Желанная и вероломная

Холодея от ужасных предчувствий, он приехал на поле битвы и расспросил каждого оставшегося в живых янки о местах захоронения погибших, но о Дэниеле не узнал ничего.
К этому времени уже были приблизительно подсчитаны потери, понесенные в этой битве. За один день под Шарпебуртом было пролито больше крови, чем в любом другом сражении.
Друзья, печально качая головами, пытались отговорить его от поисков брата. Однако он верил, что тот жив, и не отступался. Так он и оказался возле этой небольшой фермы.
Миссис Майклсон, сложив руки на коленях и потупив взор, начала рассказывать.
Затем, прервав повествование, подняла глаза. Огромные, чарующие, невероятно серые. Одета девушка была весьма скромно: голубое платьице, отделанное белым кружевом и застегнутое под горло. Просто образец милой молодой хозяйки фермы.
Роскошные каштановые волосы золотом струились по плечам. Манеры ее были безупречны. Но под внешней простотой и благовоспитанностью угадывались неведомые глубины. Несмотря на внешнее спокойствие, в ней чувствовалась внутренняя энергия. Если бы он не был так влюблен в собственную жену, то, наверное, подпал бы под чары этой фермерши. «Да и теперь, — подумал он, едва заметно улыбнувшись, — чем меньше будет знать Кирнан о миссис Майклсон, тем лучше».
— Дэниел был тяжело ранен? — решил уточнить Джесс.
Келли покачала головой:
— Нет. Он потерял сознание, наверное, от сильного удара по голове. И кроме того, у него открылась старая рана. Мне и раньше приходилось ухаживать за больными, но опыт мой по этой части невелик. Когда у него начался сильный жар, я просто обтирала его холодной водой и Дэниел выздоровел.
Джесс кивнул. Значит, она выхаживала Дэниела, боролась за его жизнь.
Но полковник не удержался-таки от главного вопроса:
— И вы не выдали его патрулю янки?!
Келли пожала плечами:
— Вокруг и без того было много трупов.
Джесс откинулся на спинку стула и усмехнулся краешком губ.
— Я слышал от своих коллег, да и по собственному опыту знаю, что мятежники отличаются скверным характером, но на войне я встречал и хороших людей. Врачи-янки, например, изо всех сил борются за жизнь каждого человека независимо от цвета мундира.
— Но помилуйте, сэр, откуда же мне было знать, к плохому или хорошему человеку он попадет, — возразила она. — Я знала, что у него брат — врач в войсках Союза, но у меня не было возможности отыскать вас. К тому же…
Келли, не закончив фразы, опустила глаза.
— Продолжайте.
— Некоторое время я была его пленницей в своем собственном доме. И как только поняла, что у него жар, поклялась, что не выдам его. Я дала ему слово, понимаете?
Нет, Джесс не вполне понимал.
— Но как же получилось, что он оказался в Олд-Кэпитол? — спросил он.
Казалось, щеки у нее вспыхнули, — Сэр, я не знаю, известно ли вам, что вашего брата северяне считают очень опасным человеком. Меня поставили перед выбором: плен или смерть, — сказала она, снова опуская глаза. В голосе ее сквозило отчаяние. — Они хотели взять его живым, надеясь на повышение в чине. И я уверена, что ему сохранили жизнь.
— Кто его брал? Вам известно?
— Да, одного я знаю, — отозвалась девушка, пренебрежительно махнув рукой. — Некий Эрик Дабни. Знаете?
Джесс наморщил лоб. Он неплохо знал офицерский состав по западным кампаниям, потому что в ту пору сам служил в кавалерии, пока не сформировался особый медицинский корпус.
Капитан Эрик Дабни. Любопытный тип. Поговаривали, что он очень осторожен, если не труслив, и старается не лезть в пекло.
Трудно себе представить, что он смог скрутить Дэниела!
Разве только у него были подручные.
Келли с тревогой всматривалась в глаза толковника:
— Как вы думаете… он добрался до Олд-Кэпитол живым?
Джесс кивнул, искоса взглянув на девушку. В глазах ее светилась надежда.
Почему бы и нет? Работая в госпиталях — «латая» раненых, — он понял, что война ничего не изменила. Люди оставались людьми, просто у одних имелось понятие о чести, у других — нет. Его жена Кирнан, оставаясь страстной конфедераткой, обращалась с ранеными янки так же бережно, как и с ранеными мятежниками.
