Каратели (СИ)

Я больше не двигалась, не моргала, боялась сделать неловкое движение и тогда ткань упадет с груди. Смотрела на Гектора в проходе, который по неизвестной причине тоже замер в одной позе. И лишь взгляд любопытно прикасался к оголенным плечам и груди приоткрытой широким вырезом. А футболка белая, а я без белья и не представляла, видны очертания тела или ткань достаточно плотная?
Воздух в комнате между нами насквозь пропитался бензином или неизвестными заряженными частицами. Чиркнешь спичкой и громко взорвется комната, сгорит мебель и нас сожжет до черных угольков.
- Еда. Пошли есть! – приказал пленитель.
Куда же идти в полуголом виде?
- Нет! – воскликнула чересчур громко, отчего наваждение схлынуло. Ресницы Гектора несколько раз опустились-поднялись, словно прогоняли пелену со зрачка. Прочь мутное пятно.
- Что значит «нет»? – его голос погрубел. – В комнату принести? Мы должны поблагодарить Ленку...
- Я не хочу есть. Не надо сюда приносить, - поспешила ответить, лениво убирая мокрые пряди волос с плеч. Вода стекала по обнаженной коже, от этого становилось прохладно.
- Бойкот? – губы, сжатые в одну полоску, подсказали, что Гектор сильно зол. 
- Я..я…эээ…нет! -- не знала, как правильнее ответить. Не бойкот, но лучше мне побыстрее умереть или сбежать, чтобы никому не причинять неудобств. Не будет меня и Артем будет в безопасности.
- Великолепно! – Гектор скривился, в жестах вновь проявилась резкость, будто его ударило внутри током. – Бойкот, так бойкот. Как пожелаешь, - согнулся и низко поклонился. – Можешь здесь сдохнуть вместе со своей гордостью! Иди к кровати!
Пристегнул к металлическому пруту и вышел, предварительно громко стукнув дверью. А эхо и грохот еще долго повторялись в стенах дома. Мог ведь Анжелу разбудить?
Гектор, как сказал, так и выполнил обещание. Ночью спала мало и урывками, слышала, как с утра кто-то вышел из дома, наверное, Гектор. Никто не зашел, не дал умыться, переодеться, попить или поесть.
К обеду я захотела в туалет, до слез. На ресницах то и дело появлялись капельки слез, а я не позволяла себе заплакать. А потом жажда поразила, до трясучки в руках хотелось пить. Готова была убить ради капли свежей, прохладной воды, чтобы смочить пересохшее горло. В общей сложности сутки, а может и больше держалась без воды. Голова кружилась, язык от бессилия еле ворочался во рту. В поисках завалявшейся бутылки с водой вновь облазила тумбочки, окна и шторы, под кроватью рыскала дрожащими пальцами. 
Обезумела и одурела от мысли, что я просто высохну от жажды. Она сожрет, иссушит за день. Как одичавшая пыталась вырвать наручник. Разорвать цепь голыми руками, разогнуть, обо что-нибудь разбить. Я, пойманная в ловушку, кричала до хрипоты в голосе о помощи. Сначала просила Лену, но той не оказалось дома. Потом молила Гектора, чтобы пришел и спас.
Сил на борьбу не было. Дом тих к жалким мольбам. Никто не слышал просьб и всем плевать на меня. Сдохну я тут или нет.
Легла на кровать, прижала ноги к груди и зарыдала, заглушая истерику подушкой. Чтобы стены дома не слышали, как я вою на судьбу. 
После обеда потребности сходить в туалет не осталось, только живот постоянно болел, его будто резали.
Через вой выплескивала свое эмоциональное напряжение уже многих дней. А потом голова заболела от рыданий и слезы закончились. Плач прекратила, но начала громко не послушным пересохшим языком отсчитывать секунды. Может умру и, наконец, все закончится? Завершится мой каменистый уродливый жизненный путь.
  
Глава 31
 
POV Диана
Начало темнеть. Конец января, значит больше четырех. Ощущение, что из организма выкачали всю жидкость, от этого было лень даже пошевелить рукой. Та кривой неподвижной веткой валялась на кровати и подсвечивалась на фоне остальной непроглядной тьмы комнаты. Я, как бестелесный дух из мифов, белая, почти прозрачная.
Шторы можно отодвинуть, но там лишь кирпичный забор. Никто не увидит, не придет на помощь. Со стороны забора время от времени гавкало не человеческое животное и, кажется, что это ревел, по меньшей мере, дикий медведь и пугал жителей.
 
