Каратели (СИ)
Превозмогая огромное желание завалиться на коврик под нами, я взяла последнюю капельку сил и вытолкала Гектора за дверь. А он, веселый и самодовольный, как обожравшийся таблеток радости, стандартно подмигнул (с намеком продолжим вечером) и хлопнул по ягодицам с таким остервенением, что оглушительный шлепок подкинул напоследок в объятия Карателя.
Довольный Гектор закрыл дверь на ключ и исчез.
Я успела принять ванную, одеться в джинсы и футболку с носками. На кухонной стене часы показали время «9:28», тогда же раздался разъяренный грохот. Стук неизвестного тяжелого, массивного объекта по входной двери.
От грохота я рассыпала ложку с сахаром, не донеся до чашки с чаем. Белые песчинки поскакали по столу и полу, который задрожал от ударов в дверь. По ногам прошла вибрация-рябь.
Дверь пытались выломать чем-то тяжелым. Осторожно выглянула в коридор, откуда открывался вид на входную дверь, дребезжащую от ударов. А там разговоры, тихий шепот.
Я ломанулась обратно по коридору прочь от входа, выискивая пути отступления.
В комнату Гектора, где огромные непробиваемые стекла и закрыты шторы. Решила разбить окно любым способом: cтулом, компьютером, лампой мамы Гектора. Трясущимися руками, как от паралича, повела одну штору от середины вправо, раскрывая огромное окно. До самого конца стены. От увиденного за окном рука обреченно рухнула со шторки и повисла по бедру. Безжизненная. Как отрубленная.
Один. Два. Три. Четыре. Пять. На фоне кирпичной стены-забора дома при свете дня их черные одежды опасно выделялись. Черные на кристально-белом. Ветер трепал балахоны или куртки Карателей, а боковой дождь моросил по их мощным телам.
Каратели пришли за мной.
Так же медленно отогнула вторую штору влево, полностью раскрывая стену-стекло в комнате Гектора.
Еще один. Два. Три. Четыре. Пять.
Так много Карателей пришли по мою душу.
Отступила назад по ковру. Десять рук одновременно по команде подняли серебристые пистолеты в направлении стекла и меня. Голосов не слышно, но рот одного шевелился, произносил неизвестные слова-приказ.
Рефлекторно прикрыла глаза от выстрелов, пули глухо застучали об окна с той стороны. Но стекло не разбилось, прочное.
Прикрыла веки ладонями, потому что страшно. Банально страшно сидеть в ловушке под множественными прицелами и вздрагивала от гулких непрекращающихся стуков пуль по стеклу. Они жаждали пробить вход к Клеймённой.
Раздался специфический звук-треск по стеклу. И, открыв глаза, удостоверилась, что окно-защита подернулась сеткой паутины. Один мощный удар в ее сердцевину и стекло затрещало, бриллиантовым, острым дождем посыпалось на ковер и на кровать, которую мы делили с Гектором.
В открытый проем двери и в разбитое окно посыпались палачи. Заполняли чернотой комнату, окружали со всех сторон. Можно кричать, просить помощи, плакать, но кто услышит?
Сродни самоубийству пытаться сопротивляться, когда находишься в круге Карателей с пистолетами, направленными в твое сердце и голову. Но разве у меня был выход? Когда попадаешь в плен к Карателям, включался естественный инстинкт самоуничтожения. Поэтому я воспротивилась замкнувшему кругу Карателей. Лучше здесь умереть. У Гектора дома.
Предупреждающе зажгла руки до локтя и двумя ладонями в разные стороны жестом приказывала не подходить. Не нарушать личный метр. Но предупреждения не поняли или проигнорировали -- двинулись вперед. Пришлось схватить за мужские толстовки горящими ладонями, поджечь ткань, а Карателей лбами направить друг в друга. Звон лбов всколыхнул ненависть в толпе палачей.
Одни руки схватили за распущенные волосы, нога другого вышибла равновесие. Я упала на колени, а голову за волосы потянули назад, оголяя и оставляя шею не защищенной для возможного удара.
Закрыла веки и услышала, кроме дикого биения сердца, лишь оглушительный удар собственного черепа о стену. Снова и снова. Пока на обоях не осталась кровь, частицы розовой кожи, а на носу и по губам следы от потеков. Красные капли полились на мои открытые ладони, которые поспешно подняла, чтобы не запачкать ковер.
