Дамский негодник

Далила взвизгнула:
— Прекрати!
Евгений немедленно покорился:
— Прекращаю.
— Ты владельца телефона узнал? — строго спросила она.
— Я вопросик «вбил», жду ответа, — кротко успокоил тетушку Бонд.
— И сколько ты будешь ждать?
— Вот уж не знаю. Зависит не от меня. Как только, так сразу. Жди-с.
— Пожалуйста, узнай поскорей, — взмолилась Далила.
Отправив трубку на аппарат, она откинулась на подушку и вернулась мыслями к Сасуняну.
Теперь уже он не казался ей жертвой безвинной. То, что Сасуняна убила Людмила, еще не значит, что Михаила Калоева убил не Сасунян. Сасунян не скрывал, что любит Марину и хочет на ней жениться. Калоев стоял у него на пути. Везде: в бизнесе и в любви.
А Людмила стремилась к красивой жизни, и на ее пути стоял сам Сасунян. Людмила знала: если муж переметнется к Марине, закончатся комфорт и уют, к которым она так привыкла. Вот когда Людмила начала помышлять об убийстве. Но робко еще помышляла.
Когда же Сасунян разделался с Михаилом…
«Стоп! — остановила себя Далила. — А кто же Анфису убил? Сасунян или Людмила?»
Подумав, она решила, что, возможно, этот вопрос прояснится после беседы с Зинаидой Поповой.
«Пью кофе и отправляюсь к Поповой, — скомандовала себе Далила. — Если пошевелюсь, есть шанс не опоздать на работу».
За кофе Далила мысленно вернулась к подруге. Наверно, Люська как-то узнала о преступлении мужа. Она одновременно возненавидела его и запаниковала: теперь точно к Маринке уйдет. А тут еще Сасунян стал злым и раздражительным, аппетита лишился, сна.
«Страдает из-за Маринки Калоевой! — догадалась Людмила. — Всегда к ней подъезжал, а теперь точно к Маринке уйдет. Маринка осталась одна, бабы не могут одни, одиночество им хуже смерти, а тут мой Карачка, целый мужчина, красавец. Возможно, Маринка подозревает, что Карачка ее Мишу пришил, но не станет же она будущего мужа топить. Точно, учапает Карачка к мерзавке Марине!»
Видимо, с такой мыслью и решила Людмила мужа убить. Вот почему она охотно назначила встречу Галине. Вот почему выбрала огромный универмаг.
Отличное алиби. По бутикам ходила, с подругой встречалась, одежду себе покупала, в чеках не только дата, но и точное время указано. Чеков этих можно сколько угодно набрать. Потом на сумму чека вещицу-другую купить, свои чеки выбросить, а вместо них предъявить чужие с тем временем, когда был застрелен Карапет Сасунян. А возможно, и Марк Борисович. Несомненно, Людмила очень опасна.
Наспех проглотив остатки кофе, Далила поспешила к Поповой. Звонила, стучала — дверь никто не открыл. Расстроенная, собралась уходить, но услышала оклик:
— Вы к Зиночке?
Оглянулась — по лестнице, медленно, тяжело держась за перила, взбирается полная женщина.
«Из тех, которые любят поговорить», — мысленно определила Далила.
И не ошиблась. Женщина с ходу охотнейше сообщила, что Зинка раненько укатила на иномарке с двумя чемоданами. Сказала, что не скоро вернется, месяца через два. У соседки возникли вопросы: с чего вдруг? Куда? На расспросы Зинка не отвечала, очень спешила.
Далила с соседкой обменялись номерами телефонов, пламенно пообещали друг другу звонить и расстались. Озадаченная Далила отправилась на работу. Соседка — домой.
Теперь возникали новые подозрения. Нотариус погиб. Зинаида, наследница и подруга Анфисы, срочно уехала. Надолго.
По дороге Далилу вдруг осенило: «Сасунян за Марину переживал! О чем он меня умолял? Уговорить Марину уехать из Питера. Он был уверен, что Людмила хочет и Марину убить. Коли так, тогда и Анфису убила она. В любом случае надо Марину спасать!»
Резко развернув автомобиль, Далила помчалась к Марине Калоевой. Сожалела, что не помнит ее телефонного номера — тот, что дал Сасунян, оставила дома. Возникло желание немедленно Калоевой позвонить, услышать голос, узнать, что жива она, невредима. Хотела потревожить Елизавету Бойцову, да передумала. Нервы предельно взвинтились, Далила себя успокаивала: «Марина там не одна. С ней мама».
Мамы с Мариной не было. Распахнув дверь и увидев Самсонову, Калоева удивилась:
 
