Каратели (СИ)

- Вставай! – с ноги вдарил по роже, на что Игорь лишь поморщился, промычал что-то невнятное сквозь сон и перевернулся на спину. Поудобнее устроился, ноги вытянул, руки положил в разные стороны.
Я оценил доверчиво-растопыренные руки Карателя. Встал пяткой ему на мизинец, но особенно не нажимал, не причинял физического вреда. Пока что.
Игорь храпел и не видел разыгрывающейся на моем лице борьбы -- убить или покалечить. Я решился -- подпрыгнул и пяткой кроссовка всем весом опустился на фалангу пальца. Раздробил кость мизинца.
С болезненным криком подчиненный проснулся, оглушая остров. Разрывая воздух бешенным побитым воплем. Его крик долго звучал в ушах, от этого возникло желание заткнуть их ладонями.
Игорь закричал матом, схватился за мой кроссовок, пытался снять его с пострадавшей руки. Удовлетворенный пробуждением подчиненного, я послушно отнял подошву от ладони Игоря. Каратель, прижав ладонь к груди, стал баюкать руку. А я присел на песок одним коленом, цепью обхватил шею Игоря и сдавил ему кадык. Заставил подчиненного хрипеть. Закатывать в беспамятстве глаза и захлебываться.
- Ну, сука…давай объясняй. Уж каким-нибудь образом…
Игорь пальцами пытался сорвать цепь, белок глаза покрылся кровавыми дорожками капилляров. Сквозь открытый рот был виден язык, ворочающийся внутри, но без возможности заговорить.
- Обма…об…ну..ла.. не.. бы..ло.
- Что? – спросил на ухо тихо-тихо между нами. – Кто обманул? Мелкая девчонка? Тебя? Мастера по обману? И как же, интересно? Неужто ноги раздвинула? Ааа? – еще туже свел концы цепи, довольствуясь, как Каратель захрипел и почти провалился в обморок от удушья. Тогда же отпустил удавку, чтобы не смел помирать, пока не ответит. – Десять секунд. Объясняй!
- Не было…не было…ничего…мы просто разговаривали. Ей плохо было. Вино пили, и я не знал, что там хрень какая-то. Она вся побитая, жалкая, пожалел соплячку!
Для профилактики еще раз пережал цепью твердую шею, чтобы Игорь словил галлюцинации.
- Ничего не было? – тот кивнул башкой на вопрос. – Тебя, спасло, сука, что ты в одежде. Так бы убил. Встать!
Отцепил удавку и поднялся в ожидании, когда Игорь разогнется на негнущихся ногах. С переломанным пальцем и глотающий воздух, как эпилептик, он поднялся. Держался за колени, боясь упасть, но послушно смотрел и глубоко дышал.
- У тебя время до двенадцати ночи, чтобы найти Диану! По истечении положенного времени последует другой указ! И другой палец!
Это было последнее, что сказал перед уходом, оставив Карателей на боях, а Андрея разгребать остальное дерьмо на острове и границе.
***
Той ночью занял место в своем кабинете. На столе планшет. Рядом телефон, на него звонили, приходили сообщения по делам. А я ждал только одной информации -- о Диане. Каждую минуту смотрел на время на экране компьютера, планшета или телефона. Время длилось бесконечно, тянулось и лишь бы не заканчивалось. Я дал это время, последнее время «нам», чтобы успеть перехватить ее у Твардовского. Не дать им встретиться.
Я здесь один, а она неизвестно где. Целые сутки вдали где-то в округе. К нему шла, к нему рвалась, пожертвовала Клейменными лишь бы добраться до Твардовского.
Кто-то заходил в течение дня, кто-то уходил. Звонили, писали. А я не чувствовал голода, затекания тела, расположенного в одной неизменной позе.
Рядом с планшетом -- фотография крупным планом, на которую смотрел и не мог оторвать взгляда. Пальцем водил медленно по розовым губам. Розовые-розовые, не алые, а нежно-розовые. Помнил их вкус, их нежность. И сейчас ощущал пальцем сквозь бумагу тепло. У нее невероятные поцелуи. Нет механически заученных движений, не наигранные схемы: языком сюда, потом туда.
Диана целовалась, как чувствовала. В ее поцелуях эмоций больше, чем во всех прежде знакомых мне девушках.
Так не целуются, так не трахаются, если равнодушны. Тебя же штырило рядом со мной? А с Твардовским штырит? А вот эти губы уже целуют его? Успели? Вы успели на радостях от долгожданной встречи потрахаться? Пока я здесь жду тебя?
 
