Не вижу зла

Джек выложил ее на стол.
– Вы случайно не знаете женщину по имени Селия Мендес? – спросил он.
Женщина опустила чашку на стол. На губах у нее появилась улыбка.
– Вы знакомы с Селией?
– Нет. Ее знала моя мать.
– Только не говорите, что вашей матерью была Ана, – сказала женщина.
Сердце гулко забилось у Джека в груди. «Она знала!»
– Да. Ана Мария Фуэнтес.
Женщина всмотрелась в лицо Джека, потом перевела взгляд на фотографию. Она поднесла руку ко рту, как будто внезапно осознав, сколько на самом деле прошло лет.
– Теперь я вижу. Вы очень похожи на свою красавицу-мать. Они с Селией были лучшими, самыми лучшими подругами. У нее чуть не разорвалось сердце, когда она узнала, что Ана умерла. Какая досада. – Она вздрогнула всем телом, пораженная, очевидно, собственной бесчувственностью. – Простите меня. Конечно, я скорблю вместе с вами о вашей утрате.
– Благодарю вас. Вы знали мою мать?
– Немного. Мне было всего семь – нет, восемь – лет, когда Ана отправилась в Америку. Селия была моей старшей сестрой.
И снова у него участился пульс.
– Где я могу найти Селию?
Она дважды моргнула, потом опустила глаза.
– Селия мертва.
У Джека упало сердце, и непроизвольно вырвался возглас «О!».
– Она умерла в прошлом марте. Это случилось внезапно. Сердечный приступ.
– Мне очень жаль. Я понимаю, что вам, может быть, трудно говорить о ней, но если вы что-либо помните о Селии и моей матери, я бы с радостью вас выслушал.
– Кое-что у меня имеется, да. Но сейчас мне уже трудно разобраться в том, что я помню сама, а что рассказывала мне Селия, если вы понимаете разницу.
– Да, понимаю. Расскажите мне все, что знаете, больше мне ничего не нужно.
Казалось, печаль исчезла без следа. Женщина воспрянула духом и оживилась, вспоминая о Селии, когда та была совсем молоденькой.
– Селия и Ана были неразлучны, – заметила она с ностальгической улыбкой. – Они все делали вместе. Именно Селия познакомила вашу мать с ее первым парнем.
– Вы помните, как его звали?
– Нет, не помню. Но матери Аны – вашей бабушке – он ничуточки не нравился. Ей не нравилась и Селия. Главным образом потому, что именно Селия познакомила этого юношу с ее дочерью.
– А что с ним было не так?
– Ничего, насколько мне известно.
– Тогда почему моя бабушка была так настроена против него? Женщина поморщилась.
– Ваша бабушка никогда не говорила вам о парне Аны, не так ли?
– Нет. Расскажите вы.
– Вы уверены, что хотите знать все?
– Да. Поверьте, я бы не приехал сюда, если бы не был уверен.
Она глубоко вздохнула, потом сказала:
– Ваша мать забеременела.
Джек похолодел.
Женщина кивнула на фотографию и добавила:
– Скорее всего, на этом снимке она с ребенком. Ей было всего семнадцать, когда это случилось.
– Вы уверены? – спросил Джек.
– О да. Здесь я не ошибаюсь. Мы говорим о том, что случилось более сорока лет назад. Девочка-подросток, беременная? Для Бехукаля это был настоящий скандал. Я помню не все, что происходило, когда мне было восемь лет. Но уж это помню точно.
– Она… – Джек заколебался, боясь задать вопрос. – Моя мать родила ребенка?
– Я не уверена, что помню все в точности. Помню только, что слышала, будто она беременна. Я слышала, как люди говорили об этом. Это случилось, конечно, не на следующий день, но очень скоро Ана Мария отправилась в Майами.
– Она была беременна, когда уезжала?
– Я не знаю. Правда, не знаю.
Несколько минут они сидели молча, Джек разглядывал свою пустую чашку. Женщина поднялась из-за стола, словно почувствовав, что Джеку необходимо побыть одному.
– Простите меня, но я должна взглянуть на внука, – сказала она и вышла из комнаты.
София сидела рядом, и наконец он поднял на нее глаза. Она уже готова была что-то сказать, но вместо этого улыбнулась ему слабой, но печальной и ободряющей улыбкой, похлопала его по руке и оставила за столом одного.