— Вы? А я думала, мама вернулась.
— Вернулась откуда? — настороженно спросила Далила.
— Из деревни. Она же в деревне живет, на даче. Как только ушли вы, кто-то ей позвонил.
— Кто?
Марина пожала плечами:
— Не знаю. Я в это время спала. Мама снотворным меня накормила. О том, что мама уехала, я узнала лишь вечером, когда проснулась. Мама записку оставила.
— Что в записке? — поинтересовалась Далила.
— Мама написала, что уезжает в деревню, что появилось срочное дело, что ее вызывают. Я сразу же в деревню ей позвонила. Она как-то растерянно ответила, что тревога ложная, что все в порядке.
— Вы спросили, кто ей звонил?
— Спросила, она не знает. Даже вроде бы в деревне сказали, что никто ей не звонил.
— Выходит, Вера Николаевна не нашла того, кто ей звонил? — уточнила Далила.
Марина снова пожала плечами:
— Я так поняла, что не нашла. Кто ее вызвал? Зачем? Ума не приложу.
Далила нахмурилась:
— Я думаю, что ложный звонок сделала наша Людмила.
— Для чего? — поразилась Калоева.
— Разве не ясно? Людмила хотела, чтобы вы остались одна, — сообщила Далила.
— Хотела, чтобы я осталась одна? — отшатнулась Марина. — Зачем?
«Она не знает еще о гибели Сасуняна, — догадалась Самсонова. — Как это ни прискорбно, придется ей сообщить».
  
Глава 30
 
Узнав о гибели Сасуняна, Калоева не испугалась и не заплакала. Она схватилась за голову:
— Ничего не пойму! Карапет же сам…
Марина осеклась.
Далила спросила:
— Вы хотели сказать, он сам убийца?
Калоева испуганно потрясла головой:
— Нет. Я не могу так сказать.
Самсонова принялась увещевать:
— Сасунян погиб, его уже нет, чего вы боитесь? Теперь уже можно открыться, теперь он вам не навредит.
Марина задумалась и прошептала:
— Нет, не могу. Я не хотела бы говорить об этом. Не надо, пожалуйста, я вас очень прошу.
По щекам ее покатились крупные слезы.
— Конечно, — смутилась Далила. — Я на вас не давлю. Захотите, сами расскажете.
— Зачем вы пришли? — вдруг спросила Марина.
Самсонова сделала паузу и сообщила:
— Я хочу вас спасти.
— От кого? — удивилась Калоева.
— От Людмилы.
— От Людмилы?! Что за вздор? Людмила не преступница, зачем от нее спасаться? Она порядочная, милая, добрая, она мне подруга.
— Все так. Она и моя подруга, — вздохнула Далила. — Я тоже ее люблю, но поймите, Людмила убила мужа. Она больна, она не в себе.
Калоева остолбенела:
— Мужа убила?
— Да.
— Она что, призналась?
— Нет.
— Тогда как вам в голову пришло ее обвинять? Никогда не поверю, что Людмила убийца!
— И все же, я подозреваю ее.
Калоева изумилась:
— Вы же умная женщина.
— Я психиатр, а потому допускаю…
Осекшись, Далила поправилась:
— «Допускаю» — неверное слово. Я знаю, что Людмила вчера застрелила мужа. Все против нее. Сасунян был застрелен из своего пистолета. Не думаю, что он разбрасывал свое оружие где ни попадя. Людмила жена, у нее был доступ к сейфу. А ее состояние? Вы видели, как она выглядела в последние дни?
Марина нахмурилась:
— Я давно с ней не виделась.
— Неведение (увы!) зачастую укрепляет уверенность. Вы напрасно сердитесь на меня. Я знаю, что говорю. Мало, что она психически неуравновешенна, у Людмилы к тому же был сильный мотив.
— Какой же мотив?
— Людмила боялась, что муж ее бросит и уйдет к вам. Она боялась остаться без денег и застрелила Карапета Ашотовича.
Калоева на миг растерялась и следом возмутилась, даже в ярость пришла.
— Мужа убила, говорите? — злорадно закричала она. — Ну и что мне делать теперь из-за этого зверя? Может, я плакать должна?
— Во всяком случае, не злорадствовать, — уколола ее Далила.