Белая как снег
– Да-да, но все-таки…
– У тебя слишком много предрассудков, старичок.
Она скорчила гримасу, вернув леденец в рот.
– Теперь документы из реестров Брённёйсунна. В тысяча девятьсот девяносто втором году Хельмер основал фирму под названием «Хельмер Финанс». Но дела особо не пошли. Я нашла два требования переслать налоговые отчеты, в девяносто третьем он разорился. Далее до 1996 я ничего не нашла. В девяносто шестом он учредил новую фирму, «Хельмер Сантехники», и она, судя по всему, еще работает, в Люсакере, на нее я тоже кое-что нашла в налоговой…
Она подняла взгляд на стену и вернулась за монитор.
– Я что, не распечатала его? А, вот оно. Требование заплатить налоги в прошлом году, почти три тысячи долга, который так и не выплачен. А больше ничего нет. Мунк что-нибудь говорил?
– О чем?
– О Франке Хельмере. Зачем мы вдруг проверяем этого парня?
– Не говорил, но сказал, что это важно.
– А мы, как обычно, узнаем все последними, – вздохнула Анья, сложив руки за головой. – Мы просто рабочие лошадки, делаем всю грязную работу.
По коридору мимо них прошел шведский психолог с телефоном у уха.
Анья наклонилась к Людвигу, кивнув в сторону шведа.
– Как думаешь, они с Мией?..
Она подняла брови.
– Чего? Что они… того? Нет, даже представить себе этого не могу. Он же на двадцать лет ее старше.
– Да, но все равно.
Она откинулась на спинку кресла.
– Он же симпатяжка, правда? С его внешностью работать психологом – впустую тратить время.
– И что же, по твоему мнению, он должен делать?
– Ну, я не знаю. Может, стать фотомоделью? В одном белье, на медвежьей шкуре перед камином? У меня дома.
– Не знал, что у тебя есть камин.
– Ха-ха, Людвиг. Неважно. Он красавчик. Но да, был бы лет на десять помоложе.
– Разве у тебя не было молодого человека?
Она вздохнула.
– Были, но ты же меня знаешь. Мне становится с ними скучно. Эти хорошие мальчики. Студент-стоматолог, например. И что мне с ним делать? Кстати, Аннете тебя тоже спрашивала?
– О чем?
– Она хотела все документы с упоминанием нашего красавчика-шведа. Но я ничего не нашла, а ты?
– Нет, не помню такого.
– Ладно, в общем, они ей нужны. Если увидишь его имя, пересылай мне. О’кей? А я притворюсь, что выполнила задание.
– Конечно.
– Спасибо.
Анья открыла еще одну банку колы рукой с татуировкой сердечка на запястье.
– Думаю сделать еще одну, как считаешь? Татуировку.
Она приспустила рубашку на плече и повернулась к Людвигу.
– Вот тут, было бы круто, что думаешь?
– Да, почему нет.
– Подумываю насчет Orzel Bialy, белого орла. Герб Польши. Золотая корона на красном фоне. Как тебе, хорошо, или я буду выглядеть как польская шовинистка?
Она встала и с оголенным плечом подошла к зеркалу, висевшему у крючков для одежды.
– Ну ты же и есть полячка.
– Вот и я так считаю. Будет круто.
Людвиг взял чашку из-под чая и собирался встать из-за стола, как в кабинет вбежала запыхавшаяся Анетте Голи с телефоном у уха.
– Где-где?
Анья вынула изо рта леденец и выпрямилась.
Голи прикрыла трубку рукой.
– Откройте «ВГ» в интернете, немедленно.
Снова в трубку:
– Да, непременно, Ханне-Луисе. Как иначе, мы работаем, я немедленно свяжусь с ним. Конечно. И перезвоню вам.
– Вот дерьмо, – сказала Анья, когда Людвиг открыл то же самое у себя на компьютере.
– Насколько все плохо?
Анья пробежала глазами статью.
– Плохо.
– Насколько?
Обычно спокойная Анетте Голи оттолкнула полячку от монитора и стала читать статью, открыв рот.
– Твою мать.
Нерадивые полицейские в поисках подозреваемого в убийствах преступника – друга детства Уле Гуннара Сульшера.
– Вот дьявол.
– Но Уксен же ничего там не выяснил?
– И я так думала, – прошипела Голи, с силой нажав кнопку на телефоне.
– Они даже имя его назвали, – сказал Людвиг.
– Что?
– Парня с травмой. У которого карьера пошла прахом.
