Гермиона, первая леди Грейнджер (СИ)

Типичная реакция домовиков на подобную информацию, — улыбаясь, сказал мистер Стеббинс. — Хозяйские дети для них — высшая ценность. Теперь они точно уверены, что их купили не для перепродажи. Могу я поинтересоваться, мисс Грейнджер? Ваши дети…  уже появились на свет?
Да, — искривила правду Гермиона.
Строго говоря, дети должны были появиться на свет в конце июня. Но колдунья уже терзалась мыслями о том, как скрыть факт их одновременного рождения. Не лучше ли разделить квартет на пары и объявить их близнецами, родившимися с разницей в год?
Маг задумчиво кивнул. О муже, который должен быть у каждой женщины, он почему-то не спросил.
Выяснилось, что лучше всего могла управляться с детьми Лобби. Служанка обронила, что занималась этим, когда был «жив старый хозяин, а молодой только народился». Не хотелось разлучать семью, но ничего не поделаешь. К тому же это всего на три месяца — Кнутти и эльфийские малыши вполне справятся с обустройством особняка.
Уже на следующий день Гермиона вылетела в Хельсинки, нагрузившись под завязку всеми интерьерными каталогами Великобритании. Эльфийка Лобби, невидимая под чарами, летела на соседнем сиденье. Гермиона выкупила место рядом с собой и отказывала всем, кто хотел бы составить ей компанию.
Приехали они в Эспоо как раз вовремя. В коттедже, несмотря на поздний час, царил переполох. Сбившиеся в кучу в углу гостиной девушки, визжали от страха. Гермиона, едва не свернувшая в спешке лодыжку, мрачно осведомилась, в чем причина криков. Ксения, не прекращая голосить, указала дрожащей рукой на люстру.
Гермиона с трудом удержалась от того, чтобы присвистнуть. На люстре сидело, качалось и, кажется, дразнилось странное зелёное существо, напоминающее человечка.
Я только хотела кактус полить! — глотала слёзы Ольга. — А оно как прыгнет!
У Беллатрикс будут способности к трансфигурации, — пробормотала Гермиона. — Лобби, я тебе говорила.
Бам! С люстры упал самый обычный кактус в горшке. От удара керамическая емкость раскололась, и цветастый ковер оказался испачкан землей. Проинструктированная эльфийка просто развеяла детские чары оживления за несколько секунд. Вот она сила и величие магических существ! Сама Гермиона вряд ли смогла бы расколдовать кактус за такое короткое время. Не говоря уже о том, что это было превращение неживого в живое и простым «Фините Инкантем» тут не отделаешься.
Перепуганных девушек и махающую «животворящим» крестом мадам Анну Гермиона успокаивала долго. На требования поменять дом ответила просто — денег у неё сейчас свободных нет. Но если девушки согласятся оплатить аренду в счет своего будущего вознаграждения, то можно быстро найти вариант.
Как оказалось, жадность была сильнее страха. К тому же Гермиона пообещала, что «странности» вскоре прекратятся. И продемонстрировала им «освященную реликвию», призванную отгонять «нечистую силу». Даже странно, что в годы повального увлечения мистикой девушки признали в обрубке дерева, напоминающем злобный африканский тотем, христианскую святыню.
Тотем, кстати, в самом деле, был магическим. Часть наследства Беллатрикс, леди Лестранж. Но он не отгонял злых духов, а скрывал большую часть волшбы, творившейся в доме от окружающего мира. Местные авроры, как опасалась Гермиона, должны, в конце концов, заинтересоваться тем, что творится в коттедже. А этого очень не хотелось.
Вскоре и в самом деле стало гораздо спокойнее. Но не из-за деревянной колоды, установленной в коридоре, а благодаря усилиям вездесущей домовой эльфийки Лобби. Гермиона велела ей лишь следить за девушками, ни в коем случае не убирать и не готовить. И без этого эльфийка выглядела порядком запыхавшейся и даже как-то пожаловалась, что «у хозяйки уж очень беспокойные дети. Не уследишь за ними».
В доме больше не летали предметы, не оживали кактусы, не загорался огонь, не замерзала воды в горячей кастрюле. Мелкие детали вроде самодвигающихся тарелок и убегающих от ног тапочек в расчет не брались. Понаблюдав за этой «идиллией» несколько дней Гермиона совсем успокоилась и вернулась к делам.
