Каратели (СИ)

Девять часов вечера, а влиятельные персоны человеческого мира заняли места за столом переговоров, которые происходили в доме Наместника. Пресса со всех каналов стояла позади овального, широкого стола и транслировала видео на весь человеческий мир, за исключением Питера, потому что отец отключил сеть-связь с другими округами, создав свой маленький мир, отдельный от человеческого.
За столом двадцать личностей, известных миру, включая Наместника, Ольгердовича и замов Начальника Карателей по округам (за исключением отца и Гектора). Мужчины говорили на повышенных тонах, обсуждали сложившуюся политическую ситуацию. Оправдывались перед народом, нагоняя всю ответственность на Карателей, которые считались защитниками человеческого мира. А те подставили народ, позволили Клейменным урвать целый округ. Более того на днях в Приаме (нам показали видеоролик) на центральной площади, напротив сожженного здания Карателей люди устроили небольшой митинг, требуя от властей (в лице Гектора) немедленно заняться очищением округа от Клеймённых, нечего держать их в клетках Темного дома, давно пора всех сжечь.
После видеоролика Ольгердович начал громко оправдываться:
- В двух округах почти восстановлена привычная жизнь для людского населения. Школы, насколько мы проинформированы, и высшие учебные заведения возобновили работу. Заводы полностью восстановлены, большинство очагов восстания Клеймённых удалось погасить. И лишь в Приаме насколько известно господствует пока что разгул. В данный момент мы не можем в полной мере обеспечить безопасность людей именно там, но стараемся восстановить свою власть!
Скрипнула входная дверь, впуская Гектора в свою комнату. Каратель выглядел необычно, весь светлый: белая футболка с надписью футбольной команды Приама, шорты по колено. И только мокрые волосы в завитках после душа были черные. Гектор остановился в центре комнаты и смотрел на телевизор, где Ольгердович продолжал высказываться:
- Народ Приама боится выйти на улицы, пока двое самых разыскиваемых беглых Клеймённых шастают по подворотням!
Вновь наши с Артемом две фотографии. Я понемногу начинала ненавидеть свое равнодушное лицо с паспорта Дианы Абрамовой.
Гектор спрятал руки в карманах шорт, слушая начальника:
- Разумеется, наши заместители начальника по округам бросили все силы на поимку беглых И… Я уверен в ближайшие недели мы будем наблюдать торжественную казнь Клеймённых, разрушивших привычный уклад жизни мирного населения. И это будет, как напоминание «ИМ»! – Каратель выставил указательный палец вверх в потолок, на что вспышки камер на секунду ослепили его гордый, уверенный лик, а потом вдохновленно продолжил речь перед невидимой многотысячной аудиторией. – Это будет напоминанием Клеймённым, что их власть прошла. Люди больше не боятся Клеймённых!
Гектор вдруг заговорил:
- Выключи этого клоуна. Он умеет только трындеть на толпу, а остальным приходится разгребать дерьмо после его громких фразочек!
Я послушно выключила телевизор и встала с пола. Глядя, как Гектор медленно приблизился к кровати, подхватила лампу с тумбочки и закинула грозное, но красивое орудие себе на плечо. Приготовилась к удару.
- Прикоснешься ко мне и я разобью тебе голову вот этим!
Гектор надменно приподнял одну бровь и скучающе ответил:
- Угомонись, ты не настолько неотразима. Я, так и быть, попридержу член в штанах! И поставь лампу моей матери на место!
- Удивительно! У тебя есть что-то святое в жизни? Неужели ты любишь маму?
После озвученного вопроса возникло стойкое ощущение-подсказка, что я ляпнула какую-то гадость, потому что Гектор не парировал ехидные фразы, промолчал.
– Она умерла?
-- Давай не будем плакать.... Мыться идешь? – выразительно взглянул на мои порванные на коленях джинсы, на открытую грудь, скрытую позорным, застиранным лифчиком.
Я без лишних раздумий кивнула на приглашение и аккуратно поставила лампу на тумбочку. Но держала ее в поле зрения, готовая вновь вооружиться в нужный момент, пока Гектор обходил кровать и снимал наручники. С удовольствием протерла место на руке, где сталь терлась о запястье.