Свет с улицы проникал в их спальню через филенчатые жалюзи, отбрасывая полосатые тени на двуспальные кровати. Джеку досталась ближняя к двери кровать, а София устроилась у окна. В комнате не было часов, но Джек знал, что уже поздно. Он не мог сомкнуть глаз, не говоря уже о том, чтобы заснуть.
 
– Джек? – послышался из темноты голос Софии. – Вы не спите?
– М-м.
– С вами все в порядке? Я имею в виду – после того, что рассказала вам Фелиция?
Он рассмеялся смехом, в котором не было веселья.
– Это не совсем то, что я ожидал услышать.
– Я понимаю.
В комнате вновь воцарилось молчание. Мимо проехала машина, лучи ее фар скользнули по стене.
– Джек?
– Да?
– Вам это кажется странным?
– Что должно казаться мне странным?
– Что вы спите со мной в одной комнате.
– М-м. Немного.
– Когда вы последний раз лежали в двуспальной кровати?
Он задумался над ее вопросом, а потом вспомнил, что это было с его бывшей женой, во время одной из последних поездок, куда они отправились вдвоем. Они легли спать в отдельных кроватях. Начало конца.
– Что-то не припоминаю.
– Не хочу показаться вам странной и не хочу, чтобы вы поняли это как намек, но по какой-то причине все это напоминает мне о том времени, когда я была еще подростком. Мы с сестрой спали в одной комнате в двуспальных кроватях. Могли проснуться ночью и разговаривать о чем попало. О мальчиках. О футболе. Об одежде. В основном, о мальчиках.
– Вы хотите сказать, что я напоминаю вам вашу сестру?
– Вовсе нет. Даже странно, что это вдруг взбрело мне в голову. Полагаю, все дело в том, что я очень скучаю по тем временам. И что-то заставило меня вспомнить их.
– Может статься, причина в том, что никто не удосужился сообщить мне, что у меня может быть брат или сестра.
Она приподнялась, опершись на локоть, и даже в сумрачном свете Джек разглядел на ее лице выражение ужаса.
– Ох, простите меня. Я упомянула о своей сестре не для того… Я не сравнивала вашу ситуацию с…
– Все в порядке, – успокоил он ее.
Она снова опустила голову на подушку. София лежала на боку, тонкая белая простыня очерчивала нежный изгиб ее бедра, а узенькая полоска света, проникающая сквозь жалюзи, искрилась отраженным светом в ее волосах. Джек перевернулся на бок, глядя на нее, – их разделяло только небольшое пространство между двуспальными кроватями. Но в темноте казалось, что его просто нет.
– Смешно, – произнес Джек.
– Что именно?
– Вся эта история с моей матерью. Я мысленно создал возвышенный образ молодой женщины, ищущей свободы. Она оставляет семью, оставляет друзей, оставляет вообще все и каким-то образом находит в себе мужество лицом к лицу встретить совершенно незнакомый мир.
– Никто ведь не разрушил этот образ. Просто в нем появились новые детали.
– Теперь, по крайней мере, я понимаю, почему моя бабушка не хотела разговаривать на эту тему.
– Она – старая женщина. Это так естественно для людей ее поколения – никогда не выносить сора из избы. Должно быть, разговоры о том, что ее юная дочь сбежала, спасаясь от своих проблем, причиняли ей нешуточную боль.
– Но в какой-то момент у меня появилось право узнать, разве не так?
– Узнать что?
Джек поднял взгляд выше, в черноту позади Софии.
– О моем сводном родственнике – ребенке, которого она оставила дома.
– Вы ведь не знаете наверняка, что у вашей матери был ребенок.
– Вы правы. Но я по-прежнему хочу узнать.
– Полагаю, есть только один человек, который может рассказать вам все.
Джек задумался на мгновение, потом сказал:
– Все, что мне предстоит сделать, это придумать, как задать вопрос так, чтобы не ранить сердце Abuela.
– Удачи, – ответила София и перевернулась на спину.
Света все-таки оказалось достаточно, чтобы Джек сумел разглядеть улыбку на ее губах.
– В чем дело? – поинтересовался он.
– Мы находимся в одном доме вместе с одиннадцатью кубинцами. Если это не заставит вас осознать, кто вы такой, даю слово рассказать об этом вашим ближайшим родственникам.