 
Она дописывала кодекс своей семьи. Не отвлекавшееся на другие дела вдохновение вернулось, и шесть последних глав были закончены за каких-то четыре недели. Теперь оставалось лишь ждать вердикта Милисент, попутно отшлифовывая написанное самостоятельно.
Попутно Гермиона общалась с дизайнером интерьера посредством маггловского «Сквозного зеркальца» — веб-камеры. Беседы длились не один час. Однажды волшебница чуть голос не сорвала. И им было из-за чего спорить. Интерьер, который подготавливали в «Будуаре королевы Виктории» не предполагал ничего современного. Ни систем пожаротушения, дымоудаления, сигнализации, которые нужно спрятать за специальными панелями. Ни электрической проводки, ни телефонной линии, ни спутниковой тарелки, мастерски спрятанной за каминной трубой. Естественно, в волшебном доме не предполагалось никакой техники сложнее граммофона. Ни стереосистем, ни телевизора, ни компьютера… . Просто не к чему подключать, а волшебные заменители электричества еще не изобрели.
Элизабет слала цветные картинки по электронной почте, и интерьер комнаты утверждался или не утверждался. Если решение Гермионы было положительным, то начинался поиск компаний, которые изготавливали такую мебель, такие обои, такие панели… 
В некоторой степени это было очень увлекательно.
Почтовый ящик Гермионы был заполнен письмами с фотографиями и видеофайлами. В Лондоне был снят просторный склад, куда привозили купленную мебель и материалы и откуда забирали необходимое строители-гоблины, работавшие на отделке особняка. Бригадир строителей скривился, узнав, что работать придётся по цветным картинкам, но вслух ничего не сказал. В конце концов, закону «Клиент прав пока платит» подчиняется весь клан Гринготтс, а не только банк.
* * *
Лорд Люциус Малфой, видимо, постоянно держал связь с Милисент, потому что импровизированное досье на всех «лордов» и «леди» Совета Магов появилось на следующий день после того, как она отправила последние главы кодекса «на проверку». У неё было целых двадцать часов свободного времени. Гермиона не знала чем заняться и выбирала между походом в местный музей естественной истории и путешествием по книжным магазинам, когда шкатулка негромко щелкнула, объявляя, что внутри новая «посылка».
Это была бандероль от старшего Малфоя — картонная папка, содержащая в себе двадцать семь тонких желтых конвертов, внутри которых в свою очередь находились бумажные листы и фотографии. Конверты, цветные скрепки, самоклеящиеся синие и красные ярлычки — тот кто готовил досье, видимо, обожает всякие канцелярские мелочи. И это явно не сам Люциус Малфой. Может быть, секретарь или личный помощник? Или Драко Малфой?
Двадцать семь — столько волшебников и ведьм состояло в Совете Магов, законодательном органе магической Великобритании. Не больше и не меньше. Двадцать семь, включая Альбуса Дамблдора, который был представителем суда волшебников Визенгамота. Семья Дамблдор потеряла место в начале века, когда Кендра Дамблдор забрала от имени супруга «золотой запас» размером в тридцать тысяч галеонов.
Гермиона пробежалась глазами по списку и подивилась, что в нём на три четверти незнакомые фамилии. Понятно, что после войны из Совета исчезли представители традиционно слизеринских фамилий. Но где же Поттеры, Лонгботтоны, Боунс? Разве это не достаточно чистокровные древние семьи, чтобы иметь своё место в единственном законодательном органе страны?
Из всего списка, за исключением фамилий Малфой, Нотт и Флеминг, ей были знакомы лишь «МакМиллан», «Гэмп» и «МакЛагген». Первый явно имел отношение к Эрни МакМиллану с факультета Хаффлпаф. Эрни был бы неплохим парнем, если бы не его напыщенность. Гэмп — кто не слышал про волшебников из этой семьи, тот не читал учебник заклинаний за пятый курс. Ведь это Авгур Персиваль Гэмп изобрёл Определяющие чары — Специалис Ревелио. МакЛагген…  ну, на факультете Гриффиндор курсом старше учился некто Кормак МакЛагген. Шкаф в шесть футов высотой, помешанный на квиддиче и спорах. Гермиона как-то застала его поедающим яйца докси на «слабо». Ну не идиот ли?