Адские существа (ЛП)

Я вздохнула, пересказывая то, что мы с Джулиусом обсуждали. Эрик терпеливо слушал, сложив руки на коленях. Если он и был обеспокоен, то не показывал этого. Но когда я поделилась нашими подозрениями о том, что пророчество касается меня и Келли, он вскочил со своего места.
— Я и сам об этом думал, — сказал он, и в его глазах зажегся огонек надежды.
Мне хотелось сказать ему, что я уже знаю его мысли на этот счет, напомнить ему обо всем, что он сказал в той комнате с другими королевскими особами, пока мы с Джулиусом подслушивали, но я не собиралась выдавать доступ истребителя к их камерам.
— Мне нужно поговорить с Андвари. У тебя есть способ, не так ли? — Я надавила, думая о его спальне в замке и жутком голосе, который я услышала там.
— Да, — сказал Эрик. — Я могу говорить с ним через зеркала.
— Тогда чего мы ждем? — Я сделала шаг к выходу, но Эрик стремительно преградил мне путь.
— Я сделаю это один.
— Нет, — тут же ответила я. — Это и моя судьба. Я хочу услышать все сама.
Он провел рукой по затылку. — Бунтарка…
— Эрик. — Я скрестила руки на груди, и его упрямство вернулось к нему бумерангом.
В его глазах промелькнул огонек, и от веселья уголки его губ приподнялись. — Хорошо, но сначала ты должна пообещать мне кое-что.
Я медленно кивнула, и мои глаза сузились.
— Что сегодняшний день не будет последним днем, который я проведу с тобой.
Казалось, что дать такое обещание очень просто, но это было бы смертельным приговором для меня самой. Потому что, если я соглашусь, это будет не из-за необходимости, чтобы он отвел меня к Андвари, а будет для того, чтобы накормить темное существо во мне, которое тосковало по Эрику Бельведеру.
Но если я уступлю этому вампиру дюйм, он захватит милю. Город душил меня, и все их правила и уловки были невыносимы. Я не хотела оставаться.
— Я не могу этого обещать, — выдохнула я.
— Тогда хотя бы скажи мне вот что… — Он подошел ближе, его глаза были похожи на море чернил. — Если бы твои самые темные желания могли говорить за тебя, что бы они выбрали?
Ощущение жжения в горле усилилось, а сердце билось о грудную клетку, словно пыталось вырваться из груди.
— Ты знаешь ответ на этот вопрос, — пробормотала я, пытаясь пройти мимо него, но он поймал меня за руку.
— Да, но я считаю, что тебе будет полезно признать это. Тебе никогда не должно быть стыдно за те части себя, которые лежат в тени.
— У этого стыда есть чертовски веская причина. Он пытается уберечь меня.
— Я бы никогда не причинил тебе боли.
— Желание тебя причиняет мне боль. Ты олицетворяешь все, что я ненавижу. И если я поддамся этому, то это оскорбит жизнь, которую я вела, это оскорбит людей, которых я люблю.
— У людей так мало времени в этом мире. Я видел, как они появляются и исчезают, словно вспышки огня на раскаленной сковороде. Все, что у тебя есть, — это шанс гореть как можно ярче, пока ты здесь, и если ты проживешь свою жизнь в погоне за идеалами, ты никогда не будешь жить по-настоящему.
— Значит, я должна поступиться своей моралью ради мелкой похоти? — Я усмехнулась.
— Нет, — прорычал он. — Это не то, что я сказал.
— Тогда что ты хотел этим сказать? — Спросила я.
— Следуй путем, которого больше всего жаждет твое сердце, — сказал он. — Если этот путь уведет тебя от меня, пусть будет так. Но тебе лучше быть честной с самой собой и не оставлять места для ошибок, бунтарка, потому что сегодняшний выбор — это завтрашние сожаления. Люди не могут позволить себе роскошь повторить все сначала.
— Я знаю, что у меня на уме. Я сделаю правильный выбор.
— Просто сделай его ради себя, а не ради своей сестры или общества, — настаивал он.
