Убийства в тумане (СИ)
Упав в свое кресло, я скинула туфли, бросила шляпку на стол и закрыла глаза. Надо успокоиться, пока никто меня в таком состоянии не увидел… Я потянулась к ящику стола за настойкой. Несколько капель в чай не помешают. Томас, конечно, нормальным чаем меня напоил, но мне явно нужно еще, с валерьяной, пустырником, лавандой и, наверное, коньяком. Снова хмыкнув, я проверила заварочник — отлично, горячий и почти полный, Ронька только поставила.
Вампирша зашла в кабинет в тот самый момент, когда я слегка трясущимися руками отмеряла свои десять капель над чашкой, оценила неадекватный взгляд, бледное лицо, лихорадочный румянец, и ахнула:
— Тебя что, пытали там?!
Я истерически хихикнула и помотала головой. Не пытали, конечно, так, слегка допросили. Сдерживать пробивающийся наружу смех стало сложнее, и я щедро плеснула настойки в чай, перестав считать капли.
— Лучше скажи, у нас новое дело? — выдохнула я, выпив залпом свою чашку и подливая еще. Когда я пришла, голос Ровены доносился из морга.
— Ерунда, считай, уже раскрыли, — махнула рукой вампирша и налила чай себе тоже. — Из убойного привезли. У них двое сговорившихся подозреваемых, которые валят друг на друга, но убил-то кто-то один! Вот и попросили поднять покойного и спросить — кого все-таки в убийстве, а кого в соучастии обвинять.
— И как? Подняла? — других некромантов, кроме Ровены, в Управлении не было — редкий дар, да и вампирша одна справлялась и с преступлениями нашего отдела, и с периодически подкидываемыми задачками из убойного.
— Приятно поработала — наконец-то самый обычный труп с самым обычным ножевым. Лежит, как труп, выглядит, как труп и, главное, на ритуал призыва реагирует, как порядочный труп! — вампирша довольно потянулась. — Знала бы ты, как бесят «туманники», с которыми руками работать приходится!
Я понимающе кивнула. Да, с погибшими в туман мне и самой нелегко приходилось, так что чувства подруги я разделяла. Настойка наконец-то начала свое действие, по телу разливалось приятное тепло, руки перестали дрожать, и я даже начала думать, что все случившееся скорее хорошо, чем плохо. Характер Томаса и его непредсказуемость для меня не сюрприз — сколько лет бок о бок работали. Просто теперь мы будем еще ближе, чем раньше…
— Ты с настойкой не перестаралась? — подозрительно поинтересовалась Ровена. — Что-то у тебя больно блаженный вид для того, кто только-только из Дознания вырвался.
Хихикнув в последний раз, я помотала головой. Все, успокаиваемся и работаем. Лето закончилось, а мы с Ровеной отчеты за сезон еще даже не начинали писать. А ведь я хотела попробовать выпросить готовые реактивы для лаборатории — обычно я их готовила сама, но интересно же, лучше или хуже окажутся фабричные! Вздохнув, я взялась за стопку «летних» дел. Видимо, период у меня в жизни такой — бумажки перекладывать. Ровена покосилась на меня с тоской, но присоединилась, взяв себе часть папок, меньшую, как я успела заметить. До самого вечера мы просидели, разбирая собственные кое-как написанные пояснения, записки, черновики отчетов, копии чистовиков, которые отдавали следователям, и всякую макулатуру, которая порой случайно попадала в наши папки. Это только у Освальдсона в кабинете все документы были в идеальном порядке, а у нас и у Герцена с Морриганом содержимое папок представляло собой редкую свалку, которую мы, стиснув зубы, разбирали в конце каждого сезона. Когда я начала тереть глаза от усталости, в двери кабинета показался Герцен. Как обычно, границу без приглашения он не пересекал, но и на демонстративно покачивающуюся перед его лицом лиану внимания не обращал. Оборотень посмотрел на наши с Ровеной печальные лица, завалы на столах и принюхался.
— Тебе чего? — недружелюбно буркнула вампирша. Наран прищурился, но возмущаться холодным приемом не стал, просто повернул голову ко мне.
— Я слышал, тебя в Дознание утром вызвали. Ты как?
