Город из стекла (СИ)
Отец, смирившись с ее образом жизни, из совы в срочном порядке трансформировался в жаворонка, чтобы до 6.50 успеть сбежать в университет. Братья – те еще долго сопротивлялись, подкупали пироженками, а как-то раз вывели беговую дорожку из строя. Последовавшую за этим истерику впору было занести в семейные хроники, а заодно во все отцовские пособия по психологии. Кое-как, ценой неимоверных уступок с обеих сторон, был заключен мир. В итоге на следующее утро на балконе красовались целых два тренажера, а на кухне Тоню каждый раз ждал неизменный овощной смузи со спирулиной.
Сегодня она, как обычно, честно отрабатывала вчерашние пончики с газировкой. Утро было премерзким: небо укуталось в меланхоличный серый, моросил мелкий дождик, а весь двор затянуло рваной марлей тумана вплоть до четвертого этажа. Их квартира была на седьмом, так что Тоня поставила на повтор Макса Фадеева и бежала, бежала…
Только-только не упади…
Потом, подпевая себе под нос, бодро направлялась в ванную. Где еще петь душЕ как не в дУше? Все жалкие попытки домашних скрыться от ее таланта при помощи берушей с треском провалились. Дураки. Придет время, и еще будут просить автограф и клянчить награды, чтобы блеснуть хотя бы чужим отраженным светом на своих селфи.
Пританцовывая босиком на холодном кафеле в одном полотенце, Тоня пыталась накрутить влажные волосы на бигуди. Свой сегодняшний наряд она продумала до мелочей еще с вечера: новое платье с корсетом и пышной юбкой чуть выше колен, бархатка и кружевная вуалетка с собственноручно сделанными цветами из обрезков атласа. Ко всему этому великолепию полагались длинные перчатки, но дабы не слишком шокировать парней в офисе, гламурный атлас решено было заменить на позаимствованные у одногруппницы кружевные митенки. Если раньше Ден вечно отпускал шуточки по поводу ее внешнего вида, то завтра-то уж он точно язык проглотит!
Открытые плечи прикрывала полупрозрачная накидка с огромными помпонами из капроновых лент – Тоня успела срезать и пришить их обратно несколько раз за вечер, пока в комнату случайно не заглянул Пашка.
– Ну как? – девушка гордо покружилась перед зеркалом. Ткань волшебно шуршала и поблескивала после целого флакона блесток для волос. Брат хмыкнул и предложил использовать вместо серег зефирки, чтобы у парня точно случился сахарный диабет. Что бы понимал в моде, дурак.
Кое-как покончив с волосами, Тоня достала из шкафчика щипцы для ресниц, и тут …
Не вынимая наушников (единственная жертва, на которую она согласилась пойти во имя тренировок), Тоня окинула взглядом совершенно чистую, сверкающую ванну, которую Пашка лично намывал каждый вечер, чистоплюй несчастный. В темнеющем сливе что-то сверкнуло – она со страхом схватилась было за кулон, но тот был в порядке, ни одна страза не вывалилась. Тогда что это?
Наклонившись пониже, она вдруг почувствовала головокружение. Все смешалось тускло-серым и поплыло перед глазами, ноги стали ватными. Опершись руками о бортик, Тоня глубоко задышала. Может, крикнуть на помощь? Но братья еще наверняка дрыхнут у себя в комнате, а отец вчера уехал ужинать с какой-то новой дамой, якобы коллегой по работе.
Вдох, выдох. А теперь надо на воздух, хоть ползком. Девушка мысленно собралась… и проснулась в собственной кровати.
Ну да, под боком лежит раскрытая недочитанная книжка – вот тебе и ощущение жесткого эмалированного бортика, а окно она забыла поставить на микро, отчего вся подушка стала совсем влажной.
Который уже час?
Будильник, предатель, решил ее сегодня кинуть – видимо, в отместку за то, что пару раз швырнула его о стену. Спросонья протерев глаза, Тоня все же разглядела расплывающиеся стрелки. Половина восьмого!
Сумах ядоносный! – сердито подумала девушка, рывком срывая с себя одеяло. Привычка ругаться любыми словами, кроме матерными, у них сформировалась под влиянием Адель: та на дух не переносила нецензурную лексику и грозила оштрафовать за малейший намек на популярные междометья. Тоне повезло в детстве начитываться фэнтези, так что с эвфемизмами проблем не возникло. А вот кое-кому пришлось раскошелиться на роскошный ужин в обмен на исписанный с обеих сторон тетрадный лист. Жаль, что до ресторана они тогда так и не дошли. У отца случился приступ, так что ночь получилась бессонной, но не в том смысле, в каком бы хотелось.
