Колонистка Бет (СИ)

— Как я уже говорил, общим решением всего коллектива. Мы послали троих людей провести разведку рядом с аномалией. Хочу упомянуть что главе группы, Лиаму Торстену было особо указано о недопустимости какого-либо взаимодействия с аномалией, использовать только пассивные сканеры и способы получения информации. Никаких проб, никакого облучения. К сожалению, это закончилось неудачей и несчастным случаем. Оборудование вышло из строя…
— Взорвалось. — перебивает его Сара и руководитель запинается. Потирает лоб ладонью и устало вздыхает.
— Взорвалось. — повторяет он вслед за ней: — спасибо, Драммер. Так вот… у нас двое в реанимационных капсулах в состоянии гибернации. И… Лиам. Вы уже нашли его. К сожалению я вынужден констатировать потенциально опасную ситуацию и применить ко всей станции и всем присутствующим протокол «Лесной пожар». — он делает паузу и обводит всех взглядом.
— Сука. — в наступившей тишине отчетливо слышен голос Мишель: — ты серьёзно⁈
— Мишель. Ты же космобиолог. Это твоя стезя. Ты понимаешь, что у нас нет выбора.
— Чушь собачья! Нас необходимо эвакуировать, никакой биологический опасности нет, это излучение! Или волны… в любом случае именно оставаться тут — опасно. Разве ты не видишь, что с нами творится? Эвакуация необходима! Это… это как радиация, оно накапливается, у него кумулятивный эффект, чем дальше, тем хуже. «Лесной пожар» запрет нас всех тут, нам еду будут на лопате подавать!
— К сожалению у меня нет другого выбора. На станции объявлен протокол «Лесной пожар». Вплоть до прибытия спасателей всем запрещено покидать помещение кают-компании. Сейчас все должны облачиться в скафы, через час будет произведена процедура полной разгерметизации станции, откачка атмосферы и дезинфекция. По прибытии спасателей — не вступать в прямой контакт, показать наличие красного протокола.
— Это не биологическая опасность. Не вирус, не бактерия, ничего такого. Это излучение. Волна. Сочетание факторов. Инфазвук. Не знаю. Я — биолог, а тут нужны физики, химики, математики, какие-то еще специалисты. Но никакой биологической опасности тут нет! — встает с места Мишель: — Сергей, нельзя «Лесной пожар» объявлять! Это оставит нас тут, просто оставит нас всех на станции, даже когда прибудут спасатели — мы никуда не тронемся с места, под таким протоколом нам никто не даст. Нас изолируют прямо тут… здесь мы все и умрем. Или чего похуже. Вы же видели, как себя вели боты? Разве боты могут заразиться чем-то биологического происхождения? Нет. Это излучение.
— Это не может быть излучением. Любое излучение оставило бы след на сенсорах и приборах. — говорит высокий и худощавый: — лично я полагаю, что изменения в организмах у сотрудников станции вызваны массовой галлюцинацией. Это единственное объяснение всему происходящему. Да, приборами зарегистрирован необычный электромагнитный фон и гравитационная аномалия, но ни то ни другое не может так влиять на организм.
— Прошу прощения. — говорит Бетани: — протокол «Лесной пожар»? Полная изоляция в связи с подозрением на наличие экзотической формы жизни, могущей представлять потенциальную опасность для человека?
— Да. — кивает Сергей Владимирович и закатывает рукав, и его кожа отдает металлическим блеском: — вот. У многих членов миссии появились необычные симптомы. Я предполагаю, что это может быть вызвано какими-то экзотическими формами жизни. Что-то вроде вируса. Внеземного происхождения. На Марсе все-таки есть жизнь.
— Чушь. Нет тут никакой жизни. Я проверила все. Ничего. Что бы это ни было — это не жизнь, не органика. — возражает ему Мишель.
— В привычном нам понимании — нет. — отвечает руководитель станции: — но мы уже зашли на незнакомую территорию. И у нас есть ответственность перед всем человечеством. Если это в самом деле неизвестная форма жизни, некий супервирус — то мы не можем передать его спасательным бригадам из Джексонвиля. Мы ничего не знаем о нем, как это передается, какой у этой болезни инкубационный период, как протекает болезнь и… насколько она летальна.
  
