Белая как снег

Бенте?
Неважно.
Начальница улыбнулась и сказала: «Дело в том, что все наши сотрудники обязаны носить форму, но это не делает тебя более заметной, скорее наоборот. Когда на тебе форма, люди не обращают внимание на твое лицо, они видят только ее и полагают, что уже знают, кто ты. Полицейский, почтальон, сотрудник банка – люди думают так: «Ага, это служитель, а не человек», и ты становишься для них анонимом, ты ведь этого хочешь?» Да, именно этого она и хотела. Не говорить с людьми. Может, в другой раз, но не сейчас. Может, поэтому изначально и придумали форму? У военных, к примеру? Если ты кого-нибудь убьешь, то убил не человека, не девятнадцатилетнего парня, который вообще-то собирался стать бухгалтером и только съехал от родителей, а просто солдата. Нет, так намного проще, с униформой. Ой, да он же врач, а не человек. Умная она, ее начальница. Она очень интересно говорила о многом. И понимающая, и добрая, словно знала, кем на самом деле была Камилла. Наконец она нашла свой бейдж. Прикрепила его к футболке, почти как медаль. Смотри, тебя не будут спрашивать, где что стоит. Стажеров никто ни о чем не спрашивает. Люди не любят ждать, ты заметила? Даже те, кто просто идут домой бездельничать, ненавидят ждать в магазине. Их бесит, что очередь занимает время, как только открывают дополнительную кассу, они бегут туда наперегонки, расталкивая пожилых, наступая на детей – ура, я сэкономил пару минут, а потом домой на диван и шесть часов подряд проводят у телевизора. Странно, не правда ли?
Их было трое.
Кто проводил с ней обучение.
Начальница.
Вроде Белинда?
Нет, оно больше похоже на название плавучего цветка мятного цвета, проявляющегося на воде, когда прилетают птицы зимой.
Беатрис?
Вроде так?
Как-то так.
Неважно.
Начальница.
И однорукий парень.
И миниатюрная девушка с прямыми волосами, не выговаривающая звук «с».
– Томатный щуп, щуп из цветной капущты, фруктовый щуп, да? Все щупы переставить щюда, где начинаются бульоны?
Учеба не была сложной.
Камилла все поняла с первого раза.
Совсем просто.
Как будто это работа ждала именно ее. И что все ее врачи, сидевшие за большими столами? Короткие совещания, долгие консилиумы, и каждый раз в ее карте появлялись новые слова.
Есть.
Веские.
Причины.
Полагать.
Что.
Пациентка.
Никогда.
Не вернется.
К нормальной.
Жизни.
Юху-у-у-у-у.
Мы обманули их, да?
Камилла изо всех сил старалась не разговаривать вслух сама с собой. Например, когда выставляла на прилавки чипсы, попкорн, сырные шарики, картофельную соломку и соленую соломку, колу и сулу, фаррис и лимонный лимонад, имбирное пиво, обезжиренное молоко и кислое молоко и цельное молоко, сливки для крема, сливки для готовки и сливки с низкой жирностью, но слова все-таки вылетали изредка, и это было большое достижение для нее. Лишь однажды какие-то подростки сказали, что она говорит сама с собой, тогда она достала из кармана мобильный и сделала вид, что разговаривает по телефону, так что все было в порядке, нет причин паниковать. И больше такого не было. Ни здесь.
Да и вообще нигде.
Как это так?
Она?
Работает на нормальной работе?
Улыбнувшись, Камилла ввела код на двери.
Теперь она знала коды.
Они пропускали ее внутрь.
На часах над раковиной в раздевалке было без пяти, всего двадцать минут прошло со звонка. Ей нравилось приходить раньше, чтобы подготовиться.
Натянув штаны и уже собираясь надеть футболку через голову, она вдруг увидела их.
Газеты на столе.
Что?
Но это же?..
Пораженная увиденным, Камилла подошла к столу в наполовину надетой футболке.
На обложках обеих газет.
Одни и те же фотографии.
Но это же?..
Он?
Тот высокий парень?
Который всегда был таким доброжелательным.
И второй.
С татуировкой на плече.
Но почему?..
Она быстро пролистала газеты.
Не только на обложках, тут и статьи о них на много страниц.
