Дамский негодник

Больше всего мучил вопрос: как попал к Марине Калоевой мобильный Анфисы? Выходит, Марина лгала?
Невыспавшаяся, Далила вяло жевала Димкин фирменный бутерброд с мясом, салатом и кислой капустой — сын заверял, что чрезвычайно полезный. Вот тут-то ее и осенило: «Марина мне не лгала. Калоева действительно не была знакома с Анфисой!»
Совершенно очевидно, что Калоева доверяла Светлане Михайловне Больше, чем Елизавете Бойцовой.
Почему?
Ответ прост: Светлана Михайловна не имеет привычки вмешиваться в чужую жизнь и зверски настаивать на своем, чем хронически страдает Елизавета Бойцова. Но Светлана Михайловна и слыхом не слыхивала о Пекаловой, следовательно, и Марина не знала ее.
«А телефон, — заключила Далила, — попал к Марине случайно. Она свободно могла перепутать его с телефоном мужа, а тот, в свою очередь, с мобильным Анфисы. Разумеется, при условии, что внешне мобильные были похожи. Марина, думая, что отдает Светлане Михайловне свой телефон, отдала телефон Анфисы, который случайно забрал у той Михаил».
Сжевав бутерброд и одним глотком выпив кофе, Далила отправилась на работу. Сидя в своем кабинете в ожидании пациента, она уже не была так уверена в версии с телефонами.
«Конструкция уж больно тяжелая получается, — страдала она. — Что-то я намудрила. Эх, как же добраться до Зины Поповой? Вот кто про Анфису все знает. Если Пекалова считала, что Зина глупа, значит, не слишком ее стеснялась и ничего от нее не скрывала».
Как психолог и как опытная женщина, Далила знала, что чаще всего именно так и бывает: люди охотней доверяются глупым, хотя надо бы наоборот, надо опасаться глупых людей. Глупость болтлива — тем и опасна.
«Наверное, хватит соседке Поповой звонить, — решила Далила. — Отправлюсь-ка я к ней сегодня и потолкую с соседями».
Из приемной послышалась возня и Дашин негодующий вопль:
— Куда вы, мужчина?
В ответ раздалось упрямое:
— Я туда!
«Видимо, в мой кабинет», — догадалась Далила.
— Но туда вам нельзя! Вы не записаны! — грозно вещала Дарья.
— Не записан, но вызван. Я — особое дело, — уверенно пояснял ей в ответ мужчина.
И секретарша задумалась (это стало ясно по тишине). Наконец она возвестила:
— Но все равно без моего доклада вы не зайдете. У нас так принято.
Мужчина не возражал:
— Пожалуйста.
— Что «пожалуйста», как о вас доложить?
— Скажите, пришел по объявлению.
Далила от изумления чуть из кресла не выпала: «Вот это да! Явился наш Голос!»
Дарья же лютовала:
— Что вы мямлите! По какому еще объявлению?
Далила возмущенно подумала: «Вот грубиянка! Уволю! Немедленно!»
Вспомнив добросовестность и трудолюбие Даши, тут же передумала: «Пожалуй, уволю ее через месяц. Или через полгода. Правильно, пусть поработает год».
Дарья тем временем продолжала допрос:
— Кто вы? Говорите, как вас представить?
Мужчина (уже робко) ответил:
— Скажите, я Голос.
«Голос! — ужаснулась Далила. — Он свою кличку назвал? Но как он узнал, что мы с Галкой так его называем? Неужели Семенова, дурочка, проболталась? Вот сумасшедшая! Я ей задам!»
— Что за голос? — рявкнула Даша. — Фамилия как? И желательно имя и отчество!
В ответ раздалось:
— Скажите, пришел Денис Сергеевич Голос.
— Надо же, — изумленно пискнула Даша.
Она протиснулась в дверь кабинета и растерянно доложила:
— Извините, Далила Максимовна, но там к вам Голос какой-то рвется. По объявлению.
Из-за ее субтильной спины вырос спаситель Галины и с поклоном представился:
— Голос Денис Сергеевич.
«И в самом деле он Голос! Галка моя словно в небо глядела! Вот так совпадение! Мама моя дорогая!» — мысленно поразилась Далила.
Но виду не подала, что изумлена беспредельно.
— Очень рада, — сказала, давая знаком Даше понять, что та свободна. — Присаживайтесь, Денис Сергеевич, поговорим. У меня к вам важное дело.
