Место Силы 3. Тьма внутри (СИ)

— Ладно, — миролюбиво сказал я. — Что дальше?
— Дальше? — откликнулась «моя» Хранительница. — Ну… Ты чуть не убил себя одной лишь силой воображения. Когда это станет реальным, когда все твои фантазии и воспоминания облекутся в плоть и кровь, всё станет хуже в тысячу раз. Так что… я не знаю, что дальше.
— Я не про моральные терзания спрашивал, а про порядок действий. Как заманить в ловушку Гниль?
— Сперва эту ловушку нужно создать, — сказал дерзкий Хранитель. — Ты построил выдающуюся модель, но — лишь модель. Если опустить подробности, то нам нужно накачать её энергией так, чтобы она стала реальной.
— С энергией, как ты сам понимаешь, напряжёнка.
— Даже после выходки Ликрама Место Силы остаётся в трудном положении в плане энергии.
— К тому же, из-за него уровни теперь заполнены на сто процентов и выше, их нужно зачистить.
— После того, как ловушка будет создана, мы сможем приступить к самой интересной части…
В этом обмене репликами не участвовала только «моя» Хранительница. Но теперь она вдруг почти закричала, заставив остальных замолчать:
— Да одумайтесь, вы! Мы понятия не имеем, с чем столкнулись. Стопроцентная ловушка — слишком хорошо, чтобы быть правдой! И что происходило там? Мы этого даже близко не понимаем! Что-то рвётся сюда из-за грани…
— Сюда рвётся Чёрная Гниль! — оборвал её дерзкий Хранитель.
— Хрена с два это Чёрная Гниль! — взвизгнула «моя» Хранительница. — Я понятия не имею, что это, но для него Чёрная Гниль — футбольный мячик, который можно в субботу попинать с друзьями после пары банок пива! Крейз, почему этот парень, Кет, так тебя напугал? Я фиксировала настоящий ужас. Но если бы в детстве ты действительно пережил такой ужас, у тебя осталась бы серьёзная психотравма, ты не был бы таким, какой ты есть.
Я медленно поднялся. Ноги перестали дрожать. Изменённый энергетическими токами Места Силы организм быстро приходил в норму, или какое-то её подобие.
— А я вообще не помню этого Кета, — сказал я. — Помню только этот конкретный случай, с коктейлем Молотова и роддомом. Чем закончилось — понятия не имею. И… — Набрав воздуху в грудь, я высказал то, о чём думал уже давно: — И я не вполне уверен, что даже это — помню. Оно живёт у меня в памяти, но… оно не похоже на память. Не знаю, как объяснить.
Они молча смотрели на меня, переваривая услышанное.
— Но это ведь и не фантазия, — тихо сказала другая Хранительница. — Всё, что ты сочинял до этого — рядом не стояло. Это что-то иное.
— Если не воспоминание и не фантазия, то — что? — спросил тихий Хранитель.
— Диссоциативное расстройство, — сказала «моя» Хранительница. — Вот как это называется. Может быть, это — память или фантазия одной из субличностей. В любом случае, одно мы выяснили наверняка: Крейз нездоров. Его психика работает с нарушениями. Если мы начнём работу с такими исходными данными, результат будет непредсказуемым. Я говорю «нет».
Она плавно, красиво отвернулась, сложив руки на груди.
Дерзкий Хранитель сказал извиняющимся тоном:
— Крейз, если она против — мы ничего не сможем сделать. Даже то, что нас всего четверо — уже проблема, а если отказывается она…
— А что может случиться? — усмехнулся я. — Ну, в самом крайнем случае? Мы все умрём? Так, поправьте меня, если я ошибаюсь, к этому всё идёт при любых раскладах. Мы все уже лежим в гробу, а по крышке стучит земля. Ты правда считаешь, что ситуацию реально сделать хуже?!
Я выкрикнул последний вопрос, и «моя» Хранительница обернулась.
— Да, — сказала она. — Не проси от меня объяснений, их нет. Но я уверена, что ситуацию можно сделать хуже. Сейчас у меня такое чувство, будто я всю жизнь смотрела на пятиугольник, начерченный на листе бумаги. А теперь у него открылось ещё одно измерение. Возможно, даже не одно. Можешь меня хоть как презирать, Крейз, но мне, чёрт подери, страшно. Страшно, как никогда в жизни. Я предпочту, чтобы меня пожрала и изменила Чёрная Гниль, чем столкнуться лицом к лицу с тем, что ломится оттуда… из областей, для которых не существует названия в наших языках.
   