 
— Я не знала, что мне делать, — пробормотала вдруг Келли, подняв на него влажные серые глаза. — И потому я решилась, подумала, что он будет в безопасности. По крайней мере я надеялась на это. — В ее голосе снова послышалось беспокойство. — Вы ведь тоже полковник, доктор Камерон?
Думаю, если бы вы съездили в тюрьму и сказали, что он ваш брат, то там, возможно, позаботились бы о нем. В тюрьме по крайней мере он не будет ввязываться в бой. Дэниел такой отчаянный… — Заметив в глазах Джесса явный интерес, она, покраснев, замолчала. — Или я не права?
— Может быть, правы, — уклончиво ответил Джесс, не пояснив, что вряд ли Дэниел задержится в тюрьме надолго. Брат будет сразу же искать возможность выбраться оттуда, и как только появится хоть малейший шанс, он им воспользуется.
Келли снова опустила глаза, и Джесс едва удержался от ухмылки. «Узнаю братца, — подумал он. — Упал бы возле фермы какой-нибудь старухи или седовласого старца! Так нет же? Дэниел умудрился свалиться именно здесь, возле этой экзотической красавицы!» Брат разбирался в лошадях» умело владел саблей, чертовски хорошо вел разведку — и знал тол» в женщинах.
До Джесса вдруг дошло, в чем причина нервозности девушки. Наверное, она не только выхаживала Дэниела во время лихорадки: дело между этими двоими, вероятно, зашло далеко.
Камерон отхлебнул кофе, стараясь не подать виду, что многое прочел по глазам Келли. Она была незаурядной женщиной, эта миссис Майклсон: элегантная, сдержанная, хорошо воспитанная.
«Повезло тебе, Дэниел» — додумал он.
— Не беспокойтесь, миссис Майклсон, — произнес Джесс. — Я поеду туда и увижусь с братом. И поинтересуюсь, в каких условиях его содержат. Ведь вы на нашей стороне, я правильно понял? — спросил он, вопросительно подняв бровь.
— Которая из сторон «наша»? — сухо спросила девушка.
— Ну, в данном случае я имею в виду Север, — усмехнулся Камерон. — Но, как вам, наверное, известно, мой дом на Юге. Горько сознавать, миссис Майклсон, что нельзя просто взять и съездить домой.
— Могу себе представить, сэр.
Джесс пожал плечами.
— Жду не дождусь, когда все Это закончится. И я наконец увижу свой дом над рекой… Знаете, миссис Майклсон, ведь у меня там жена и сын.
— В Виргинии?
— Да. У нас очень старая плантация. Первый камень Камерон-холла был заложен еще в середине шестнадцатого столетия.
Дом изыскан и очень краске, и я молю Бога, чтобы его не разрушили.
— Должно быть, хорошее место, — задумчиво протянула Келли.
— Когда-то поместье процветало, теперь же плантации в запустении, потому что некому их обрабатывать. Хозяйством у нас всегда занимался Дэниел. Он знал, как содержать дом, что сеять, когда и куда сбывать продукцию. Когда мы вернемся, все уже будет по-другому. — Он помолчал. — Если мы вообще вернемся. Не знаю, Келли. Говорят, что нельзя возвращаться на старые места. А вы, как думаете?
— Думаю, : что вернуться домой — это очень хорошо, — тихо сказала она, стараясь не выдать волнения. — Там, вдалеке от мира, в котором живете вы, находятся ваши жена и сын.
— Ну, мой сын еще очень мал. А Кирнан, — он улыбнулся, — она убежденная мятежница. Ничего себе проблема, не правда ли? А, я, кажется, как и мой брат, отнял у вас слишком много времени. Я уезжаю, во обещаю написать, как только увижусь С Дэниелом.
— Да, да, прошу вас!
Он кивнул.
— Я бы заехал к вам на обратном пути, но война есть война, и подобные обещания бывает трудно сдержать. Впрочем, я напишу.
— Спасибо, — отозвалась она и снова опустила глаза.
«Настоящая леди, — подумал Джесс. — Она, возможно, и сама не сознает этого, но даже в простом платьице Келли Майклсон — леди до кончиков ногтей. Дай Бог, чтобы Дэниел понимал это».
Джесс поднялся и заторопился к своему коню. Келли окликнула его с крыльца: