Жемчужина боярского рода 1

С момента первого разговора прошли сутки. Все формальности в конторе были улажены, оставалось подождать, когда адская магическая карусель на границе аномалии стихнет после очередного всплеска.
Досадно. Нас всех одинаково бесила задержка, хотя и по разным причинам.
– Вчера, боярыч, – спокойно напомнила я, даже не оборачиваясь. – Мы вроде еще даже границу аномалии не перешагнули. С чего вдруг вашей памяти шалить?
  
– Хм… – Тон Игоря ничего хорошего не предвещал. – А еще раньше? Впрочем, неважно. Скажите, Еж, вы женщина?
– Только заметили? – Я не смогла скрыть легкого злорадства, за которым прятался нешуточный страх – вдруг приглядится и все же узнает во мне прежнюю Оленьку? Одновременно в голове всплыло бессмертное из прошлой жизни: «Корнет, вы женщина?» – и захотелось рассмеяться. Но я сдержалась. – После того как подписали все бумаги и мы обменялись клятвами, которые не может нарушить даже потомственный боярыч?
– Я просто уточнил, – холодно отбрил Снежинский.
– Что, правда?! – Орловский не стал изображать равнодушие, наоборот, очень бурно отреагировал: взмахнул своей шикарной челкой, по которой сохла половина академии, широко раскрыл глаза, вскинулся весь, загорелся изумлением и любопытством. – Тать, проспорил! Вот ты гад, Снег, опять развел меня, как первокурсника!
Услышав такое, я все же обернулась от двери, чтобы посмотреть на этих двоих. Значит, они еще и поспорили на то, парень я или девчонка? Со времен академии не изменяют своим привычкам. Правда, тогда они спорили, кто быстрее соблазнит и разведет на свидание с записочками очередную нежную боярышню.
Дальше свиданий в приличном месте и записочек, понятное дело, зайти не могло – родня боярышни либо башку открутит за урон ее чести, либо свадьбу устроит, если сам спорщик и та самая боярышня еще не сговорены.
А вот с простолюдинками, если верить слухам, боярычи так не церемонились… Ну-ну. Не думаю, что в аномалии у них будет время заниматься глупостями. Да и я не то чтобы наивная дева, мечтающая получить отсвет высокой силы в незаконнорожденном потомке.
– Раз мы все выяснили, я могу идти? – Вежливость в обращении с клиентами прежде всего. Конечно, внутри аномалии я могу и орать, и матом крыть, когда очередной дурень прется в ловушку, разинув рот. И никто мне поперек слова не скажет.
А здесь они клиенты, я наемник, деловой этикет – прежде всего. Как с моей стороны, так и со стороны боярычей. Те, кто правильно понимает свое достоинство, никогда не опустятся до мелких придирок и хамства по отношению к нижестоящим.
– Постойте. – Снежинский, передав другу какую-то бумажку, подошел ко мне. – Я хотел уточнить еще кое-что.
– Уточнять надо было до заключения договора. – Я изо всех сил держала себя в руках. Близость этого мужчины действовала на меня странно. Нет, я не тряслась от любви, вожделения или робости. Или что там было в голове оригинальной Оленьки? Скорее он меня раздражал и настораживал. И чем ближе подходил, тем сильнее я чувствовала влияние его магии.
– Это не относится к вашей работе и аномалии, – холодно пояснил блондин.
– Вот как? В таком случае я не обязана отвечать. – Поскольку вопрос с моим полом прояснился, нужды тщательно подбирать слова, выискивая неопределенные формулировки, больше не было.
– Не обязаны. – Мне кажется, с этим утверждением Снежинскому было смириться труднее всего. – Но я был бы признателен.
– Хорошо, спрашивайте. – Слишком нарываться не стоило.
– Какими духами вы пользуетесь, Еж?
Чего? Вопрос по-настоящему меня ошарашил.
– Никакими. – После секундной паузы уверенность вернулась в голос. – Аномалия не любит сильных, резких и тем более искусственных запахов.
– Хм… – явно усомнился Снежинский, шагнул ко мне вплотную и втянул воздух ноздрями, как какой-то хищник, вынюхивающий добычу. – Странно… мне показалось…
– Вам показалось. – Холода в голос я тоже могу добавить. – Еще вопросы?
Вопросы были. Но озвучивать Игорь их не стал. Понял, что я могу и послать. Вежливо, но далеко.
Где-нибудь в столице мне бы живо указали мое место и заставили откровенничать. Но здесь, вдали от цивилизации и бок о бок с опасностью, могу себе позволить самостоятельность, независимость и даже строгий тон.
– Граница стихнет минимум через сутки, – сообщила я на прощание. – Посыльный из конторы заранее сообщит вам точное время отправки. Разрешите откланяться, господа.
Тьфу на тебя, Снежинский! Что ты там унюхал такое?
Выскочив из конторы, я завернула за угол и остановилась, чтобы сама себя понюхать. Ничем не пахну! Травяным мылом самую капельку – так это нормально, я же моюсь каждый день!
М-да… Ладно, будем считать, что у Снежинского обонятельные галлюцинации и меня они не касаются. Других забот хватает. Мне еще надо приготовиться к визиту столичной родни.
– Ох, Оленька. – Марфа встретила меня в сенях дальнего флигеля, там, где по официальной легенде затворилась лишенная магии боярышня. – Неладно все. Эти аспиды раньше времени заявились! Да не просто так! Я тут подслушала, они вроде как с проверкой, а на самом деле нацелились идти в аномалию вместе с твоими боярычами!
– Какими моими… – машинально переспросила я, но тут же спохватилась. – Да ты что?! Кто б их взял. У меня в договоре на сопровождение трое парней, и никаких лишних людей не предусмотрено!
– Они какую-то бумагу привезли, – вздохнула Марфа, споро помогая мне переодеваться. – То ли для Снежинского, то ли для начальника кордона. Но это дело десятое, главное в другом: требуют тебя из затвора, дескать, волю рода должны сообщать лично!
– Да елки-палки! – Я натянула черный балахон, очень похожий на монашеский, прямо поверх рубашки и узких брюк. – Что еще за воля рода?
– Про это не вызнала, молчат, аспиды, видать, в дороге все, что хотели, обсудили между собой, – угрюмо поведала Марфа, помогая мне замотаться в черный платок. На паранджу он не тянул, но, если выбелить лицо специальной пудрой, нарисовать синяки под глазами и еще кое-какие декоративные детали, в этом полутрупе никто не узнает ни прежней Оленьки Барятинской, ни проводника по кличке Еж. – Но вряд ли это что-то хорошее!
Ох, как же она была права…
 