Рогер.
Точно, так его звали.
Он несколько раз лежал с ней больнице.
В Гаустаде.
И второй тоже, но не так долго.
 
Социальная практика.
Времяпрепровождение за активностями с другими больными. Они всегда играли вместе в карты.
Вместе с третьим.
С тем, с кольцом.
Как там его звали?
Она не помнила.
Дверь открылась, и в раздевалку зашла улыбающаяся начальница.
– Привет, товары привезли, ты готова?
– Иду.
Камилла надела футболку до конца, обулась в белые ботинки, проверила в зеркале, что бейдж прикреплен ровно, и направилась за начальницей в магазин.
68
Фредрик Риис принес багет и колу в комнату для брифов, заметив, что обстановка здесь сегодня отличалась от обычной. Свет включен. На экране пусто. Проектор выключен. Мунк, раскинувшись в кресле с чашкой кофе в руках, сидел за столом, рядом – пачка сигарет. Фредрику пришло в голову, сколько же места на самом деле занимал этот бык Уксен в комнате, со своими ста девяноста сантиметрами роста, сотней кило и невыносимым поведением. Риис сел на стул рядом с Катьей, и Мунк встал и сложил руки на груди.
– Всем добрый день. Сегодня наш бриф пройдет несколько иначе, чем обычно. Должен признать, что за последние дни мы потерпели несколько неудач, пора узнать, откуда ветер дует, и спланировать, как мы это сделаем, а также понять, в какой точке мы сейчас находимся.
Мунк отпил кофе, почесал бороду и немного подумал, прежде чем продолжить.
– Сперва про Мию. Ее выписали из больницы вчера вечером, и я сказал ей пару дней побыть дома. Она в относительно хорошей форме. Два перелома руки, ей наложили гипс, сделали пару швов на виске, и у нее несколько мелких трещин в челюсти, но в остальном все нормально. Она передавала всем привет и хотела, разумеется, прийти немедленно, но я сказал, что ей пора немного отдохнуть.
– Вчера мы встречались с руководством, – начала Голи, но Мунк перебил ее.
– Я сам, Анетте.
Он повернулся от Голи к собравшимся, выставив перед собой руки.
– Ладно. Как уже сказала Анетте, вчера состоялась встреча с руководством. Меня вызвали к Драйер на ковер, где мне уже давно следовало побывать, и я признаю свою вину…
– Крипос?
Вопрос Катьи вызвал невнятное перешептывание у присутствующих.
– Она угрожает этим, да, но мне удалось выиграть немного времени, поэтому пока работаем как обычно. Мне пришлось немного приврать, но…
– Что? Зачем это?
Снова Анетте.
– Ну, у меня не было выбора. Она хотела получить конкретный ответ, почему мы должны продолжать, и я дал ей его.
Мунк пожал плечами.
– И что ты сказал?
– Я сказал, что у нас есть договоренность с психбольницей Гаустад, что нам дали доступ к картам пациентов.
– Какого черта, Холгер? У нас же нет никакого доступа!
– Нет.
– А почему его нет?
Это спросила Анья Беличек.
Анетте вздохнула.
– Медкарты в медицинских учреждениях, особенно психиатрических, – предоставление доступа к ним – это попирание всех прав. Это невозможно, мягко говоря. Живые пациенты должны сами разрешить нам доступ…
– И Хельмер не разрешил?
– Нет. И даже что касается умерших, нужно отправлять запрос, предоставить его судье, потом будет слушание, возможность обжаловать решение. Это может занять многие недели…
– Особенно когда очевидно, что ни один из них не наш преступник и даже не подозреваемый.
Катья достала из кармана мячик и покачала головой.
– Вот именно, – кивнул Мунк.
– Так мы больше не берем во внимание Хельмера и Лёренскуга?
– Конечно же берем. Как я это вижу – других мест для поиска у нас нет, и надо копать там. Если ошибаюсь, высказывайтесь, пожалуйста. В последнее время я принимаю не лучшие решения, полностью признаю свою вину.
Коллеги промолчали.
– Ладно, вот мои мысли. Какой-то студент под именем Франка Хельмера нарисовал картину с мальчиком и барсуком. Катья, ты вчера туда ездила, верно?