — нынче редкость. Пойми! — призрак постучал указательным пальцем приятеля по лбу. — Элла твою мужскую независимость приняла, ты победил! Чего ещё тебе надо? Если думаешь, будто у нас с Розой по-другому — ошибаешься. Тоже битва противоположностей, а по факту — проверка на прочность. Ты свою прошёл, я — в процессе.
— Оно так... Но неспокойно мне.
— Печатью отмашешься, — хохотнул Швец, поигрывая зажигалкой. — Забей. Ванька как там? Не болеет?
— Да что ему сделается. Метёт и радуется жизни.
... Про блаженного Иванов говорил чистую правду. Приблудыш действительно, к огромному удовольствию и гордости домовых, отлично прижился на турбазе. Вечерами, не отрываясь, смотрел мультики, а днём шлялся со своей метлой по территории, наводя чистоту. Частенько, с кем-нибудь из нечисти, за компанию, выбирался с лукошком в лес, где сходу находил полянки с грибами и осыпавшиеся по осени ягодники. 
Редкие постояльцы восприняли нового жителя абсолютно нормально, с пониманием. Ванька им не докучал, а к некоторым даже захаживал в гости, где его угощали на все лады. 
Потусторонняя природа гостеприимных арендаторов немого абсолютно не смущала, из чего Серёга сделал довольно интересные выводы, подтверждающее пояснения Фрола Карповича: «Блаженный суть видит, а не оболочку». 
Непоседливые домовики, предварительно испросив хозяйского разрешения, в укромном углу соорудили для своего любимца часовенку. Небольшую — три человека максимум помещались, но очень красивую. Не останавливаясь на полпути, бородачи натащили много икон старинного письма, собранных с великим тщанием по брошенным домам и развесили их внутри. 
Немому понравилось. Теперь он частенько уходил туда побыть в одиночестве и помолиться. 
 
Узнав о таких чудесах, Иванов сначала долго удивлялся и рассуждал сам с собой на тему «может ли строение, построенное нечистью, являться святым местом?». В конце концов, устав морщить ум, пришёл к простому выводу — может, раз Ванька не побрезговал. Он в таких делах парень разборчивый, абы куда не ходит. По всему видно — мелкие бородачи от чистого сердца старались, стремясь угодить своему подопечному. У них вообще дружба вышла — не разлей вода. И в баню скопом, и кушали вместе, и работали кучно, с огоньком. Так и жили... 
— Ну и хорошо, что прижился блаженный, — довольно протянул Швец. — Жалко его. Когда в первый раз в камере увидел — думал, не жилец он. Нельзя ему в неволю... Ой! Чуть не забыл, всё спросить хотел — адвокат на горизонте мелькал? Помнишь, ты про землю рассказывал...
— Да. Дело движется, — с удовольствием сменил тему Сергей. — Сейчас согласовывают, утрясают, подписывают. Бумаг — море. Одно знаю — кусок там здоровенный будет, на карте показывали.
— Много денег взяли?
— За оформление? — уточнил Иванов. — Нет, только положенное по закону. Боятся... А вот Андрей Андреевич — тот да...
— Сколько?
— Да ну на... — отмахнулся приятель. — По меркам обычного гражданина — астрономическую сумму. По меркам бизнеса — терпимые копейки. Дорого, короче. Но сам знаешь — он своих денег стоит.
— Это да... — призрак участливо покивал головой, сочувствуя такому разорению финансовых закромов. Однако проявлять живейший интерес к делам товарища не прекратил.
— Скажи, Серёга, а нафиг тебе этот лес, да ещё в таких количествах?
— Потому что дают, — совершенно серьёзно ответил парень. — Пусть будет. Продавать я его не собираюсь, а в будущем — кто знает? К тому же, как мне разъяснили авторитетные товарищи, стоимость турбазы вместе с прирезанным участком взлетает фактически втрое. Потому и на услуги Андрея Андреевича не жадничаю. Наши крючкотворы, сам знаешь, в документах напакостить на раз-два могут. Просто так, на всякий случай, хитрую поправочку с двояким толкованием заложить, чтобы потом, когда политический ветер переменится, иметь возможность отжать обратно... Только уже не государству, а себе.
— Ерохе сказал?
— Да, — прыснул со смеху Иванов, вспоминая радость и громадьё планов белкооборотня. — О-о, он как узнал — сразу собрался чуть ли не Диснейленд строить, а вырубленный лес китайцам продавать. Насилу отбился. Ни к чему пока. Наше заведение сильно своей скромностью и уединением, а не проходным двором. Поскандалили, конечно, не без этого... но компаньон вроде бы меня понял.
К чаёвничающим приятелям вышла, потягиваясь, закутанная в тёплый, до пола, халат, самая лучшая в мире домовая Маша.
— А надымили-то, надымили! — первым делом беззлобно заворчала кицунэ, нараспашку открывая окно для проветривания. — Хоть топор вешай! Нельзя же так! — и, посчитав воспитательную часть оконченной, заботливо уточнила. — Вы хоть кушали?
Инспекторы задумались...
— Нет, забыли, — первым честно признался Иванов. — Заболтались.
— Ага, язву зарабатываем, значит, — расстроилась девушка-нечисть, свято верящая в строгий режим приёма пищи и целительную пользу первых блюд в обед. — Ну ладно он, — косой взгляд в сторону Антона. — Ему уже всё до лампочки. А ты?! — к Серёге. — Желудок испортить хочешь и потом таблетки горстями лопать?! — проговаривая последнюю фразу, она уже вытаскивала из холодильника кастрюльку с отбивными.
Вспыхнул газ, зашипела маслом сковородка, запахло вкусным... Маша, на скорую руку, принялась готовить перекус для двух великовозрастных раздолбаев, опытно священнодействуя над едой всеразличными баночками со специями и наполняя кухню пряными ароматами, вызывающими зверский аппетит даже у самого сытого человека.
Проглотив неизвестно когда собравшуюся во рту слюну, Сергей отвечать на риторические обвинения не стал. Улыбнулся, задорно подмигнул Швецу и в предвкушении вкусной трапезы потёр руки, состроив хитрую физиономию. Антон истолковал заговорщицкое поведение товарища правильно: просяще, жалобно округлил глаза и поднял вверх кулак с одновременно оттопыренными большим пальцем и мизинцем.