Каратели (СИ)

Физически ощущал какой-то черный туман в груди и это не табачный дым, который мы поглощали с другом во время ожидания Игоря. Это ураган, метель, метеоритный дождь, который застыл в небе, в открытом пространстве, не упал и не сжег проклятую землю. Только сейчас готовился к высадке и сожжению неугодных объектов.
Время -- восемь двадцать на телефоне, а Игорь отсутствовал, не выполнил прямые обязанности. Мелькнула в сознании одна мысль – мертв. Только сейчас возникла эта мысль и наступило облегчение. Это было бы его единственным оправданием. Смерть – единственное оправдание. Внезапная, скоропостижная, возможно остановка сердца, тромб оторвался, или при побеге Клеймённые убили подчинённого особо зверским способом.
Возможно, что охрана острова убита – да, существовала малая вероятность.
Мы долго стояли в лесу, а я думал. Вспоминал.
Диана…Ее лицо – проклятье, ее улыбка, как ржавый наконечник кола (безумно больно) пробил и грудь, и ребра и насквозь сердце. А теперь Диана пыталась вытащить орудие из меня, а я не давал. Если убрать кол – в сердце останется дыра. Пустая, бессмысленная дыра. Я не хотел пустоты, хотел, чтобы там находилась Диана.
Запомнил Диану, едва почувствовал удар женским костлявым плечом в руку. Развернулся, одеревенело остановился и ощутил невидимое притяжение. В голове возникло понимание «М. О. Ё» (всё как любил), хотя разглядел только ноги, попку, да длинные «седые» волосы. И мне не свойственно неловко останавливаться из-за девчонки по середине дороги и забывать, что намечена важная встреча-мордобой.
Один из охранников появился сквозь «дверь» и, увидев меня, испугался. Я отметил вздрагивание мужчины, округлившиеся от страха глаза, мгновенную реакцию – попытку сбежать. Но я не позволил, ухватил за плечо с угрозой переломать кости.
- Пошли-ка, - процедил, а Андрей вошел вслед за нами.
Как и на границе, осмотр острова продолжился в том же духе. Андрей разговаривал, бегал по серпантину, а я занял место возле дерева-входа в неизменной позе с зажатыми в кулаки пальцами. В последний раз любовался видом, смотрел на белый песок и на воду, беспокойно плескавшуюся об берег. Туда-сюда.
Не стал пристально следить за сбором Карателей, отсчитывал стандартные пять минут для построения – отчета. Пальцы онемели, не чувствовались; должно быть, побелели в карманах штанов.
Через пять минут поднял взгляд на выстроенную шеренгу подчиненных, один Андрей не встал на построение, он дальше по пляжу кого-то пинал и тянул лежащего за руку. Пытался поднять с белого песка безвольное тело, хлопал по щекам, приводил Карателя в чувство.
- Андрей, сюда! – кивнул я на пустующее место во главе шеренги, чтобы оставил валявшееся, сонное тело.
Не успел Андрей возглавить шеренгу, а я не успел задать вопросы, градом посыпались никчемные объяснения. Ненужные, лишние. Мне они не нужны.
Карателей я рассматривал, как назойливых мух, бесполезно жужжащих на ухо.
«День Рождения»; «сок»; «мы не виноваты»; «откуда знали, что у них снотворное?»; «на острове не было странных вещей»; «откуда они могли найти».
Действительно, откуда появились странные вещи наподобие снотворного? Ворон.
Схема понятна – самая легкая, доступная для женщины. Непонятно другое – она не должна была этого сделать. Она не могла на это решиться.
Мы были готовы к их побегу. Побег произошел два дня назад, но какой долбоеб после только что совершенного побега предпримет новый? Их мотивация должна быть на нуле, упадок сил и необходимо время оправиться от побоев. Насколько слышал, некоторые Клеймённые были немного побиты. И на новый план нужно время…если только это изначально и не было планом. Усыпить нашу бдительность первым побегом.
Знала хитрожопая сука, что потеряем бдительность, ослабим внимание, ведь они только-только предприняли попытку к бегству!?
Одиннадцать тварей я оставил в живых, лишь бы те давили на ее совесть. Диана и есть воплощение совести. Она не должна была решиться пожертвовать жизнями Клейменных. Настолько хотела убежать от меня, настолько желала воссоединиться с тем, кто ждал в Приаме? Уже воссоединилась, а, сука?