- Сиди, животное, - приказ на ухо и пистолет дулом в макушку, заставил опустить голову на пол. Склониться перед Карателями. Я – бесправное животное сидела на коленях, пока руки за спиной сковывали наручниками. По губам тонкой струйкой лилась слюна с кровью, а я глотала жидкость с металлическим привкусом, не желая портить дом Гектора еще сильнее.
За руки вывели сквозь проломанную входную дверь под струи косого дождя. Холод мгновенно искусал обнаженные руки и шею. Я нетрезво шла при помощи рук Карателей, а на белую футболку при ходьбе стекала кровь с лица.
Боли физической не было, только душевная. Я ощущала непрекращающуюся боль в каждой точке тела. Везде. В каждом органе. Боль по кровотоку заразой-отравой разъела внутренности.
Вот бы побыстрее сдохнуть, чтобы все это поскорее закончилось. Пусть поставят на колени на площадке перед домом Гектора и прострелят висок. Пусть закончится уже все это. Дома у Гектора умереть комфортнее, земля и комнаты хранили его дух, ауру и мою не совсем нормальную любовь к врагу.
Смиренно улыбнулась разбитыми губами, скоро на мне живого места не останется.
***
На улице вдоль обочины в ряд встали несколько темных огромных машин. Сопровождающий конвой гудел включенными моторами, снег под кроссовками проминался от моих неуверенных, пьяных от страха шагов.
Открыв заднюю дверцу машины, меня пихнули в машину и коленями поставили на грязный пол, на четвереньки.
- Сидеть, животное! – приказал Каратель, прежде чем хлопнул дверью. Я ладонями в наручниках опиралась в резиновый коврик, а руки дрожали и не от двигателя автомобиля. Сколько бы я не анализировала вариантов путей спасения не находила, если только поджечь себя в этой машине вместе с Карателями и задохнуться от угарного газа. Убить и себя, и их. На сидение рядом присел один из конвоиров, ногу закинул на ногу и покачал грязным, мокрым кроссовкой перед моей склоненной головой.
А потом шею сдавил тройной черный кнут. Я захрипела, хватаясь за горло за черные полоски, сдавливающие кожу. Захват отпустил, давая мне возможность бешено глотать воздух мелкими порциями.
- Как же я вас ненавижу, Каратели! – тихо прохрипела кроссовкам рядом с лицом, после чего удар в щеку с ноги выбил слезы-искры из глаз. Я несколько секунд не могла прийти в себя от удара, мир пошатнулся, голова закружилась по неизвестной круговой траектории. И снова кнут сдавил горло. И так, до бесконечности… Я то умирала, то возрождалась, когда давал кнут. Каратель измывался над клеймённой, уткнувшейся в его ботинки. В машине темно, но кто-то за рулем и еще спереди. Мужчины комментировали пытку и смеялись над веселым зрелищем, а я молча терпела пока все это не закончится.
В какой-то момент нас подкинуло от резкого торможения. С визгом прокрутились колеса на корке льда, а меня плечом впечатало в сидение, но зато удавка перестала душить.
Каратели переполошились, вылезли наружу и оставили одну. Наступило несколько долгожданных минут тишины.
Рывок. Ветер ворвался в салон автомобиля и вместе с ним мужские руки перехватили на животе и вытащили на свободу.
Гектор. Его руки держали мое скованные наручниками запястья. И он расстегивал ключом сдерживающие оковы, взял за щеки и начал оттирать мое грязное от крови лицо. Брови озадаченно нахмурил от беспокойства.
- Жива? – одно слово на выдохе.
От вида существа, который кажется один во всем мире на моей стороне я не выдержала. А казалось, что я вытерплю все. Прикрыла ладонями лицо и беззвучно зарыдала. Гектор притянул к себе, к груди и тихо заговорил:
- Тихо-тихо, - а ладонью массировал макушку. – Я успел.
- Гектор, как же хочется умереть… - открыла ладони и уткнулась носом в толстовку Гектора и окунулась в родной запах. С ним не страшно. – Убей здесь.
Шепнула в его грудь, дыхнула ледяным воздухом на корявую пульсирующую жилу на его шее.