Вскоре у меня начались галлюцинации, потому что послышался скрип входной двери. Это галлюцинации? Кто придет? И зачем? Это Гектор выполнял угрозу - решил запытать до смерти, пока вероятно не рассекречу возможное место нахождения Артема. Лучше бы сразу убил, не мучил. Он настолько безжалостен, что нет даже капли сочувствия?
Знакомые шаги вдоль коридора, плавно переходящие в бег.
Это точно галлюцинации, мне мерещилось. Бред воспаленного сознания, измученного жаждой и нехваткой энергии в организме.
 То, о чем мечтала - чтобы кто-то спас, вызволил из ада, из наручников осуществлялось в мыслях.
Поворот ключа в двери заставил поднапрячься и подняться на локте, отчего живот согнулся, а я едва опять не заплакала от ощущения стрельбы по нервным окончаниям.
Когда включился свет при входе и озарил комнату, первым делом заморгала от неприятной рези в глазах. Раздраженные веки щипало и кололо маленькими иголками. Я не спеша поднялась и обошла кровать, максимально натянув цепь на запястье. Напротив Карателя, стоявшего по-прежнему у двери. Он в теплой, расстегнутой куртке держался за ручку двери и не входил в комнату. А лицо – безразличная маска, высеченная из гранита, рубленная и холодная.
 А мне хотелось ударить по лицу, стереть эту маску. Я…я…здесь подыхала, а его совсем не заботило мое состояние. Каратель пришел оценить плоды пыток? В этом состоянии я была готова разорвать Гектора на мелкие жалкие клочки. Впервые мне настолько захотелось кого-то убить, что подойди мужчина поближе, расцарапала бы ногтями ему лицо. Это желание полыхало внутри, дрожало на кончиках пальцев, которые я сжала в кулаки и смотрела вперед на равнодушного и спокойного Гектора. 
- У тебя глаза горят. В прямом смысле! – спокойно начал разговор о насущном. Будто ничего не произошло. А я не знала, что сказать, ногтями вспарывала ладони, причиняя себе боль, чтобы охладить огонь во мне. Энергия сейчас буйствовала и просилась наружу. Я рисковала сжечь комнату Гектора вместе с собой и с ним.
– Даже Клеймённые перед самосожжением говорят последнее слово! Ммм…да…понял. Неуместная шутка!
Вошел внутрь комнаты и прикрыл тихонько дверь. Словно тянул время. Сделал пробный шаг ближе к центру комнаты, остановился, проверяя реакцию на действия. Я не сдвинулась с места, разжала занемевшие пальцы и принялась расчесывать ногтями правую руку с татуировкой. Используя давно забытый способ успокоения.
А Гектор сделал еще несколько шагов. Еще ближе. Еще. Остановился на расстоянии вытянутой руки и пытался что-то понять. Как будто я неразгаданный ребус, или головоломка, над которой бился многие месяцы.
- Это просто какая-то чертова череда неудач! – поза расслабленная и ощущение, что его не очень заботит мое состояние. Еще бы! Это не он, как пес, сидит на цепи и не может сходить в туалет.
 – Я ушел ночью на работу. Ленка с утра всегда дома, и на обед приходит. Кто ж сука знал, что ей приспичит уйти к подружке и оставить нас «двоих»?! Понимаю, сам затупил. Позвонил ей только после обеда и узнал, что ты одна…  А еще эта чертова Людка! – махнул рукой в стену комнаты, будто увидел там облик девушки. – Её видишь ли не устраивает Андрей в качестве телохранителя, я, сука, должен стеречь ее, пока ей делают сраный педикюр и рисуют малинку на ногтях!
- Люда? – переспросила единственное слово. Это имя забарабанило в ушах и оглушило на секунду. Возможно я ослышалась, эта та, что на мое добро ответила ножом в спину? Эта та, которая влюблена в Гектора?!
 – Пока я здесь… -- начала очень спокойным выдержанным тоном. Показала указательным пальцем на кровать. А потом взяла свою цепь и послала ее волной, отчего звенья оглушительно ударили по металлическим жердям. И на всю комнату послышалась моя песня гнева, отчаяния и боли Клеймённой, сидящей на цепи без права сделать глоток воды.