Пермский Губернский (СИ)

— Нет, ну ты сам подумай. — Семён довольно дерзко обогнал белый «Пыжик»: — На шесть с половиной миллионов можно построить ещё два приюта! А тут уже готовый приют и… больше ляма в год! Это же, просто кабздец, как странно.
— Вот я и хотел у тебя узнать, а как у нас с приютами? Я слышал, что Империя заботится о сиротах. Куча социальных программ для них… Но, вот вопрос — насколько всё это актуально?
— Да всё у нас с этим прекрасно! И с домами для инвалидов. И с приютами для детей-сирот тоже. Конечно, до сих пор есть фонды и организации, которые помогают оплачивать различные сложные операции, которые нереально сделать по страховому полису… Но это большая редкость. Дворяне вообще обожают делать подобные «жесты». В общем, как я уже сказал — куда именно там можно потратить шесть с половиной миллионов за пять лет, мне вообще не понятно. Разве, что он не купил детишкам пару океанических яхт?
— Слушай, а помнишь ты мне рассказывал про блич-фонды? Такое может быть с детским домом?
— Очистить бабки? А смысл? «Супер Спорт» и «Эволюшен» гасило все налоги. Деньги были чище перчаток хирурга! Так что, сильно вряд ли. Да и для блича, как правило, выбирают музеи или фонды по защите окружающей среды. Там — ад для налоговиков и прочих проверяющих инстанций. А приют же всегда можно проверить. По сути, это бюджетная организация, которая сдаёт отчётность. К тому же, в подобных заведениях очень строгий список, что они примут, а что нет. Империя заботится о здоровье будущих налогоплательщиков, что попали в беду.
— Интересно.
Потехин жил в пригородной зоне, рядом с Юбилейным. Поднимая пыль, наш «Бумер» прокатился по всем выбоинам и ямам просёлочной дороги.
Дом нашего великого благотворителя оказался далеко не самым лучшим… Я бы даже сказал — дешёвеньким. Как будто здесь раньше жили типичные дедушка с бабушкой.
— Приехали. — Семён открыл мне дверь: — Вот тут живёт наш герой…
— Да уж… — поправив мундир, я направился к калитке.
Серый забор из досок тут стоял только для того, чтобы обозначить территорию хозяина данного участка. Создавалось впечатление, что если немного подуть, то он тут же развалится.
Аккуратно выдернув шпингалет с другой стороны, я открыл калитку и зашёл во двор. Кот проследовал за мной.
— Лучше бы он эти деньги на дом потратил… — вздохнул Семён, оглядывая заросший участок.
— Возможно, он и потратил. Думаешь, можно вот так по щелчку пальцев достать два с половиной миллиона, которые он отдал мне в день увольнения? Наверняка продал всю недвижку, которая у него была. А это… Может быть, досталось от родни?
— Чёрт его знает. Но выглядит хреново. Даже слишком. — поёжился кот.
И, действительно! Мне показалось, что тут уже давно, никто не живёт… И если бы не радио, пиликающее из дома, то я бы счёл правильным развернуться и уехать. Вряд ли нормальный человек будет жить в подобных условиях.
— Феофан! Не прячься. Мы просто хотим поговорить. — громко произнёс я и постучал во входную дверь.
Увы, никто не ответил.
— Да он издевается! — возмутился кошак и начал царапать дверь: — Что за наглость⁈
— Феофан… Мы пришли с миром. — я вновь постучался, и дверь очень медленно приоткрылась: — Что ж… Видит бог — я этого не хотел. Мы заходим!
Зайдя в тёмный коридор, мы с Семёном медленно прошли до кухни-гостиной и остолбенели.
— Твою ж мать… — ужаснулся кот: — Это что⁈ Шутка⁈
— Сильно сомневаюсь. — обречённо вздохнул я, глядя на тело Потехина, и его разлетевшиеся по стене мозги: — Но есть у меня подозрение, что не видать мне долг от Феофана…
* * *
Люди бывают крайне непредсказуемыми. Особенно, когда решают выпустить свои мозги «подышать свежим воздухом».
После непродуктивного общение с полицией, мы с Семёном решили навестить приют и посмотреть, что там, и как. Всё же, очень интересно, с чего относительно молодому человеку стрелять себе в голову. Я его не пугал. Не шантажировал. Силой деньги не вымогал.