– Анетте подбежала к Людвигу.
– Где?
– Вот здесь.
– Рогер Лёренскуг? У нас уже было его имя?
– Нет, я не слышал.
– Найдите на него все данные, все, что есть по этому Рогеру Лёренскугу. И назначьте повторный допрос тренера, вот этого на фотографии на фоне цветов. Черт тебя побери, Карл, почему нельзя нормально выполнить свою работу, я что, одна должна тут все делать?
Она крикнула в трубку, но никто не ответил.
– Рогер Лёренскуг, родом из Кристиансунна. Все, что сможете накопать.
Голи побежала к выходу, на ходу набирая новый номер.
– Принято, – кивнул Людвиг, положив руки на клавиатуру.
58Мунк нашел вывеску «Хельмер Сантехники» у обветшалого входа в бизнес-центр рядом со входом в торговый центр «CC Vest» в Лиллеакере, а вот в кабинет попасть не удалось. Он зажег сигарету, и в этот момент из машины вышла Миа, которой явно стало лучше. Вода и адреналин пошли ей на пользу.
– Ничего?
– Нет, постучал в двери соседних кабинетов, но никто ничего об этой фирме не слышал.
– Как странно.
– А там вы проверяли?
Он кивнул.
– Оба входа закрыты.
– Это же здесь?
К зданию подъехала светло-зеленая почтовая машина и остановилась у входа, и из нее вышел молодой парень в светло-зеленой немного тесной рубашке.
– Извините, вы часто сюда доставляете почту?
– Довольно часто, а что?
– Не знаете, где находится «Хельмер Сантехники»?
Почесав затылок, парень огляделся.
Мунк с ужасом вспомнил свое студенчество, когда сам недолгое время работал в таких конторах. Мизерная зарплата и убогая оранжевая форма, которой не было в размере «L», что он носил тогда, да и сейчас тоже.
– Что-то знакомое, – сказал парень, засунув под верхнюю губу кусочек жевательного табака.
– Вон там же.
Улыбнувшись, он показал на табличку у двери.
– Капитан очевидность, – покачала головой Миа. – Читать мы и сами умеем.
– Спасибо, – пробурчал Мунк, отмахнувшись от парня.
– Не за что, – улыбнулся тот, отдал честь и посвистывая исчез за дверью с посылкой в руках.
– Может, фирмы не существует? – предположила Миа. – Только вывеска?
– Может быть. Давай поедем к нему домой. Какой там адрес?
– Скюруннвейен, 25, Манглерюд.
Надев солнечные очки, Миа села в машину.
– Милые, правда? – спросил Мунк, выехав на Драмменсвейен. – Названия улиц в Манглерюде.
– В смысле?
– Ну, это же часть Осло, но они сохранили названия, словно это деревня. Ржаная улица, улица Стройки, Травяная улица…
– Ага, – пробормотала Миа, опуская стекло.
– …Лыжная улица, улица Плуга, улица Молота.
– Да-да. Что с тобой такое?
– Просто думаю.
Мунк опустил стекло и закурил.
– И чем могут помочь названия улиц Манглерюда?
– Я уже что-то подобное видел, много лет назад.
– Что вы видели?
– Табличку. На почтовом ящике на улице Молота. «Импорт Ларсена». Моя работа была следить за ящиком. И я целую неделю сидел в машине и смотрел за ним.
– И что произошло?
Они проехали Скёйен, и с неба посыпались капли дождя, мягко падая на лобовое стекло. Мунк выбросил окурок в окно и поднял стекло.
– Через шесть дней приехала машина, из нее выскочил парень. Подошел к ящику, снял табличку и уехал. Я следовал за ним всю дорогу до одного дома в Хаделанне, а там…
У него зазвонил мобильный. Он прикрепил его на держатель на приборной панели и нажал на кнопку громкой связи.
– Привет, Анетте, что там у вас?
– Привет, вы видели интернет-издание «ВГ»?
– Нет, а что там?
– Уксен, мать его…
Она была запыхавшаяся, как будто бежала.
– Он же ничего не выяснил в своей поездке, так?
– Какой поездке? В Кристиансунн? Нет, ничего, а что?
– Новости опубликовали везде. Драйер в ярости…
– Спокойно, какие новости?
– Получивший травму в детстве хромой мужчина, которого видели около места преступления. Который сказал, что играл в одной команде с Сульшером. Оказалось, все это правда. Какой-то журналист поговорил с его бывшим тренером и сделал чертовски хорошую работу, в отличие от нас.