— И вообще болезнь ли это. — ворчит Мишель, складывая руки на груди.
— И это тоже. — соглашается с ней руководитель.
— Если мы все равно собирались «Лесной пожар» объявить, тогда какого черта внутрь станции ее пустили? — Дмитрий указывает на Бетани: — нельзя было ее пускать! Оставалась бы снаружи, кислорода ей бы хватило у нее рециркуляция в норме, энергии завались, а от голода и жажды она бы пострадать не успела.
— Кто знает, как именно передается вирус? Может быть это информационная форма вируса, передаваемая излучением и записываемая на клеточном уровне? — отвечает руководитель: — нельзя рисковать.
— Колонистку в станцию пустили для того, чтобы у нас был заложник. — говорит высокий и худощавый: — и хотя я не одобряю таких действий с точки зрения этической, в конце концов она всего лишь ребенок, но с точки зрения прагматический Рудченко действовал безупречно. Теперь Джексонвилл не сможет просто забыть о нас или «случайно» взорвать на поверхности термоядерный заряд и завалить нас в этой пещере. Так что, браво, Сергей Владимирович, что за циничность и хладнокровность. И конечно же я осуждаю вас за такое поведение как человек. Однако отчаянные времена — отчаянные меры.
— Доктор Фезерборн! Что за инсинуации!
— Билли не так уж и неправ. — бормочет себе под нос Джимми Ли: — держу пари что вы так и подумали, Сергей Владимирович.
— Хотя идея о вирусе, который передается через волны или излучение… это не вирус, а скорее информационная бомба, которая загружается в клетки реципиента, чтобы сработать там. Если это действительно так, то наша Мишель права. — добавляет доктор Фезерборн: — довольно смелый полет мысли для администратора. Что за интересная гипотеза, жаль, что неверная.
— Доктор Фезерборн. Специально для вас и Мишель повторюсь — объявлен протокол «Лесной пожар». Вам ясно? Вот и хорошо. Есть вопросы? Нет, Мишель, я не буду отменять протокол. Да, доктор Фезерборн, вам тоже необходимо надеть скаф, если только вы не хотите задохнуться, когда в помещениях станут откачивать атмосферу. И да, все остаются в этой комнате вплоть до того момента, пока не прибудут спасатели. Всем все ясно? Приступайте.
  
Глава 10
 
Глава 10
— Слушай, как тебя там? Бетани Стоун? — обращается к ней девушка с голубыми волосами. Мишель Штейн, вспоминает ее имя Бетани. Они вместе запечатывают помещения станции, готовясь к откачиванию атмосферы. Алиса помогает, страдая от того, что у нее канал связи только с Бет. Она в принципе согласна, что не стоит выдавать здешним их связь с Землей, тем более что никакой связи, по сути, и нет. Но все равно страдает.
— Можно просто Бет. — отвечает Бетани: — для краткости.
— Ага. Ну так вот, «просто Бет». Тут такая штука. Я видела, что ты на станцию с оружием пришла.
— Так и есть. — кивает Бетани. Проводить проверку швов на герметичность в бронеперчатках тяжеловато, но откачка атмосферы должна последовать вот-вот, все на станции уже облачились в скафы. Про себя она думает, что вот только что вылезла из скафа и снова в скаф, хорошо хоть сатурацию заново проходить не нужно, атмосфера на станции перенасыщена кислородом, да и наличие хоть какого-то давления снаружи, в пещере — делает ситуацию приемлемой. Не сказать, чтобы ей так уж нравилось в скаф облачаться, и если бы не Мишель рядом — уж она бы высказала Алисе все, что думает о «прогулках на свежем воздухе», то бишь по поверхности. Нет, нет, нет, никаких больше прогулок, вот вернется она в Джексонвилл и засядет у себя в комнате, даже выходить никуда не будет. Спортзал, тренировки, работа и общение по сети — все. Физически вы Бетани Стоун больше никуда не вытащите.
— Угу. А еще у тебя есть? Я имею в виду — оружие? Пусть не такое большое, что-то вроде пистолета? — спрашивает Мишель, поворачивая голову к ней. Бетани некоторое время изучает ее взглядом. У Мишель бледная кожа, узкий нос, большие глаза и голубые волосы. На ней стандартный скаф типа «Снегирь 315», обычное дело для исследовательских станций. На Бетани — бронескаф класса защиты «Аламо», пятой степени защиты, с встроенными приводами экзоскелета и дополнительной защитой суставов. Рядом с Мишель в ее «Снегире», Бетани в своем бронескафе выглядит как здоровенная горилла в металлическом костюме.