Дверь со скрипом отворилась, но я не обратил внимания. Обвел овал лица Дианы еще раз взглядом, изучил каждую черточку, чтобы запомнить, оставить в памяти. Выражение лица на бумаге серьезное -- это из фальшь-паспорта на Абрамову Диану.
- Не нашел! – прозвучал тихий приговор от Игоря. Слова дрожью пробежали по телу.
Я давал нам это время до полуночи, чтобы перехватить Диану у Твардовского. Сейчас они вероятнее всего встретились.
В голове отсчитывал последние секунды. Трииии. Двааааа. Одииииин.
Взял стопку фотографий, достал из ящика в столе канцелярские кнопки, не глядя на замершего возле двери Игоря, прошел к голубой стене. Одно фото Клейменного прислонил к вертикальной стене. Твердо, до упора вжал неизвестное лицо мужчины, с удовольствием кнопкой проткнул бумагу и круговыми движениями вогнал острие в стену. В лоб существа.
Итак, восемь штук Клейменных повесил в кабинете. Игорь молча смотрел на мои действия и ждал дальнейшего приказа. Я взял ещё раз лист с Дианой, полюбовался на красивое до одури лицо. Ей необходима улыбка, тогда она становилась по-настоящему неотразимой -- так, что глаз не отвести. И рук не отнять от ее тела. Приказываешь себе не трогать, а как маньяк лапаешь и лапаешь и нереально выполнить собственный указ – отпустить ее. Даже если кричит, что не хочет. Даже если молит, просит -- не мог отпустить.
Ладонью прижал изображение, которое недавно снимал со всех стен Темного Дома. Теперь же сам вешал. Опять, как зачарованный любовался девичьими чертами лица, а потом острие кнопки вонзил ей в лоб. Продырявил бумагу и забил в стену. До упора. Поставил ей клеймо во лбу от кнопки.
В полном молчании вернулся к столу, где взял обычный маркер и вновь к Диане.
На белом листе бумаги черным цветом провел линии, изображая буквы. Линия вилась вдоль девичьего лба, разрезала зеленый зрачок, уродовала нежную кожу на переносице и ее губы. Мои губы. Они были мои. Мои когда-то.
«Разыскивается.» -- гласила черная надпись. Тогда же швырнул маркер себе за спину, мало заботясь попаду или нет на рабочий стол.
- Следующий приказ -- убить всех девятерых! – сказал тихо Игорю.
- Всех?
- Всех.
- Головы принести? – также глухо поинтересовался Каратель.
- Нет. Мы же в цивилизованном обществе. Их головы не хочу видеть, а вот Твардовского принеси живьем!!! Его голову я сам отпилю!
Игорь послушно стоял возле входа, мизинец на левой руке перебинтован. Кивнул молча на приказ и покорно склонил голову вниз. Не уходил, но и не решался посмотреть.
- Руку на стул! – кивнул на свое рабочее место. На стул. Дотуда проще дотянуться ногой. – В день одна кость, пока не выполнишь свою работу!
Стены скрывали нас от Карателей в здании Темного дома, но звуки проникали под дверью и даже, Клеймённые в нижних палатах перестали плакать и молить о жизни, они прислушались к крику из моего кабинета.
А я дробил кость пяткой обуви, смотрел и ничего не чувствовал. Вокруг так громко и много жизни, а во мне жизни ноль. И сердце подозрительно тихо билось: не рвалось, не злилось, не болело.
Мой донор исчез, а с ней и эмоции. Все свои улыбочки она оставила для своего мудака, а меня оставила с пустотой – с дырой в груди. Нет. Мне не больно. Я ни хрена больше не чувствовал. Пустая оболочка. Безэмоциональная стена из камня, которая не умела чувствовать.
Я лишь улыбался принятому решению и возвращению вновь в свою стихию – в пустоту, в которой жил после убийства первой Клеймённой. Вот это я -- настоящий. Настоящий Гектор!
  
Глава 24
 
POV Диана
Той ночью долго бродили, как заблудшие путники, по темным дорогам Приама и не находили спасительной точки, где возможно выдохнуть и перестать волноваться. Потому что восемь Клеймённых поздно ночью, при почти полном отсутствии существ в это время суток на улицах, выдавало нас. Сейчас любой Каратель вылез бы из дома или переулка, и сразу понял, что мы - нелюди.