Жемчужина боярского рода 1
Аномалии, или, как их тут называют, заповедники, – это нечто вроде белых пятен, привязанных к определенным точкам на карте. Законы физики и магии там играют в прятки, забывая, кто ведущий.
За несколько веков кланы выяснили только одно: в гуще искаженной реальности их родовая сила бесполезна, как зонтик против снежной бури. При попытке уничтожить такой заповедник магия может взбеситься и превратить в белое пятно на карте целую страну.
Кланам пришлось смириться, что у простых людей без силы есть нечто, без чего боярские снобы не выживут. Только тот, в ком не осталось или никогда не было и капли родовой силы, сможет не только войти в заповедник, но и провести с собой магов.
– Я уже всему что угодно поверю. – Марфа посмотрела на меня с таким выражением, будто язык ей жгла неприятная новость. Ее обычно румяные щеки, похожие на две сдобные булочки, сегодня казались недопеченными.
– Что?! – Я даже на мгновение забыла про Снежинского.
– Уведомление пришло. Из столицы едет кое-кто из Барятинских. Похоже, решили проверить, как мы тут обустроились и откуда деньги на взносы в родовую казну. Дом-то вместе с лавкой все равно принадлежит Барятинским. И мы обязаны их принять. Они над нами властны, пока ты не добудешь именное дворянство и не выйдешь из-под опеки рода.
Я застыла на месте, чувствуя, как сердце затапливает тревога, смешанная с досадой. Какого черта, они все сговорились, что ли?!
– Когда это счастье на нас свалится? – прозвучало почти равнодушно, хотя внутри все кипело.
– Через пару дней, – ответила Марфа, живо выставляя на стол горшок с борщом и доску с нарезанным хлебом.
Ее сильные красивые руки ловко управлялись с кухонной утварью. Меня всегда успокаивала Марфушина уютная домовитость.
– Надо будет приготовиться… Ольга Владимировна у нас в затворе, дни скорбных нынче, кстати, так что можешь еще неделю с лишком не показываться. Потом мелькнешь в молельной, с родней поздороваешься – и обратно в затвор.
Я мрачно кивнула, чувствуя, как старые раны начинают зудеть при мысли о незваных гостях. Как будто мне мало Снежинского с компанией. Теперь еще и родня на пороге. Не просто родня – люди, имеющие право указывать, как мне жить. Точнее, не мне, а Ольге Барятинской, тихой затворнице, которую мало кто в городе видел. Официально она болеет после потери дара, чахнет, сохнет и вот-вот помрет. Но все равно имеет долю в травной лавке, которую мы с Марфой открыли на паях. С меня – редкости из аномалии, с нее – умение варить снадобья и правильно их продавать.
Одно хорошо: даже столичные родственники не могут своей властью выдергивать из молельного затвора опальных боярышень. Особенно в сорокадневник всех скорбей. Очень надеюсь, что они уберутся раньше, чем сорокадневник закончится. Терпеть не могу рядиться в прежнюю Оленьку. Даже в строгом затворном наряде, с густой вуалью на лице, а все равно чувствую себя неуютно в ее образе.
Хотя это, конечно, свинство, бросать Марфу в такой момент. Я уже насмотрелась, как клановые относятся к простолюдинам.
– Может, помимо работы в лавке, несколько дней поживешь у Петровича? Он только рад будет. Чего тянете, давно бы поженились.
– Ну вот еще! – На столе вдобавок к борщу появилась миска с пирогами.
– А почему бы и нет, Марфуша? – откусив от пирога с визигой, спросила я. – Он же как родной.
– Ага, родной, – буркнула Марфа, – только наглый. Как его кот Семен, который не даст мне спать ночами. Ты же знаешь, как он мяукает, когда голоден. А голоден он всегда.
Я рассмеялась, представив, как Марфа сражается с ненасытным котом.
– Да и на кого я дом брошу? На этих, столичных? А вдруг они решат к тебе в затвор лезть? Кто остановит? И потом ты вернешься из аномалии, а тут вместо отдыха… – Она только сердито махнула рукой.
– Значит, будем готовиться вместе к их визиту, чтобы не к чему было придраться. – Успокаивающе подмигнув, я сменила тему: – Кстати! Представь, столкнулась сегодня с Лемешевым. Хотел… – И замялась, пытаясь найти подходящие слова. Говорить с налета о другой встрече не хотелось. Снежинский – слишком серьезно. Страшно…
– Что, опять предложил руку и сердце? – Марфа подняла бровь, ее глаза сверкнули шалостью.
