"Фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Экс-майор уже откровенно тяготится нашим обществом и, вообще, напрягается и страдает от столь долгого нахождения на месте преступления, но не знает как свалить. Меня опасается. Ольга все еще возится в аптеке. Ладно — помогу уж, сирому и убогому.
— Чего ждешь, Николай? Дуй до хаты. Здесь ловить уже нечего. Мы сейчас тоже сваливаем.
— Ага! — Он с явным облегчением усаживается в седло. Но иезуитски ласковый и коварный этанол уже ненавязчиво и мягко овладел Колиным рассудком. Ненадолго осчастливив отставного майора, обычно несвойственной ему решительностью и пьяным сентиментальным расположением ко всему сущему в окружающем мире. — Может, «на посошок»? Так сказать, на пути в новую жизнь!
Ух и разговорился, красноречивый.
— Нет, майор. Как-нибудь в другой раз. Свидимся ещё — все же местные. Береги себя и гони домой, пока пусто вокруг. Удачи! — ничего не могу с собой поделать: всё-таки мне его жаль. Расхожее утверждение девяностых: «Лох не мамонт — лох не вымрет», в нынешних реалиях, похоже, в корне неверно. Лохи вымрут первыми и достаточно быстро, я думаю. Не все конечно, но многие и многие. Хорошо хоть, Николай не начинает объяснять где проживает и не приглашает заглядывать при случае. Ведь я отчетливо понимаю, что скорее всего — передо мной не жилец. Нет, я не провидец, просто приходилось видеть подобное. Ходит — такой, вполне себе живой и ничего в нем, вроде бы особенно не изменилось, всё как всегда… А всем вокруг видно, что он уже покойник… День — другой: хлоп, и привозят его сотни склеившего…
… А вот и Ольга.
— Счастливо вам. Счастливо! — пьяненько улыбается ей майор и натужно засопев, начинает раскручивать педали нагруженного по максимуму велосипеда. Даже колеса не подкачал — почти на самых ободах поехал. Ладно, всё — не до него. Нам тоже пора. Сегодня, как минимум, ещё одну ходку надо успеть сделать. А лучше пару.
— Егор! — неожиданно, пронзительно и пискляво…
Да, против чуйки не попрешь — Колино тело, с раскуроченным черепом, заваливается на асфальт, а к нам широкими прыжками несется бугай с немалыми топорами в обоих руках! Й-ё-о!
— В магазин, живо! — повторять не приходится. Четко следуя команде, Ольга соскальзывает с велосипеда и залетает в дверной проем. Я полубоком приставными шагами стремительно пячусь вслед за ней. Этот здоровенный тип — уже совсем близко. Большой, но быстрый! До жути! Нервно оглядываю зал: Ольга за дальней от входа, кассовой стойкой… Верно! В три прыжка заскакиваю за другую, ту что ближе ко входу… Плечи ощутимо потряхивает от резкого выброса адреналина. Собраться! Хоп! Мачете в правой — лопатка в левой. Ну, где ты там?
Он вносится в зал, на миг притормаживает. Определившись, довольно, по-звериному, всхрипанув — двигает ко мне. Я в метре от стойки и пространство, к счастью, позволяет мне выдерживать его на дистанции — через стойку же, его топорам меня не достать. Хотя — пусть попытается. Хоть одной конечности лишу, и то мне в плюс немалый будет… С-сука, вкурил, что не дотянется! Тварь! Если решит запрыгнуть на стойку — пятьдесят на пятьдесят! Тут уж — кто кого успеет. Или вместе! Лопатка в левой, не бросаю — без толку, мой вариант только с правой… Оба-двое, синхронно дергаемся вправо — влево… Глаза в глаза… Сука, вот-вот — сейчас прыгнет…не пропустить момент… Ну! Его правая резко взлетает вверх. Кинет?
… - Пбанг, — прямо об сморщившийся в усилии лоб, глухо и весомо ударяет молоток, прилетевший из-за моей спины. Хэдшот, сука! Большое тяжелое тело мясистым плотно набитым мешком оседает — обваливается вниз. Голова, с сухим билиардно — костяным стуком, встречается с бетоном… Ф-фу! Да ну, н-нна! СТОП! Добить! Добить, а то, не дай бог воспрянет…
— Уровень дали? — каркаю пересохше.
