Убийства в тумане (СИ)

— Ты уехала из Родена из-за меня? — прозвучал первый вопрос. Я кивнула, а затем закрыла глаза и глубоко вздохнула, отрешаясь от неуместных сейчас навязанных теплых чувств. Это мое зелье. Я уже испытывала его на себе. Я знаю, как с ним бороться. Минута — не так и долго, я смогу продержаться. Я обязана. Мелькнуло и тут же развеялось под действием магии сожаление: вот и доверилась, подпустила палача ближе…
  
— Почему? — второй вопрос. За минуту можно задать до десяти вопросов, требующих коротких односложных ответов. Как много успеет вытянуть из меня за это время опытнейший дознаватель?
— Мне было больно и страшно, — не ответить я не могу, соврать тоже, но от подробностей Тому будет плохо. Я верю ему. Он мой друг и я не хочу причинять ему боль. Все мои силы уходили на то, чтобы удержаться за единственную мысль: я не должна расстроить Тома, ведь тогда я потеряю его доверие. Это был мой единственный шанс одержать верх над зельем, сохранить себя, уйти не победителем — хотя бы не побежденной.
— Чего ты боялась? — третий. Плохо. Слишком быстро сменяются вопросы, слишком медленно течет время.
— Тебя, — ответ вырывается против моей воли, и я не успеваю его скорректировать. Под внимательным, насквозь пронизывающим безжалостным взглядом хочется исчезнуть, перестать существовать, только бы скрыться от этих беспросветно-черных омутов.
— Ты боишься крови, которую я лил? Моей работы палача и дознавателя? Безумия жажды, проснувшегося после ритуала?
Какой хороший вопрос. И как жаль, что именно эта сторона Тома меня никогда не отталкивала и не пугала, а ведь это был бы такой простой и логичный ответ…
— Нет, не боюсь.
— Тогда что во мне тебя пугает? — похоже, Тому надоели мои односложные ответы. Мягкий голос, в противовес колючему взгляду, обволакивал сознание, заставлял расслабиться, довериться. — Расскажи мне все, Катари, я должен знать. Это очень важно для меня.
— Ты сам. Твоя бесчувственность, твои маски. Как ты играешь людьми, их страхами и слабостями, и даже не наслаждаешься этим, тебе все равно, — слова полились из меня рекой. Я изо всех сил старалась остановиться, замолчать, но чем больше я сопротивлялась, тем сильнее действовало зелье. «Это важно для меня», — Том, к сожалению, тоже знал, как я могу бороться с зельем. — Как ты ни перед чем не останавливаешься, добиваясь того, что хочешь получить. Как ты перешагиваешь через тех, кто становится тебе не нужен. Как ты, наигравшись, растаптываешь чувства близких. Как смешиваешь с грязью тех, кто тебе надоел. Я боюсь стать следующей.
По лицу Тома медленно расплывалась улыбка, и я закрыла глаза, только чтобы ее не видеть.
— Ты любишь меня, не так ли? — гвоздем в крышку моего гроба звучит очередной вопрос, и я понимаю, что проиграла.
— Да.
— Открой глаза, пожалуйста, — вместе с этой просьбой я почувствовала, как ослабевает эффект четвертого зелья. Захотелось выть — мне не хватило всего нескольких секунд! Нар был прав — Том действительно изменился, только отнюдь не в лучшую сторону, а я только что дала ему в руки такой рычаг давления на меня! Томас, дождавшись, когда я на него посмотрю, демонстративно выпил свой остывший чай.
— Я весь твой, греза моя сладкая, — не скрывая довольной улыбки, проговорил дознаватель и поставил пустую чашку на место. — Спрашивай, что хочешь.
— Какого демона ты устроил? — выдохнула я. Собственные чувства, приглушенные зельем, почти вернулись, и я с трудом сдерживала ярость. Я не хотела спрашивать, я жаждала убить того, кто таким бессовестным обманом вырвал из меня ответы на вопросы, на которые я никогда не собиралась отвечать!
— Нар попросил выяснить отношения до его свадьбы, и я ускорил установление взаимопонимания между нами. Мы слишком давно не виделись и слишком о многом смолчали еще тогда, в Смуту. Причем, судя по тому, что я услышал, без зелья ты так и молчала бы всю жизнь и продолжала мне не верить.
— Я и сейчас тебе не верю! — я отшатнулась от палача, судорожно пытаясь придумать, как теперь быть. Бежать? Но куда? Он везде найдет… — Я ненавижу тебя, слышишь? Ненавижу!