Упрямая Даша знак Далилы проигнорировала, сердито спросив:
— А что делать с вашим Сибирцевым? Он явится в любую минуту.
Денис Сергеевич неожиданно подал голос. Он оглянулся на Дарью и возвестил:
 
— Попросите, пусть подождет. Неужели не ясно? Здесь серьезное дело.
— В этом кабинете легкомысленных дел не бывает, — лягнулась в ответ секретарша.
Давая понять, что всякие голоса ей не начальники, она уставилась на Далилу:
— Так что Сибирцеву говорить?
Самсонова повторила:
— Попроси, пусть подождет. Скажи, здесь серьезное дело.
Дарья с фырканьем удалилась. Она так расстроилась, что даже забыла повилять своим тощим задом.
А Далила воззрилась на Дениса Сергеевича и душевно сказала:
— Огромное вам спасибо, что откликнулись, что пришли.
Он смущенно признался:
— Это вам спасибо, что позвали. Правда, я и сам уже собирался вас разыскать.
— Да-а? — удивилась она. — Почему же?
— Мы как-то странно расстались с Галиной. Я так не могу. Она ничего не объяснила.
— Но как она могла объяснить, если вы пропали? Вы же больше ей не звоните. Кстати, Денис Сергеевич, а почему вы звонили?
Голос бросил:
— Можно просто Денис.
И Самсонова разрешила:
— Меня тоже зовите просто Далила. Так почему вы звонили Галине? — повторила она вопрос.
Он смутился:
— Это психологически сложно.
Далила напомнила:
— Я психолог.
— И длинно, — добавил он.
Она кивнула:
— Я не спешу.
Было видно, ему совсем не хочется говорить о своих чувствах, но, с другой стороны, он понимает, что надо о них говорить. Самсоновой было видно и это. Он так мучительно хмурил лоб, что она решила ему помочь.
— Мы с Галиной вам так благодарны, — сказала Далила. — Даже страшно подумать, что было бы с Ангелинкой, если бы вы тогда не проявили находчивость и редкое мужество.
С легкой усмешкой Денис отмахнулся:
— Да какое там мужество? Я от страха, простите, чуть не наделал в штаны. Ноги тряслись, руки тряслись. Ехал на свадьбу друга, а тут! Попал так попал! В моей машине чужая баба рожает!
Смущенно крякнув, он извинился:
— Простите, я хотел сказать «женщина».
— Я поняла, — улыбнулась Далила. — Но как бы там ни было, повели вы себя геройски. Легкая, видно, у вас рука. Роды приняли как бывалая повитуха. Галина уже не девочка. Тридцать два года, не тот возраст, когда рожать легко и безопасно, а тут еще и в условиях экстремальных. Но благодаря вам и мама осталась жива, и Ангелинка здорова. Она очень веселая. У нее отличный нрав, — сказала Далила, стараясь не вспоминать тех часов, когда Галина оставляла крестную дочь и крестную маму наедине.
Денис нахмурился:
— Вот из-за Ангелинки я больше всего и страдаю. Вы же сами сказали, ей нужен отец.
— Простите, а вы не женаты? — осведомилась Далила.
Он без заминки ответил:
— Тогда еще был, а сейчас уже нет.
— Можно полюбопытствовать, из-за чего развелись?
Денис оживился:
— А вы знаете, это даже отлично, что так получилось. Я про роды и Ангелинку. Поначалу, когда все это случилось, ну, вы видели сами, как я тогда смотрелся.
— Да уж, губы и руки тряслись.
Он продолжил:
— Ребенка вам передал, за руль и по газам. Мысль одна: подальше от этого ужаса. Да и жена меня заждалась. Приехал домой, костюм весь в крови, она в крик, какая там свадьба. Короче, мы с женой поругались. Она дураком меня назвала и на свадьбу отправилась, а я к телефону, разыскивать свою роженицу. Поначалу любопытство меня заело: кого я на свет произвел. По запарке же не взглянул.
— Я помню, — усмехнулась Далила.
— А потом чем дальше, тем больше стало меня волновать: здорова ли? Как растет, развивается? Кстати, как узнал, что девчонка, обрадовался. Заметил, что папаша роженицу не навещает. У нас с женой детей и не намечалось совсем, а тут я вроде бы как отец. Крестный или какой там? Не знаете?
Далила заверила:
— По-любому вы Ангелиночке не чужой. Так это вы апельсины Галине носили?