Гермиона, первая леди Грейнджер (СИ)
Естественно, проверка не обошлась и без разнокалиберных скандалов. Например, несколько студентов едва не отправились на пятилетнее проживание в тюрьму для волшебников Азкабан. Оказалось, что подростки довольно успешно практиковали анимагию, подчинили своей воле звериный образ, регулярно «выгуливались» на территории школы, а зарегистрироваться в Министерстве Магии в специальном реестре не посчитали нужным. К счастью, Дамблдор оправдал ожидания окружающих и сумел отбить своих подопечных. Всё наказание для талантливых юных магов свелось к уплате штрафа и принудительной регистрации. По этому факту «Ежедневный пророк» немедленно разразился пространной статьёй, превозносящей благодушие директора Хогвартса и действующего Главы Визенгамота.
А вот то, что в крови некоторых студентов обнаружили следы разнообразных ядов, вредоносных зелий и любовных эликсиров, каким-то образом сумели замолчать. Гермиона подозревала, что в сокрытии поучаствовали и родители школьников, среди которых было немало чистокровных. Кому нужен лишний шум вокруг своей фамилии? Правда, Попечители, к их чести, предприняли всё, чтобы свести последствия к минимуму и не допустить в будущем подобного… хм… инцидента.
Все пострадавшие от воздействия зелий студенты были отправлены в частные покои клиники святого Мунго, под неусыпный надзор целителей и специалистов по отравлениям. А в Хогвартсе, наверное, впервые с лет основания был проведён тотальный обыск. Приглашенные Попечителями частнопрактикующие Разрушители Заклятий и Артефакторы, проверили замок от самых глубоких подземелий до шпиля Астрономической башни. Они не обошли вниманием ни заброшенные классы, ни личные комнаты преподавателей, ни общежития студентов. Итоги были… впечатляющими.
Несколько лабораторий для зельеварения — все в рабочем состоянии и заставленные всякой дрянью. В одной готовых зелий нашли столько, что хватит всю маггловскую Британию четыре раза влюбить, обесплодить и отравить! А склады с алкоголем? Эти Разрушители раскопали даже «слизеринский» погреб. А там чар слоев двадцать — ещё наши деды накладывали, — рассказывала «союзникам» Милисент Булстроуд, осведомлённая о том, что происходит в школе. — На самом верху Западной башни нашли склад каких-то трав, коры и что-то вроде… дров. С травами понятно — контрабанда из школьных теплиц, но зачем дерево прятать? А на пятом этаже, где у нас до четвертого курса проводили арифматику, нашли тайник с маггловской дурью. Много-много белого порошка и несколько фунтов каких-то белых пилюль.
Попечители рвались допросить всех студентов с помощью Веритасерума, но директору и учителям удалось убедить магов, что это, во-первых, незаконно и вредно для здоровья детей и подростков, а, во-вторых, займёт очень много времени. Убедили — проверка закончилась чисткой замка и запечатыванием всех неиспользуемых помещений, включая тайные проходы и подземные ходы. Новым Мародёрам или шутникам, подобным близнецам Уизли, в Хогвартсе негде будет развернуться.
* * *Обсуждение первых статей законопроекта «О магическом образовании» затянулось. Почтенные волшебники никак не могли определиться насчет категорий полукровок, которым будет позволено получать образование наравне с человеческими детьми. Но прежде чем допускать детей со смешанной кровью до школ и волшебных палочек требовалось признать их равенство людям по всем параметрам.
Что же всё-таки означает словосочетание «приемлемое для людей»? Отличается ли магия существ от человеческого чародейства? И если да, то насколько эти различия проявляются в полукровках? Насколько сильно потребуется изменить стандартную школьную программу ради пары дюжин студентов? Выяснение ответа на эти и ещё десяток самых разнообразных вопросов потребует немало времени. По самым скромным оценкам, озвученным в кабинете закрытого на ремонт ресторана, — не менее полугода на одно только исследование проблемы и ещё столько же на дебаты.