– Не то чтобы… – Я несколько неловко засмеялась. – Он все еще мечтает, что сможет купить меня, как одну из своих драгоценностей.
Марфа вздохнула, улыбнулась и пододвинула мне тарелку с борщом.
– Какие они все… мужчины. Он же думает, олух, что ты Барятинским не чужая, хотя до опальной лишенки не додумался. Небось, поверил слухам, думает, я тебя от боярина нагуляла и от рода прячу. Хочет выгоды – фамилия слуги рода откроет те двери, какие одними торговыми деньгами не отворить. Но ты у нас сильная. Справишься и с этим.
– Справлюсь. Марфуш, а кто именно из родни приедет?
– Сначала ты скажи, что случилось. Вижу ведь, мнешься, – насупилась Марфа. Когда у нее такое лицо, спорить бесполезно.
– Большой заказ на сопровождение. – Я смотрела в ложку и боялась поднять глаза. – Трое боярычей до Лилового озера.
– И что? – сначала не поняла Марфа. – Первый раз, что ли…
Тут она ахнула и уронила полотенце:
– Быть не может! Он?!
– Ага… – Я опустила голову еще ниже.
– Понятно, чего эта фифа решила в нашу глушь заявиться! – неожиданно злым голосом прошипела Марфа.
– Алиса?! – Я вскинула голову. – Это она едет? Ага-а. М-да. А с ней кто?
– Как обычно, – пожала плечами моя сердитая домохозяйка. – Тетушка Серафима и братец Николенька, чтоб ему…
– У-у-у… – Аппетит со свистом улетучился. Я продолжала жевать, только чтобы не обидеть Марфу. – Значит, так. Сама их встречу, якобы выгляну на часок из затвора, сделаю исключение. И сама же поведаю, что Марфа, дескать, в лавке занята, не взыщите. Дело для рода тоже важное. А ты к Петровичу. Без разговоров. Я и сама, как из аномалии вернусь, к вам прибегу. Снежинский, если повезет, сразу уберется в столицу с добычей, и эти пиявки следом. Глядишь, даже боярышне опальной не придется второй раз из затвора выходить.
– Ты уверена, что Снежинский не за тобой явился? – Марфа села напротив и горестно подперла щеку кулаком. – Я имею в виду, не за боярышней Ольгой?
– Уверена, – твердо ответила я, пытаясь скрыть тревогу, которая вновь заползла в душу. – Снежинский? За мной? Нет, Марфуша, это не про него. Он слишком… Ну, знаешь сама. К тому же что-то я не вижу его здесь, и вестей он не присылал, что хочет, мол, бывшую невесту повидать. Нет, у него дела другие.
Марфа кивнула, но в ее глазах я увидела остатки сомнения.
– Ладно, – сдалась она. – Петрович будет рад. Я и здесь, и в лавке справлюсь до приезда этих… – Она наморщила нос. – Встретим их вместе, потом ты обратно «в затвор», а я якобы по давней договоренности на работу, не зря же травница не из последних. Скажем, дескать, большой заказ, подвести нельзя, боярышня под свое имя гарантировала. Долю с нашей лавки род взять не гнушается, а доля ведь немалая. Вот и отговоримся. Уйду до твоего возвращения. У меня все хорошо будет, не бойся. И чем отвлечь снобов, всей улицей придумаем. У нас тут не столица, конечно, но свои приключения найдутся.
Я улыбнулась, чувствуя благодарность за ее постоянную поддержку. Если бы не Марфа, я тогда, пять лет назад, может, и не выжила бы…
– А теперь расскажи мне все об этом заказе, – настояла она, возвращаясь к нашему обеду. – Трое боярычей, говоришь? Кто, кроме Снежинского? И в самое сердце аномалии? Ну ты и нарвалась на историю!
– Да, вот так всегда, – вздохнула я. – Ищут приключений на свою голову, а находят… меня.
Мы рассмеялись, и я начала рассказывать о предстоящем путешествии, стараясь подобрать слова так, чтобы Марфа не волновалась больше чем нужно. Но в глубине души сама чувствовала, что это путешествие будет отличаться от всех предыдущих. И кто знает, может быть, встреча со Снежинским изменит не только мою судьбу, но и судьбу многих людей.
Глава 3
– Мы с вами раньше никогда не встречались? – Слова Снежинского ударили словно камень в спину, когда я уже стояла в дверях.