 
А после освобождения побежала в душ, прикрываясь тканью на груди.
В ванной комнате постирала нижнее белье и повесила сушиться на змеевик, а чистой одежды не оказалось. В грязные вещи не полезла бы, уж лучше голой. Обернувшись салатовым полотенцем, на носочках преодолела пустующий коридор. Отдаленно тихо хихикал девчачий голосок, а женский, взрослый рассказывал сказку перед сном.
У себя в комнате (у Гектора?) задумалась что же все-таки надеть? На кровати обнаружила ночнушку и скептически оценила: на груди кружевной прозрачный материал будет просвечивать соски; подол шелковый; по середине юбки разрез, за два конца ее можно распахнуть в разные стороны и все необходимые передние части женского тела будут представлены для использования. Для Лены ночнушка может быть по колено, а мне по длине не прикроет стратегически-важные места.
Я это позорище не надену, это больше подходит для Розочки. А я в плену у Карателя! И на цепи!
 Поэтому проигнорировав ночнушку, открыла зеркальный, огромный шкаф при входе, где лежала мужская одежда. Вещи Гектора подходили по длине. На одной из полок обнаружила стопку аккуратно лежащих футболок. Самая первая подойдет.
Быстро скинула полотенце на пол, потянулась за футболкой.
Громыхнула дверь. Громкие шаги по полу, прозвучали, как молотки по голове, в ушах зазвенело от напряжения. А я сжала первую попавшуюся футболку с такой силы, что попробуй хоть десять человек вырвать, не получилось бы. 
За считанные секунды раскрыла белую футболку. Развернулась вокруг оси на сто восемьдесят градусов, а одеждой заслонила свой голый вид спереди.
Гектор в проходе комнаты. Стоит и молчит. Молчит и молчит и только черные репейники глаз прочно воткнулись, крючками зацепили мой взгляд и не отпускали. Опять протянули странную нить между нами и затягивали в черный водоворот темных зрачков.
И весь стыд из человеческого мира сейчас раскрасил, а потом обжег мое тело. От неловкой сцены должно быть покраснели даже пальцы на ногах. Гектор наигранно или действительно скучающе приподнял левую бровь, а потом посмотрел мне за левое плечо.
А что там? Я -- деревянная кукла, крайне неуклюже прижимая спасительную ткань футболки одной рукой к груди, другой к животу, обернулась. А там в отражении зеркала увидела вторую себя: обнаженную спину с костлявыми лопатками, ямочки в районе поясницы и округлая линия ягодиц.
- Отвернись!!! – взвизгнула, разворачиваясь к нежданному гостю, который не спешил замять неловкую сцену и прекратить меня изводить беспрерывным ошеломляюще-внимательным взглядом. А после моего крика и вовсе (будто я мешала ему жить, досадная заноза в жизни, и он устал от меня) глубоко и досадно выдохнул, закатил глаза к люстре над головой. Небрежно развернулся, скучающе придерживая руки в карманах шорт. И столько скуки было в его позе и взгляде... Весь вид Карателя вопил, что будь я последней женщиной на земле, он не прикоснется. Или даже, если станцую стриптиз на стуле Каратель не дрогнет, а лишь позевает над убогим зрелищем.
Дрожащими пальцами попыталась этот проклятый, непослушный материал поскорее расправить и надеть. Быстро просунула футболку через голову.
- Всё? – раздраженно задал вопрос Гектор деревянной двери перед своим носом. Та не отвечала, я за нее ответила:
- Ддд-да!
Гордо выпрямилась. А у Гектора плечи как мои, наверное, десять и поэтому вырез футболки сполз почти до локтя одной руки, обнажив линию ключиц и плечо. Проклятье! Я будто его соблазняла!
Поспешно вернула плечико футболки на место, скрывая излишнюю наготу. Повторно расправила плечи, окинула мужчину, как мне показалось гордо и с достоинством уверенным взглядом. Правда слегка с красным лицом.
Тогда же почувствовала, как футболка скользнула с плеч и задержалась в последний момент на груди. На сосках.
Я бы с удовольствием провалилась сквозь пол комнаты и фундамент дома в землю, а там уже закопалась с головой.