55. Ex machina
 
Алеф ждала меня на галерее. Я молча сжал её руку, и мы вместе зашагали к нашей палате.
— У тебя кровь на лице, — тихо сказала Алеф. — Даже не знаю, стоит ли спрашивать, что случилось… Ты что, подрался с Хранителями?
— Нет, — улыбнулсяя. — Строил нам выход на свободу и… слегка травмировался.
— И каковы наши перспективы?
— Как всегда — сомнительны.
— Это хорошо. Тогда я спокойна.
Я покосился на неё. Нет, не издевается, серьёзная. Я усмехнулся, Алеф отозвалась эхом, и через секунду мы в голос расхохотались. Наш смех эхом разносился по больничному цилиндру.
Из нашей палаты выплыла тень и двинулась к нам.
— Привет, Илайя, — улыбнулась ей Алеф и махнула рукой. — Ты почему не спишь?
Алеф обращалась с Илайей, как с ребёнком. Да к ней и трудно было относиться иначе. Я даже не представляю, как бы отреагировал, рискни кто-нибудь к ней подкатить. Технически-то девчонке лет двадцать точно есть, и фигурка — дай бог каждой. Но блин! На самом деле очень хорошо представляю, как бы отреагировал.
Убил бы.
Илайя остановилась перед нами. Вечером освещения в больничном цилиндре считай что не было (Илайя отчаянно берегла каждый вверенный ей электрон), так что её лица я разглядеть не мог.
— Вариант, — твёрдо сказала она.
И я вспомнил, что это же слово она произносила тогда, когда мы спускались на лифте после «операции на сердце» Лин.
— Что значит «вариант»? — спросил я как можно мягче. — Ты хочешь предложить какой-то вариант?
Тёмный силуэт мотнул головой.
— Предложила. Не тебе. Ты построил ловушку?
Я несколько секунд постоял молча, достраивая в голове кривую смысла. Илайя говорила так: некими опорными точками, которые нужно было соединять линиями, как в упражнениях для самых маленьких.
— Ты хочешь сказать, что говорила с Хранителями? — спросил я.
Кивок в ответ.
— Как ты… Ликрам знает?
Илайя помотала головой.
— Что происходит? — тихо спросила Алеф.
— Наверное, это лучше всего обсуждать в пятёрке, — вздохнул я.
* * *
— Происходит то, что мы нашли способ победить Чёрную Гниль навсегда, — сказал я, переводя взгляд с одного сонного лица на другое. — Илайя нашла, если быть точным, и подсказала Хранителям. А они поделились со мной. Сегодня мы… построили ловушку, да.
— Так, — зевнул Сайко. — Есть, наверное, какие-то «но»? Всегда есть «но», они ходят за каждой отличной идеей, как привязанные.
Мы сидели в нашей палате, закрыв двери. Илайя настроила нам индивидуальное освещение. Такое мягкое и рассеянное, что при нём можно было бы запросто уснуть. Не ярче.
— Парочка, — не стал я спорить. — Во-первых, речь идёт о том, чтобы уничтожить ту Гниль, что здесь, внутри. После того, как она сдохнет, мы лишимся защиты от внешней Гнили. А вот победить её… — Я сглотнул. — Ну… скажем так, теоретически — это возможно. Однако это уже не детские игрушки с прокачкой для самых одарённых среди среднедебильных. Это лавкрафтианский звездец, возведённый в куб и помноженный на бесконечность, там нет и быть не может никаких правил и ориентиров.
— Заманчиво звучит, — сказал Гайто.
— А во-вторых? — спросила Лин, глядя на меня с прищуром.
С нашего последнего разговора, посвящённого гибели Дуайна, прошла, казалось, целая вечность. Но теперь Лин с Гайто сидели рядом, на одной койке, их плечи касались друг друга.
— Во-вторых, одна из Хранительниц залупилась в этом участвовать, — сказал я именно так грубо, как оно вертелось на языке. — Что-то ей там страшное мерещится, за пределами мыслимой нам реальности, к тому же она опасается, что я поехал крышей и… В общем, неизвестно, что более опасно — моя «тёмная половина» или то нечто, что ей чудится где-то вовне.
— Клянусь задницей Райми, если бы Лавкрафт излагал таким же языком, как ты, его можно было бы читать и в двадцать первом веке, — задумчиво произнёс Сайко. — Не думал книжки писать?