 
- Рассчитайся на первый-второй! Все, кроме Андрея! – приказал. Куртку снял и кинул возле дерева. Кроссовками взрыхлял песок, пока ходил мимо шеренги и слушал громкий подсчет.
- Четырнадцатый! – громко озвучил последний мужчина – Макс.
Остановился напротив него, оставил сантиметров двадцать между нашими телами и смотрел безразлично в его испуганные, голубые глаза. Пристально, но спокойно, отмечая про себя его учащенное дыхание, покрасневший белок глаза. И страх, отображенный на его лице. Я не получал удовольствия от страха подчиненных, они мне безразличны.
- Она сама…она обманула…мы просто поели. Откуда же мы знали… - начал оправдываться прерывающимся тоном Макс. Боялся остановиться и услышать приговор, но я перебил тихим голосом:
- Бои между первым и вторым и так далее. До последнего вздоха. Кто останется жив, тот прощен.
Развернувшись, пошел вдоль шеренги, а об спину и плечи разбивалась ледяная волна ужаса. Вой, выкрики приговоренных на смертельный бой, женский тихий жалобный скулеж – всё это атаковало сзади, но я не реагировал.
Подошел к Андрею, внимательно посмотрел на возглавляющего шеренгу Карателя – лучшего друга. Он не отводил взгляд, не прятался, как бы не боялся. Каратель чести. От его чести порой становилось тошно.
Андрей нервно сглотнул, отчего кадык беспокойно поднялся-опустился, выдав Карателя и его эмоциональное состояние. Друг нервно подрагивающими руками вцепился в замок молнии на теплой спортивной куртке и повел бегунок медленно вниз. Скинул верхнюю одежду под ноги на песок и спросил:
- Предполагаю, я твой партнер? - сглотнул в очередной раз. – Да. Знаю. Для тебя не существует оправданий. Это я разрешил Диане отметить День Рождения Эли. Диана сильно избитая, лицо – месиво, ходила с трудом, поэтому и пожалел ее. Виноват я. Оставь их, - Андрей кивнул головой в бок на шеренгу из четырнадцати Карателей, приговоренных к последнему бою.
Я же разжал напряженные кулаки, отчего к пальцам прилила кровь. Отличное средство, после это всегда чувствуешь мощь, дополнительную силу для убийств. Пальцами коснулся ледяной цепи на бедре, поигрался ею, создав убийственную мелодию.
Вместо ответа другу цепь отсоединил от штанов, взял за концы и закинул на плечи. Глядя на друга, улыбнулся.
- Начинаем!!! – обратился к тем, кто должен начать бои до последнего глотка воздуха. -- А ты прекрати жевать сопли и начинай работать! – приказал. От звука моего голоса друг прикрыл глаза, но тут же открыл.
- Есть!
Я прошел мимо, оставив Андрея позади. Передвигался по горячему песку, на правый кулак аккуратно, любовно наматывал цепь. Приятный холод в руках успокаивал горячий гнев, я любовался зрелищем -- цепью, обвивающей кулак змеей.
А в конце пляжа отчетливо увидел распластанное на песке тело.
У меня столько шрамов на теле, что точное количество невозможно подсчитать навскидку. На одной черепушке около десяти штук. И многие внутренние органы десятки раз были разорваны или перебиты. Дядь Вова неизменно возвращал с того света.
Один орган целый. Никто не затронул, он был надежно защищен моими принципами, уверенностью и не желанием испытывать какое-то дерьмо. Не хотел эмоций, они мне не нужны, но так уж получилось -- грудину пробила девчонка. Я этого не видел, не хотел, не заметил, когда произошло. Андрей смеялся и ждал моего Ахиллеса. Дождался. Им оказалась молоденькая Клеймённая, я чувствовал, как ее копье пробило сердце насквозь. Не могла, тварь, не чувствовать, как жжет мое сердце при виде ее. И вместо меня Диана предпочла вернуться к тому…
Игорь свернулся клубком на песке, ноги поджал к груди и тихо посапывал. От размеренного дыхания песчинки сдувало. Я наклонился и плюнул ему на штаны, но тот не отреагировал на пренебрежение, продолжал спать.
Я не профессиональный следак, но сопоставить улики даже я смог. Песок примят телом. Телами скорее всего, разбитая бутылка, осколки блестели на шортах и футболке подчиненного. И урод спал.