Да, понимаю, что семь миллионов — сумма приличная. Но, всё же — всегда можно договориться со стороной, которой должник торчит. Ибо этой стороне выгодно, чтобы должник всё же расплатился.
 
— Нам нужна легенда! — произнёс фамильяр, пропуская скорую помощь: — В противном случае, нам ничего не скажут.
— Легенда? Да, неужели? — усмехнулся я: — Думаешь, они не в курсе, что Потехин работал на моём заводе? Сильно сомневаюсь.
— Можно обратить инцидент с Кариной в нашу сторону! Мол, ты узнал, что приют раньше спонсировал твой бывший сотрудник, а сейчас всё заглохло. И у тебя, как у дворянина — есть интерес. Потому что — все дворяне любят «жесты».
— А вот это уже интересная мысль. Ладно, обмозгую.
Приют находился на Липовой горе, так что времени на подумать было предостаточно. Тем более в субботу город, как будто полностью разгружался от машин и свободно выдыхал, стараясь поскорее избавиться от выхлопных газов.
— Слушай… — Семён посмотрел на меня через зеркало заднего вида: — А ты не думал, что это могло быть… не самоубийство?
— В плане? — поинтересовался я.
— Ну, смотри. Пистолет Тульский Токарева. Там же патрон — здоровенный! И по идее, его должно было отнести отдачей. А тут он сидел… И держал пистолет в руке, что странно.
— Трупное окоченение.
— Это я понял. Просто, как труп Потехина смог спокойно удержать пистолет после выстрела?
— Наших отпечатков там нет. Так что, пускай полицейские разбираются. Тем более — мозг вылетел примерно в восемь часов утра. У нас с тобой есть алиби. Можно проверить по камерам, что мы с Викой приехали в двенадцать. А ты — в четыре утра.
— А, что если в этом, как-то замешан приют и деньги? Шесть с половиной миллионов… сумма немалая. Я слышал, что убивали и за меньшее.
— Думаю, разберёмся. — ответил я, взглянув на пролетевший мимо указатель: «дом-интернат имени Виктора Цаплина».
Да уж… Глядя на этот особняк с огромными металлическими заборами, можно было подумать, что все деньги Потехина ушли на ремонт и отделочные работы. Реально, выглядел этот приют, как дорогая закрытая школа.
Рядом стояло несколько стареньких микроавтобусов, а чуть подальше спряталась ярко-жёлтая машина «медицины катастроф». Интересно, зачем она в доме-интернате?
Рядом с готическим крыльцом стоял дедушка-дворник, который посмотрел на «Бумер» крайне недружелюбным взглядом.
— Добрый день! — я вышел из машины и поздоровался: — Не подскажете, где я могу найти директора заведения?
— А, вам зачем, юноша? — с подозрением спросил дедок. О, как от него разило нежеланием общаться со мной. Максимальное отторжение! Как будто я стоял рядом с кактусом.
— Хочу стать вашим спонсором.
— Спонсором? — дедок поморщился и вытащил старый мобильник-раскладушку: — Алло? Валерьевна? Привет… Слушай, тут, какой-то молодой человек приехал… Ага. Говорит, хочет стать нашим спонсором. Что мне ответить? Ага… Нет. Нет. Может быть… Я не знаю. Я не экстрасенс и даже не маг. Да. Хорошо… — дедок вновь обратился ко мне: — А, как вас именовать?
— Осокин я. Фёдор Александрович.
— Ох… — дворник выдержал паузу в несколько секунд, а в его глазах, как будто просветлело, и он даже попытался улыбнуться: — Граф Осокин к нам… пожаловал. Сейчас я… Да, я покажу ему дорогу. Ага… — дедок спрятал мобильник: — Ваша Светлость! Вы уж простите старика… К нам часто приезжают очень нехорошие люди, которые притворяются новыми родителями для детишек… А сами их потом на органы… Через Пакистан. А вы ещё на такой машине приехали… У меня брат на такой же ездил в две тысячи втором, когда пытался свой ЧОП открыть. Не чист на руку был… Вот я и запереживал.
— Ничего страшного. Так, вы проводите меня к вашему директору?
— Конечно! Идём. — дедок жестом позвал нас за собой.
— Жуткий он… — тихо прошептал Семён, задрав хвост трубой.
Внутри особняк был уже не так хорош, как снаружи. Деревянные полы скрипели, на стенах виднелись жёлтые пятна, да и обои во многих местах успели отсохнуть, сморщенными углами торча в разные стороны.