— Нет.
— Надо добить!
— Может ты?
— Живее! Стой! — подскакиваю к развалившемуся на полу тяжелому телу, держа оружие наготове. Ногами отшвыриваю оба валяющихся рядом, нехилых топорюги. Вцепляюсь в недлинные, неприятно сальные, черные как смоль волосы, приподнимаю голову…
— Давай! Иди сюда, не бойся!
 
— Но, может…
— Иди сюда, блядь! Кому сказал! — мой бешеный хрип не оставляет ей шансов продолжать пререкаться.
— Егор, а как? Я не… — сейчас в истерику свалится, дур-ра!
— Руби по горлу! Руби! Ща встанет, блядь! — продуманно заполошенно и страшно рычу зверем на лесном пожаре.
Короткий быстрый всплеск тонкой полоски стали… всё! Готов!
Бережно обхватываю девчонку за застывшие плечи и отвожу — оттаскиваю в сторону. Не к чему разглядывать того, кого ты обнулил. По себе знаю — лишнее это… Она разворачивается и хочет закопаться лицом в моей куртке на груди. Спрятаться решила, дурочка! По страусиному рецепту. Не вижу: значит и нет ничего… Нормально! Лишь бы не сблевнула мне прямо в душу.
— Умница, детка! Ну, всё уже всё. Как ты его чётко!
— Уровень дали, — всхлипывает моя амазонка, — Даже два. За обезумевшего третьего уровня. А еще репутацию: плюс десять. И еще плюс пять. И еще три очка за оглушение метательным оружием, — и к чему-то добавляет, — Я в медучилище, гандболом ещё занималась.
— Отлично, партнер! Спасибо тебе, солнышко! Ты меня спасла… Если бы он успел метнуть топор — вряд ли я на таком расстоянии увернулся бы. Спасибо! Ты просто валькирия!
— Издеваешься? — забавно сморщив нос, подозрительно спрашивает девочка — самурай, подняв на меня мокрые, ещё не отошедшие от страха, глаза.
— Нисколько, — предельно искренне отвечаю я, — ты и вправду нас спасла, девочка. И себя и меня.
— Ты мне это… давай без Экзюпери тут. Манипулировать мной тебе не удастся! Так и знай… партнер! — важно надувает губы она…
Захотелась заржать, прямо таки по конски, но вместо этого я, неожиданно для самого себя, не сдержался и впился в эти влажные заманчивые сочные губы. Похоже, неожиданностью это было только для меня — она же, как ждала: охотно подалась всем телом навстречу моим губам… Недурно, да? Целый гребанный мир рухнул и под его обломками уже, в полный рост, начинают гибнуть люди… А мы с амазонкой, стоя в пяти шагах от свежего покойничка, нашими же стараниями отправленного в «бескрайние поля вечной охоты», знай себе — милуемся! Не по-детски — с языками! Голливуд нервно курит на обочине! Да, что там Голливуд. Болливуд рыдает, заикается и плясать не может от такого хеппи-энда!
Пока вышеупомянутые фабрики грёз нервничали, мы жадно целовались, прильнув друг к другу без помощи рук. В них до сих пор было неубранное оружие. Адреналин — только что из ушей не брызжет! Это хорошо, что её первый — «обезумевший». Выглядит вполне себе синонимом неполноценного, опасного и вообще «унтерменша» — недочеловека. А такого убить, вроде как бешеную крысу уничтожить. Семь грехов с души… Полезно и душевно не обременительно. Просто отлично! Меньше поводов для переживаний и самоедства у амазонки будет — «без выбора было»! И точка!
…Однако же, не многовато ли будет, этих: «обезумевших»? За неполных-то, полтора часа! На двух встреченных разумных: мента Зарубина и неудачливого секьюрити Николая — целых два непонятных персонажа, кидающихся на всё, что шевелится, с однозначным намерением уничтожить. Фифти-фифти. Хотя, если учитывать при подсчете нас с Ольгой — то статистика выглядит более оптимистичной — этих бешеных красавцев: «всего» треть. Хорошо бы понять еще, что за напасть бросает их в пучину этого безумия. Так, для более полного видения картины нового мироустройства… Ладно, будем живы — авось разберемся.
