Косплей Сергея Юркина. Сакура-ян (СИ)
В первый момент — отказался. Но ещё раз обдумал предложение и решил: «Собственно, — почему бы и нет? Всё нужно делать вовремя. Сейчас не отпразднуешь, — „задним числом“ не получится. Там будут уже другие награды и победы». Ну и согласился.
К моему удивлению, — всё прошло «на уровне». Я сидел за столом, черкал маркером по тому, на чём просили поставить автограф. Было много розданного мною из подарочного набора « giftbagBillboard». В исправительном учреждении заключённым нельзя иметь в пользовании «нестандартные вещи». То есть те, которых нет у других арестанток, поскольку сей факт может спровоцировать чувство зависти и, далее, — соперничество, агрессию с мордобоем. У всех должен быть один и тот же набор благ и вещей. Поэтому администрация напомнила, что «вольница» с подарками и «нестандарт» разрешены только на время празднования Соллаль. По его окончанию всё должно быть либо покладено в камеру хранения учреждения, либо передано родственникам. Подозреваю, что большинство вещей с моим автографом окажутся за пределами «Анян» в качестве презентов родным и друзьям. Не, ну круто же пользоваться кремом с памятной надписью на баночке от обладательницы двух престижных мировых премий? Вот, дочка с зоны смогла порадовать родных. Не всё у неё плохо. С такими людьми в одной зоне «чалится»… В доказательство — совместное фото со мной, с «Золотой ракетой», «Золотым граммофоном» и корзиной роз.
Фотографии делались централизованно, — назначенной для этого охранницой, умеющей пользоваться фотоаппаратом. Кстати, персонал тоже поучаствовал в фан-митинге. От подарков они отказались, но снимки «на память» — делали достаточно активно. Я все их подписал. Одинаково: «Best wishes! Agdan, princess of Кorea». Помню, конечно, как от подобного у ЮСона«крышечка подпрыгнула», но решил из роли не выходить. Любой скандал вокруг артиста, — дополнительная известность и привлечение внимания публики.
Это было вчера, а сегодня я работаю, занимаюсь творчеством. Несмотря на совместное времяпрепровождение с арестантками, ощущение «стены» между мною и ними — никуда не делось. Впрочем, сей факт правильный. Что это за принцесса, которая якшается с чернью? Низкий класс, а не сиятельная особа. Поэтому дальше дежурных улыбок мои эмоции не пошли. Отчасти печально, но мир устроен так, как устроен. Общаться следует с теми, кто твоего уровня или выше. Тогда будет интересно. А когда не понимают элементарного, вроде того, что не нужно спрашивать о Ли ДжонХёне, — это уже, извините, диагноз.
Кстати, — тюрьма слухами полнится. Не знаю, как снаружи, но внутри стен «Анян» всем известно про мой разговор с АйЮ. Только, похоже, от многочисленных пересказов — содержание его оказалось исковеркано, превратившись в итоге, будто я предсказал смерть, которая и случилась. Видимо, по этой причине порою ловлю на себе настороженные и опасливые взгляды. Здешний контингент интеллектом не обременён, хоть его постоянно натаскивают в тестах на Сунын. А ещё, кроме интеллекта, в жизни существуют разум и здравый смысл, про которых сиделицы, кажется, вообще не слышали, а если такое и случалось, то тут же радостно забывали. Мнится, к моей репутации двинутой на голову хулиганки, вскоре добавится ещё один эпитет — «ведьма». Не только ногами отпинаю, никому мало не покажется, но после ещё и прокляну от души так, что обязательно сбудется.
Но на сей факт в данный момент наплевать. Боятся, — значит уважают. Лишний раз лезть не станут. В данный момент меня больше заботит Икута-сан. Толком поговорить с ним не получилось. Удалось сказать только — «Господин Икута, обратите внимание на мою новую англоязычную песню. Надеюсь, она вам понравится».
На самом же деле я надеюсь, что японец «проникнется глубиною предложенного концепта» и захочет купить. Или найдёт того, кто это сделает вместо него. Короче, денег от него хочу. Иду ведь на «пустых баках» (в смысле финансов). Дискомфорт от этого, — огромный. Эти ещё там, онни с мамой, накаляют. Тоже забывать не нужно. В общем, работаю. Создаю задел, который можно продать, если вдруг кто изъявит желание. Хоп! А у меня, — есть!