— Все в порядке, — у меня и правда уже все было замечательно, и ничего, кроме понемногу уменьшающейся стопки дел на столе, меня не волновало. Оборотень, кажется, не поверил, подозрительно принюхался еще раз, но все-таки ушел. Отчеты — это святое, и отвлекать нас Наран не решился даже чтобы вновь предложить проводить меня домой.
— С меня хватит, — Ровена решительно встала со своего места, как только мы убедились, что возвращаться Герцен не планирует. — Бросай все и пошли домой. Бумаги никуда не денутся, а наша молодость проходит мимо прямо сейчас!
* * *Ровена так стремилась покинуть Управление и ненавистные бумаги, что захватила меня с собой и с комфортом довезла до дома, заглянув по пути в кафе за ужином. Сама вампирша терпеть не могла готовить и при каждом удобном случае заказывала на вынос, ну а я решила, что после такого дня стоять у плиты не хочу, а мечтаю расслабиться в ванной, потом лежать на диване, смаковать пирожные и запивать их сладким ягодным пуншем. Эта неделя, на мой взгляд, началась даже более экстремально, чем предыдущая, с пятью трупами. При воспоминании о рыжих жертвах улыбаться расхотелось, и я поспешно добавила в почти набравшуюся ванную еще кристаллов с успокаивающими травами. Но стоило только начать раздеваться, как взвыла защита дома. Я подпрыгнула, натянула обратно на плечи платье, выбежала в коридор и достала из сумки любимый револьвер. Магия магией, но с оружием в руках я чувствовала себя увереннее.
Потянувшись к защите, нашла причину возмущения — человек напротив входа, магической силы нет, амулет — есть, но почти разряжен, потому-то в защиту и влип, причем в прямом смысле. Люди без силы не могли видеть магические плетения, и амулеты, позволяющие распознавать охранки магов, пользовались в народе большой популярностью. Моя сеть была сделана по довольно популярному принципу паутины — в целом, вреда не причинит, но и чувствовать себя мухой в киселе мало кому понравится. А ведь каждый маг изгалялся, как мог, законом было установлено только одно ограничение — не причинять физический вред или смерть, а также удерживать жертву не более суток — более длительный срок удержания, как посчитали законодатели, слишком опасен. Поэтому в случае, если воришка застревал в подобной липкой защите, а мага-владельца территории не было дома, рядом с незадачливой жертвой располагался вызванный соседями или прохожими патруль, который через отведенное ловушкой время принимал несчастного еще тепленьким, но уже не сопротивляющимся.
На улице стало понятно, что в защиту влип парнишка-курьер лет пятнадцати, с аккуратным букетом темно-розовых с яркими фиолетовыми точками орхидей. И отправитель, знавший мои вкусы, в этот раз мог быть только один. Я выпустила мальчишку из захвата защиты, мимоходом направила немного силы ему в амулет — на сутки заряда хватит, достаточно, чтобы зайти в лавку артефактора и зарядить как следует. Судя по тому, как шарахнулся от дома парень, теперь увидеть защиту он смог. В самом же букете обнаружилась маленькая открытка с одним-единственным словом: «Люблю». Выпроводив курьера, я еще немного постояла на крыльце, вдыхая аромат цветов, смешанный с прохладным воздухом осенней ночи, счастливо улыбаясь и решив, что неделя все-таки началась отлично.
* * *Я в недоумении таращилась на букет темно-фиолетовых орхидей, пытаясь понять, в чем подвох. Перевела взгляд выше — нет, не показалось, передо мной стоял Наран Герцен. Снова опустила взгляд — орхидеи. Темные. Опять посмотрела выше — букет по-прежнему держал оборотень. Ничего не поняла.
— Это что? — не удержалась я от вопроса. До сих пор Наран упорно таскал мне то нарциссы, то хризантемы, то ландыши, но всегда — неизменно — белоснежные, как символ чистоты его помыслов. Это, если что, не я придумала, это сам Герцен мне объяснял. И тут вдруг темная орхидея! Даже более темная, чем вчера доставили от Тома.
— Цветы. Для тебя, — на всякий случай уточнил оборотень, и, покосившись на стоящий на моем столе букет темно-красных георгинов, чуть менее уверенно уточнил: — Я подумал, тебе такие понравятся.