Белая как снег

– Что ж, – сказал Мунк, снова нажав на кнопку. – Филип Петтерсен.
Он оглядел собравшихся.
– Наши патрульные следят за ним уже почти двадцать четыре часа. Сегодня мы хотим нанести ему визит.
– Сорри, – перебила его Анетте Голи. – Забыла сказать, что восемь лет назад Петтерсен был зарегистирован по адресу в Гётеборге. Всего в часе езды от шведского места преступления. Потом он сменил адрес, секунду…
Она снова заглянула в свои бумаги.
– Да, он сообщил о возвращении в Норвегию, в Лёренскуг, в августе тысяча девятьсот девяносто третьего, всего через месяц после тех убийств в Швеции.
Собравшиеся забормотали.
– Итак, – Мунк опять взял слово. – Филип Петтерсен, пятьдесят один год, бывший охранник. После брифа поговорим о нашей стратегии работы с ним, я сообщу, кто будет участвовать.
Все зашевелились и почувствовали небольшое облегчение. Фредрик Риис ощутил на своем усталом лице улыбку.
Наконец у них есть зацепка.
– Можно я?.. – начал Уксен, но его тут же прервал Мунк.
– Повторюсь – я сообщу вам, как мы проведем разговор и кто будет этим заниматься, но надо сказать, что я относился бы к этому с осторожным оптимизмом.
В свете проектора на лице Мунка появилось подобие улыбки.
– А пока продолжим. Демография наших жертв. Семьи, друзья, учителя. У кого что есть?
Фредрик с Катей одновременно подняли руки.
– Катья, слушаем.
– Томми Сивертсен жил один с матерью, Ханной Сивертсен. Как вы уже слышали, я должна была забрать ее в аэропорту, но ей стало плохо, и ее не пустили на борт. Сейчас она…
Анетте бросила взгляд в тетрадку.
– В госпитале «Витас» в Аликанте. Вчера вечером я говорила с ее лечащим врачом, он почти ничего мне не сообщил, но я связалась с представителем из Министерства иностранных дел, он сегодня заедет в больницу сюда и сообщит мне всю информацию.
– Хорошо, – кивнул Мунк.
– По другим родственникам я нарыла немногое. Отец, видимо, неизвестен, а у Ханны, матери, есть сестра в Финнмарке, но, судя по всему, они давно не общались.
Она полистала свои записи.
– Что по соседям. Те, кто, по словам матери, должны были присмотреть за мальчиком, изменили показания. Теперь они говорят так: Да, мы должны были, но не знали, что на этой неделе…
Нидерландка покачала головой и поднесла к губам воображаемую бутылку.
– Там каша в голове. Я с трудом зашла в их квартиру – все завалено пустыми бутылками.
– Хорошо, спасибо, – сказал Мунк и хотел было идти дальше по списку, как вдруг у него зазвонил телефон.
Он посмотрел на дисплей и неожиданно улыбнулся.
– Перерыв пять минут, а потом я вас кое с кем познакомлю, хорошо?
13
Переполненная всем произошедшим за последний час, Миа Крюгер сидела в кабинете у Мунка. Накануне вечером она несколько часов ходила туда и обратно по Майорстуевейен, но чуда не случилось. Без сил она рухнула в постель – к счастью, в пустой квартире, соседская вечеринка кончилась – снова с грызущим чувством, что ее обманули. Полли. Наркоманка из Бергена. Миа так и осталась наивной дурочкой. Думала, что наркоманы с площади хотят ей помочь. Как-то один из них сказал ей: Нельзя доверять нарикам. За дозу мы сделаем все что угодно, скажем все что угодно – нас волнует только доза. Увы. Он косо ухмыльнулся, обнажив коричневые зубы, и протянул руку, в которую Миа положила несколько десятков крон. Одна из тех, кто путешествует. Что это значит? Наверное, бред какой-то.
Миа уснула с мыслью о фотографиях гипса на руке мальчика. Все имена написаны полностью. И вдруг эта буква, стоит особняком, в самом низу, с точкой.
«W».
У нас общий бриф в девять.
Ты придешь?
Как ни странно, Миа проснулась отдохнувшей.
Боже, Миа!
О чем тут думать?
Конечно говори «да».
В трамвае полно людей – по их лицам видно, что они явно не в восторге от грядущего дня. А Миа улыбалась всю дорогу, ощущая, как колотится сердце под курткой. Чуть ли не с гордостью, остановившись перед колоннами, она посмотрела на здание кремового цвета. Немного опоздала, но он не будет сердиться. Его лицо со светло-рыжей бородой озарила улыбка, когда он вышел из лифта, готовый практически обнять Мию.
 
Добро пожаловать, Миа.
Как здорово.
Я очень рад.
Пойдем, познакомишься со всеми.
Обходя большую комнату для брифингов, Миа вдруг неожиданно растерялась. На стенах новые фотографии. Картинок из порножурналов. Бутылок из-под лимонада.