Глава 4
 
– Держись, Ежонок. Все пройдет, как страшный сон. – Марфа на прощание быстро перекрестила меня и поцеловала в лоб.
Я кивнула и направилась к гостиной, где уже расположились гости из столицы. Сердце билось быстро, и я старалась замедлить дыхание, чтобы сохранить спокойствие. За дверью слышались голоса: Алиса и тетушка Серафима разговаривали с Николенькой, обсуждая то, как обветшал дом.
Я медленно вошла в комнату, делая вид, что едва держусь на ногах. Склонив голову, сделала слабый реверанс и едва слышно прошептала:
– Приветствую вас, тетя, кузина, кузен… очень рада повидаться. Что привело вас в эту глушь? Надеюсь, дела рода идут хорошо?
Алиса первая обернулась и осмотрела меня с головы до ног, на ее лице мелькнула тень злорадства, но она быстро сменила ее на сочувственное выражение.
– Ольга, дорогая, как же ты исхудала! – проговорила она с фальшивой заботой. – Надеюсь, ты не слишком страдаешь в этом затворничестве.
– Спасибо, Алиса, – ответила я, стараясь удержать голос дрожащим. – Мое положение не оставляет мне выбора.
Тетушка Серафима, успевшая во время этого короткого разговора просканировать меня с ног до головы, встала с банкетки и подошла ближе. Ее холодные глаза странно блеснули.
– Как печально видеть тебя в таком состоянии, Ольга. Но, к сожалению, жизнь не всегда благосклонна к нам. – Ее голос был ровным и бесстрастным.
Николенька, стоя в стороне, молча наблюдал. Его взгляд был полон презрения, и я чувствовала, как он оценивает каждое мое движение.
– Я благодарна вам за визит и заботу. – Слова давались тяжело, зато и звучало это правдоподобно скорбно. – Прошу прощения, что не могу предложить более теплый прием. Я стараюсь беречь деньги рода и не тратить больше, чем мне положено…