Зато сегодня…
Вытащенные из упаковки чулки идеально дополняли образ и не оставляли ни единого шанса к побегу. Пожалуй, сегодня все-таки придется ехать на такси не только во избежание выговора, но и чтобы не забивать тротуары штабелями поклонников.
Решив для очистки совести побегать хоть немного, Тоня прямо босиком, в кружевных шортиках и майке вскочила на дорожку. Туман, точь-в-точь как во сне, удивительным образом просочился сквозь оконные рамы, сгустившись под радиаторами и вдоль плинтусов. Часы на стене показывали то без четверти восемь, то ровно семь – девушка пообещала себе, что сегодня же вечером пойдет к окулисту, и вообще пора завязывать с просмотром аниме до глубокой ночи.
В комнате братьев было тихо. Спят, суслики, свернувшись мумми-троллями под одеяльцами. Можно было бы распахнуть дверь, набрать в грудь воздуха и… Но часы, сколько бы на них ни было, неумолимо отсчитывали минуты, а на этой неделе она и так уже проспала пару раз, прикрывшись ранними парами. Хорошо еще, что Адель не отслеживает ее посещаемость в вузе.
В полумраке коридора Тоня не заметила связку старых журналов. Наверняка снова Игорь притащил – братец питал слабость к допотопной макулатуре, все искал свой идеальный кроссворд. Помянув крапиву и послав всех в сад, она кое-как дохромала до ванной. И… снова очутилась в постели.
Некоторое время Тоня просто лежала, собираясь с мыслями. Одеяло, вот оно, новое, стеганное, верблюжье, с едва ощутимым запахом, какой бывает у волос Барби и всех магазинных вещей. Одна нога выпросталась и уперлась в тумбочку, простыня снова сбилась, а левая рука затекла. Вроде бы все на месте, однако…
Тело было словно чужое, и не хотело покидать нагретое за ночь местечко. Все, что ей удалось сделать: чуть подвинуть замерзшую ступню под теплое покрывало.
Да что вообще происходит?
Если это сон, то она хотела проснуться, немедленно! Тоня попробовала себя ущипнуть, попробовала закричать и перекатиться с кровати на пол. Она была готова мириться даже с синяками, лишь бы выбраться из этого тумана, который под шумок уже прокрался и в ее комнату, затягивая все вокруг противными, липкими клочьями.
Где-то далеко-далеко, она по-прежнему чувствовала свое тело. Ему было тепло, уютно, и покидать свою зону комфорта оно, естественно, не рвалось. И ведь не достучишься. Буквально.
Вот это было по-настоящему страшно.
Тоня запаниковала. Поднеся руку к глазам, попыталась разглядеть время на крохотных часиках, которые забыла вчера снять. Циферблат четко белел в ореоле искусственного перламутра, но стрелка упорно расплывались, показывая то половину седьмого, то пять часов.
– Пора вставать, − говорила она себе, − сейчас я открою глаза и проснусь…
Наверное, вот так люди и умирают во сне.
Да что же это такое! – чуть не заплакала девушка. – Я так не хочу. Мама, мамочка!
– Чего орешь? – раздался чей-то глухой, хрипловатый голос.
Игорь стоял в дверях с чашкой кофе, небритый и всклокоченный, в растянутом домашнем свитере. Силуэт немного расплывался, но вроде это был уже не сон.
Сложив на всякий случай пальцы улиткой, Тоня медленно села. Хвала небесам, тело наконец-то начало двигаться. Но пелена все еще стояла перед глазами. Где там завалялся ее оловянный волчок, крутится еще или нет?
– О, тяжелый случай, – девушка ощутила на лбу шершавую холодную ладонь, потом перед самым носом оказалась чашка горячего какао. – А я-то думаю, чего тебя не видно и не слышно. Десятый час уже.
– Как так? – Тоня поперхнулась шоколадом и вскочила. На губах остался привкус мятной жвачки. – Почему раньше не разбудил?
– Я вообще вставать сегодня не хотел, – пробурчал брат уже из-за двери. Пока он на кухне бренчал сковородками и поочередно шумел то соковыжималкой, то миксером, она успела одеться за рекордные пятнадцать минут.