— Эй, ты чего? — вмиг просекла — простригла, изменение вектора моих мыслей, девочка — самурай, — Всё в порядке, Егор?
Вот ведь экстрасенша глазастая. «Девичье сердце — вещун»! Или как там говорил один упыристый горбун: «Бабу не обманешь. Баба — она сердцем чует!» (Х/ф «Место встречи изменить нельзя») Сейчас мне надо очень аккуратно — не дай бог в такой момент обидеть женщину! Подобного оскорбления она не забудет никогда… Простить, вполне возможно, и простит. Но забыть — не забудет! Затаит…
— Всё хорошо, девочка! Ты такая сладкая! Просто чудо! Настоящая принцесса! Просто я беспокоюсь о том, что нам пора отсюда сваливать. Я же у нас командир и должен заботиться о своих бойцах, — кажись проканало. Ну а что, не зря же, подчеркнуто заботливо выделил волнение за неё. Ей это сейчас крайне необходимо: чтобы кто-то за неё волновался, заботился, защищал и брал на себя принятие решений. При этом я вполне искреннен в своих словах: во-первых, я действительно должен смотреть вперед и по сторонам. А во-вторых: девушка, на самом деле нравится мне всё сильнее. И уже не только как женщина. Спокойная, не впадающая в истерики с обмороками, расчетливая, неглупая и не трусливая! Другая бы забилась в угол и визжала поросячим визгом, не переставая до самой смерти, или того веселее — кулем на руке повисла. А эта — не паникуя и в полном разуме оставаясь, очень вовремя умудрилась догадаться молоток использовать. Да ещё так удачно! Такое четкое попадание прямо по месту — голимый фарт, конечно — но понятие воинского счастья никто не отменял. Это, знаете ли, вполне реальное явление. У любого, кому всерьёз, без дураков, «поучаствовать» довелось, спросите. В общем, как партнер Ольга — вполне годная! Как оно там обернулось бы, не прилети этому амбалу молоток, невозможно сказать. Может я его, а может и он меня…. А, вполне возможно и обоюдно полегли бы. Но думаю, при любом раскладе, даже самом радужном, хоть раз — он меня зацепил бы. А этаким топором: считай, всё едино — смертушка, только отсроченная по времени. И то, ненадолго, по нынешним временам. Так что, партнер мне выпал вполне себе козырный! Хотя, первая же стычка ясно дала понять то, что и раньше витало на краю сознания: будущее принадлежит гораздо более крупным стаям. «Бог на стороне больших батальонов», как сказал один император — корсиканец, разбиравшийся в вопросе. Это ещё, на наше счастье, такой «берсерк» — один был, а если они в стаи сбиваться начнут? Кто их, безумных знает? А может — так «творцами» и задумано. Увидим. Да ведь и не обезумевшие в банды скучкуются быстро — уж в этом-то сомнений, я не испытывал ни на секунду. Те же малолетки всех мастей: АУЕвшие, спортивные, спайсово — кислотные и прочие. Мигранты — работяги, уже изначально в бригады сколоченные. Многочисленный быдлоидный вневозрастной «white trash», как говорят наши заклятые «заокеанские партнеры», (буквально «белый мусор» — грубый термин, нередко используемый в обиходной речи в США для обозначения деклассированных белых американцев, часто живущих на пособия по безработице, отличающихся низким социальным статусом и уровнем образования, склонных к совершению противоправных действий) Наши доморощенные «псы городских окраин» — заморским не уступят, а может ещё чему и научить смогут. Ну а там, глядишь, вскорости и з/к подтянутся, а уж у тех иерархия и стайность развиты: ого-го. Этим и живут. Сидельцев на Расее, при любых властях, испокон веков — считать устанешь. Острогов на сто лет вперед понастроено. А сколь тех бродяг — арестантов, кто на воле сейчас? Только в нашем миллионнике и его окрестностях — девять зон! И все их обитатели не сегодня — завтра, по всеобщей творцово-наблюдательной амнистии, откинутся. Ничуть не стремаясь, на скоряк дубаков — вертухаев с удовольствием вырежут, и за периметр выплеснутся…