Она никак не могла сосредоточиться.
Рукопожатия, кивки, улыбки.
Катья.
Высокая, как олимпийский атлет.
Привет, привет.
Фредрик.
В костюме и с приветливой улыбкой.
Привет!
Карл Уксен.
Громогласный и с татуировкой якоря на руке.
Людвиг и Анья.
Привет, мы уже знакомы.
Анетте Голи.
В том же костюме банковского клерка, но сама намного дружелюбнее.
Я набросала для тебя рабочий договор. Обсудим после брифа.
И вот ее взяли в оборот.
На этот раз говорить нужно перед целой аудиторией.
Опять эти фотографии.
Мунк подготовил серию снимков специально для Мии. Словно гордый отец, он сидел у экрана, переключая слайды и комментируя их, освещенный лучом проектора.
Но ощущения, что она в цирке, не было.
Слава богу.
Как ни странно, все выглядело правильно.
На этот раз все по-другому.
По-настоящему.
Полицейские приняли ее с распростертыми объятьями, а она пока не могла понять, как к этому относиться, все произошло слишком быстро.
– Я решил рискнуть, – улыбнулся сидящий с сигаретой в зубах Мунк и достал что-то из выдвинутого ящика письменного стола.
Он положил на него карточку на ремешке для шеи.
– Это мне?
– Раз будешь у нас работать, тебе нужно удостоверение. И, что не менее важно, вот это.
Он отпер другой ящик и положил на стол пистолет.
– Ты знакома с этим?
– Да.
Кажется, Мунка не вполне устроил ее ответ, и она продолжила:
– Глок семнадцать, safe action, девять миллиметров, семнадцать патронов в магазине, с опцией до тридцати трех. Производство Австрия, Glock Ges. Популярный во всем мире пистолет, особенно у военных. Приобрел популярность после фильма Брюса Уиллиса «Крепкий орешек 2».
– Э-э…
– Да, я знаю, что его называют Глок семь, но на самом деле это семнадцать. Четвертое поколение, как этот.
Миа кивнула на пистолет и нащупала в кармане мятную пастилку.
Мунк слегка засмеялся.
– Я имел в виду, умеешь ли ты стрелять.
– А, извините. Умею. Но ведь полицейским в Норвегии нельзя носить оружие.
Мунк снова улыбнулся и извлек магазин из рукоятки.
– Да-да. Ты скоро увидишь, что у нас тут много привилегий, поэтому мы и отделились от остальной полиции. В том числе и ношение оружия.
Он написал что-то на бумажке и придвинул к Мии.
– Что это?
– Твоя зарплата.
Миа потеряла дар речи.
– В кронах.
Мунк с улыбкой откинулся на спинку кресла.
– Вот это да, ничего себе…
– Анетте позже зайдет, чтобы ты подписала договор. Так что, мы договорились?
Снова улыбка и рука, протянутая к Мии.
– Добро пожаловать в команду. Мы подготовили тебе кабинет, в углу в самом конце коридора. Я попросил Людвига отобрать для тебя самое важное по Швеции, чтобы тебе было с чего начать. Еще там будет лежать папка по Филипу Петтерсену, со всеми данными, что нам удалось собрать на этот момент. Что-то мне подсказывает, что он не имеет отношения к делу, но надо же с чего-то начать.
Миа последовала по коридору за новым начальником.
– Скажи, если тебе что-нибудь понадобится, хорошо?
– Хорошо, спасибо, – пробормотала она и осторожно пошла по коридору в поисках своего кабинета.
14
Фредрик Риис сидел около учительской в школе Финстад, довольный заданием Мунка. Школа. Учителя. Дети. Люди, окружавшие мальчиков, которых больше нет в живых. Траурный приспущенный флаг колыхался на легком ветру, атмосфера в желтом здании была соответствующая. Тихий ужас. Еле слышный голос директора в кабинете: Силье вас примет, как только закончит вести урок в пятом классе, после этого она в вашем распоряжении. Классный руководитель шестого «B». Она знает о мальчиках больше всех. Мы обсудили политику конфиденциальности, но полицейские, которые приходили вчера, сказали, что она отменяется в случае смерти, это так? Я поговорила с руководством школы, они обещали помочь, но в пределах разумного. Не то чтобы нам было что скрывать, но у нас же есть свои опасения, не так ли? За других учеников. Родителей. Кстати, вы что-то знаете про похороны? Все, конечно, хотят пойти, но у нас три сотни учеников и тридцать учителей, всем же не хватит места в церкви? Наверное, в обычных обстоятельствах эта женщина за пятьдесят, с короткой стрижкой и очками в белой пластиковой оправе, строгий руководитель, но сейчас ее взгляд был отстранен, а ответственность за случившееся, которая навалилась на нее, явно оказалась ей не по силам. Директор. Потерявшая двоих учеников. Она придет через десять-пятнадцать минут, не позже. Вы что-нибудь хотите? Воды? Или чашку кофе?