— Ты совсем разучилась задавать вопросы или боишься услышать ответы? — Том был слишком быстр, и я не успела среагировать, когда он всего за один шаг оказался рядом, навис надо мной и мягко, но не оставляя шанса вырваться, потянул за основание косы, заставляя задрать голову вверх и смотреть ему в глаза. Все, что я смогла, это упереться ладонями ему в грудь, не позволяя приблизиться еще сильнее. — Так я тебе помогу. Ты и Нар — единственные, кому я никогда не лгал. Только вы знаете меня настоящего, обе стороны медали — и верного друга, и того самого демона, которым до сих пор пугают детей. А еще я тебя люблю. Всегда любил, только, борясь с пробудившейся жаждой, загнал любовь вместе с остальными чувствами так глубоко, что едва не потерял все, и понял это слишком поздно, когда ты пришла к нам с сияющим поддельным бриллиантом кольцом и заявила, что выходишь замуж. Я до сих пор не понимаю, как сумел сдержаться и не убить того идиота, когда осознал, что могу больше тебя не увидеть. Наверное, меня остановило только то, что ты казалась очень счастливой, и я не посмел лишить тебя этого счастья. Если бы я тогда хоть заподозрил, что небезразличен тебе, то никуда бы ты не уехала, слышишь? Ты не хуже меня скрывала свои чувства, у меня даже мысли о них не возникло. Но теперь я знаю правду, — Том склонился надо мной совсем низко, и теперь почти шептал. — И больше я тебя не отпущу. А еще твоя минута вышла, — и он впился в мои губы властным жестким поцелуем, словно утверждая свои права на меня. Я невольно потянулась навстречу. Том подхватил меня за талию, помог встать, и ни на секунду не отрываясь, шагнул, прижимая к стене всем своим телом. Одна его рука так и продолжала держать меня за волосы, а вторая принялась расстегивать пуговички на платье. Это-то меня и отрезвило. Уперевшись в грудь палача, я из всех сил его оттолкнула и сразу же влепила звонкую пощечину. Голова Тома мотнулась в сторону, а я почувствовала, как немеет ладонь.
— За что?! — я встретилась взглядом с полными непонимания, все еще затуманенными страстью глазами своего личного кошмара.
— Ты меня отравил! — и я это обязательно однажды припомню, отомщу от всей широты ведьминой души!
— Могла бы и спасибо сказать! — с обидой в голосе огрызнулся Томас, выдохнул и, прикрыв глаза, тихо, как-то беззащитно попросил: — Повтори еще раз.
— Что повторить? — совершенно искренне не поняла я. Том вновь шагнул ближе и в этот раз аккуратно обнял меня за талию, притягивая к себе.
— Скажи, что любишь меня, Катари. Я хочу это услышать от тебя без всяких зелий и уловок. Потому что я люблю тебя, любил и буду любить, греза моя.
Под действием четвертого зелья невозможно солгать. Я ни за что не поверила бы Тому, особенно после того, что он вытворил, но я не могла не верить собственной разработке, действие которой в полной мере ощутила на себе. Любит…
— Я тоже тебя люблю, — прошептала я, и, закрыв глаза, растворилась в очередном, на этот раз полном нежности поцелуе. И молилась всем демонам Тени о том, чтобы мне не пришлось пожалеть об этом признании.
  
Глава 10
 
Спроси меня кто, как я дошла до Управления и что видела по дороге — не смогла бы ответить даже под действием всех своих зелий сразу. Мысли путались и то и дело возвращались к признанию Тома, заставляя плавиться от счастья, а затем сжимать кулаки от ярости за потрепанные нервы. Ни о каком расследовании и старых делах я думать уже не могла, поэтому Том отправил меня приходить в себя в Управление, а сам занялся проверкой выписанных им людей. Совместную работу мы решили продолжить завтра.
Ну как, решили… Я снова скрипнула зубами. Том решил, а я согласилась. Точнее, не возразила. Если совсем точно, я вообще не в состоянии была ничего сказать, потому что стоило мне приоткрыть рот, как его закрывали поцелуем. Картина «дознаватель и деморализованная жертва» сопровождалась активным распусканием рук с его стороны и недостоверными попытками вернуть разговор в рабочее русло с моей. Потом Томас заявил, что я его отвлекаю, выставил меня из Дознания и велел вернуться завтра к обеду, чтобы продолжить начатое — работу, то есть, а не то, о чем я сначала подумала. В итоге в свой кабинет я вползла, нервно хихикая то ли от радости, то ли от пережитого стресса.