К счастью, никто из лордов и леди Совета Магов не стал особо возражать по поводу провозглашенной Драко Малфоем необходимости изменить законодательство о магических существах. Необходимость реформирования этой области законодательства назрела ещё в семидесятых годах, когда долго не могли решить, как наказывать Нэлсона Барбера [13]. Но по какой-то причине маги тянули с решением этой проблемы. Гермиона подозревала, что не только внутренние разногласия Совета Магов были тому причиной. Не все волшебники обрадуются, если гоблинам-полукровкам дадут право на владение волшебной палочкой.
Ситуацию усугубляло то, что никто из умудрённых сединами теоретиков от магической юриспруденции или гневливых практиков от неё же не задавался вопросом четкого определения «колдун» или «ведьма». Но и это рвались исправить в самое ближайшее время.
Оживления, царившего в Совете Магов, не случалось уже лет шестьдесят. Да и то, по словам лорда Арчибальда Флеминга, дебаты по поводу отправки военной помощи осажденной магами Гриндевальда Греции были куда более вялыми. Но осенью две тысячи четвертого года под древними сводами произносили звучные речи не реже двух раз в неделю. Продолжительность заседаний с каждым разом увеличивалась. Несколько пожилых волшебников уже покинули Совет Магов, оставив представителей возрастом моложе и нервами покрепче. Но на расстановку сил эти замены никак не повлияли.
У каждого волшебника Совета Магов нашлась своя точка зрения на «решение проблемы полукровности». Часто эта точка зрения была полностью противоположна только что высказанной. Из-за этого то и дело возникали склоки и бурные дебаты, после которых болела голова, и садились голосовые связки. Лорд Керкион Уайлдсмит даже завел себе специальный колокол на подставке, звон которого стал сигналом к прекращению спора.
В яростных спорах прошел сентябрь, октябрь… . К ноябрю, наконец, пришли к соглашению о полукровках с примесью гоблинской крови. Все дети, рожденные от союза колдуньи и гоблина, признавались равными людьми по всем параметрам. Соответствующие изменения в закон «О магических существах и волшебных тварях» утвердили подавляющим большинством голосов. К радости Гермионы произошло это, в основном, благодаря её усилиям. Она сделала очень подробный доклад о появлении и судьбе подобного рода полукровок, используя скопированные материалы, и обеспечила подробное рассмотрение проблемы. Причем в буквальном смысле. На последнее в октябре заседание прибыли несколько ведьм с детьми и взрослый полукровка, предоставивший Совету многочисленные рекомендации от своих работодателей и несколько писем простых магов. Неравнодушные к будущему своих отпрысков женщины подробно рассказали о поведении и способностях маленьких полулюдей. И даже не смутились нескольких довольно-таки бестактных вопросов, исходивших… ну, кто бы сомневался — от леди Срирдак! Да и сами дети в возрасте от одного года до тринадцати лет внешне мало отличались от детей волшебников. Пропорционально сложенные, хотя роста меньшего, чем предполагается, с густыми темными волосами и глазами, цвет которых повторял цвет глаз их матерей. Немного выбивались из общей картины узкие ладони и длинные, как будто специально вытянутые, пальцы, напоминающие о гриндилоу. Но если особо не приглядываться… .
Как бы то ни было, наполовину гоблинов приравняли в правах с людьми. Правда, с существенными оговорками, ограничивающими права и влияние гоблинских кланов на детей. Так, например, ребенок должен был первые десять лет своей жизни воспитываться «в человеческих условиях» матерью либо её родственниками. Ему даровались все привилегии человеческого ребенка, включая ежегодные бесплатные осмотра в клинике святого Мунго и «отеческий надзор» Министерства Магии. Но даже с этими поправками гоблины, ждущие решения у дверей зала Совета Магов, выглядели подозрительно довольными новшествами.
Помяните моё слово, и двадцати лет не пройдёт, как в «Гринготтсе» не останется ни одного человека, — вздохнул лорд О'Лири, глядя вслед оживленно переговаривающимся гоблинам. — Только нелюди с волшебными палочками.