Время действия: тринадцатое февраля
Место действия: исправительное учреждение «Анян».
— Зачем тебе понадобился скандал? — со строгим выражением лица спрашивает меня НаБом.
Праздники закончились и начальница, возможно для сохранения лица, а может из каких других соображений, сделав паузу продолжительностью в день, сегодня вызвала к себе «на ковёр». Пожимаю плечами в ответ на её вопрос и говорю:
— Были основания.
— Какие? Месть?
«Мужчина, неспособный на месть, это недоразумение, а не мужчина», — неожиданно вспоминается прочитанная где-то фраза, но, понятное дело, — «не озвучиваю».
— Нет. Я решила помочь себе. Триста тысяч подписей о моём помиловании находятся у президента страны. Для скорейшего и положительного решения вопроса нужен толчок. Им и стал рассказ о моём творческом пути.
НаБом скептически хмыкает.
— Думаешь, президент теперь подпишет указ о помиловании?
— А куда ей деваться? Я не маньяк, кровь младенцев не пила. Наоборот, — пролила свою, защищая Родину от врагов. Имею боевую награду «За ранение», которую не смогли отобрать, лишив всего прочего. Это неоспоримое достижение. Заработала стране две мировые награды, которых в Корее отродясь не было. Тоже, согласитесь, бесспорный результат. А против этого — идиотское обвинение несовершеннолетней школьницы в дезертирстве и срок в пять лет каторги. Я уже не говорю про всю цепочку событий, которые этому предшествовали. Думаю, госпоже Пак ГынХе проще выпустить меня с условием, что я об этом больше нигде не упоминаю, чем разбираться в публичном информационном пространстве с моими исками.
— И ты на это согласна? — прищуривается начальница, оценивающе меня разглядывая.
— Пусть просит. Посмотрим.
— «Посмотрим»? — удивляется НаБом. — А если она не станет «просить»? Станешь сидеть пять лет?
— Госпоже президенту не получится проигнорировать ситуацию. Будь это исключительно внутрикорейским делом, тогда, возможно. Но скандал уже стал достоянием международных средств массовой информации, а зная, как в Хангук любят выглядеть хорошо в глазах вегугинов, считаю, — мои шансы получить свободу, именно сейчас весьма велики.
Самчанин задумывается на несколько мгновений.
— Что ж. — кивнув, соглашается она. — План выглядит разумным.
— Госпожа НаБом. — говорю я. — Примите искреннее извинение за то, что мои действия создали вам проблемы. При обсуждении условий заключения двустороннего договора с представителями госпожи президента, — я буду настаивать, чтобы в него было включено отдельным пунктом условие — отсутствие каких-либо санкций в отношении вас.
— И как ты собираешься контролировать выполнение этого пункта? Наказание можно получить позже, не сейчас.
Обдумываю слова собеседницы.
— Тогда, — меняю я своё предложение. — Найдёте меня. Я уже стану суперзвездой и найду возможность компенсировать ваши неудобства.
— Хорошо, ЮнМи. — не улыбнувшись, отвечает самчанин. — Я запомню твои слова. И ты не забудь.
— Никогда. — обещаю я.
— У меня есть ещё один вопрос к тебе. — сообщает начальница. — АйЮ хочет встретиться с тобою.
Пока собеседница пытливо смотрит мне в лицо, видимо намереваясь считать с него эмоции, — я размышляю. Для организации свидания «Милашка нации» могла использовать ресурс своей организации, но вместо этого действует через начальницу исправительного учреждения. Почему? Наверное, в чём-то неуверена. А о чём она хочет беседовать? Ну, как понимаю, ДжонХёна уже похоронили, она освободилась и теперь ей нужно заняться судьбой Солли. И даю голову на отсечение, — она не знает, как. Возможно, хочет притащить онни с собою, сконтачить нас, а дальше — моя ответственность. Ну уж дудки! Я тоже не знаю, что делать и класть себе на плечи груз чьей-то судьбы не намерен. Пусть сама занимается.