— В самопожертвовании, в следовании по верному пути и в защите себя от собственных пагубных желаний есть свой смысл, — сказала я.
— Ты меня убеждаешь или себя?
Я уставилась на него, закончив этот разговор.
— Отведи меня к Андвари, — приказала я, чувствуя, как моя кровь слишком горяча в жилах. — Я думаю, ты забыл, кто здесь главный, и зря тратишь мое время.
 
— Как пожелаешь, бунтарка, — сказал он с серьезным выражением лица. — Но я надеюсь, ты готова встретиться со злобным созданием, создавшим меня. Потому что, если вампиры пугаю тебя, ты не познаешь покоя увидев лик бога.
Я
держала глаза закрытыми, несмотря на то, что проснулась, как только покинула сон Магнара. Казалось, что части, которые делали нас теми, кто мы есть, ушли на задний план. Целовала ли я его только что или нет? Изменил ли тот факт, что мы только что разделили сон, что-нибудь в наших дальнейших действиях?
— Ты снова стала собой, — сказал Магнар тихим голосом, чтобы его не услышали.
Я открыла глаза и посмотрела на него из-под ресниц. — Что ты имеешь в виду?
— У тебя больше не вампирское лицо. Идун в кои-то веки сдержала слово. Спасибо, черт возьми, за это.
Я поднесла руку к лицу, проведя большим пальцем по нижней губе, пытаясь понять, чувствую ли я что-нибудь по-другому. Я не была уверена, действительно ли Идун что-то сделала со мной физически или это был просто мираж. В любом случае, я была рада снова стать самой собой. Сходства с вампиром было достаточно, чтобы у меня скрутило живот.
— Значить, ты не считал это улучшением? — Спросила я, удивленно приподняв бровь.
— Их тип красоты меня ни в коей мере не привлекает. Камень может быть наполнен цветом, но в нем никогда не будет тепла или жизни. Я бы предпочел, чтобы твое лицо было именно таким, какое оно есть, а не вырезанным из фарфора и скрывающим яд.
— Ты просто предпочел бы, чтобы я оделась в открытую боевую форму? — Спросила я, приподняв бровь.
Магнар весело фыркнул. — Ей не хватало практичности, но в ней была определенная привлекательность. Если бы это действительно был твой сон, я думаю, ты бы молчала гораздо дольше.
— Извини, что мне не хватает должного контроля над своим умным языком, — усмехнулась я.
Магнар рассмеялся. — Я уверен, что смог бы найти способ заставить тебя замолчать, если бы боги меньше вмешивались.
— Ну, а пока тебе придется просто любоваться моим идеальным лицом, — поддразнила я, напоминая ему о том, что он говорил обо мне раньше.
Магнар глубоко вздохнул. — Тщеславие тебе не идет.
— О, я не согласна. На самом деле, теперь, когда у меня есть твое неоспоримое свидетельство моего совершенства, мое эго возросло до предела. Если мы когда-нибудь найдем здесь, в глуши, других смертных, я обязательно трахну столько горячих мужчин, сколько смогу заполучить, не обращая внимание на их привлекательность для меня и не тратя время на флирт.
— Ты не будешь трахаться ни с одним мужчиной, пока находишься под моей защитой, — мрачно прорычал Магнар, его голос был полон грубой силы, а его слова скручивали меня в узлы и привязывали к себе.
— Да пошел ты, — прорычала я, ударив его кулаком в бицепс достаточно сильно, чтобы у меня заболел кулак.
— Если верить этому сну, это именно то, на что ты надеешься, — поддразнил он, перехватывая мое запястье, когда я снова замахнулась на него, и притягивая к себе так близко, что я почувствовала его дыхание на своих губах.
— Это был твой сон, а не мой. — Я хмуро посмотрела на него, и он одарил меня насмешливой ухмылкой, прежде чем отпустить так же быстро, как поймал.
— Продолжай убеждать себя в этом. Может, мне стоит начать требовать более уважительного отношения к себе от своей послушницы? Мне придется придумывать, как наказывать тебя каждый раз, когда ты будешь проявлять неуважение или непристойность.
— Я и непристойно? Это слишком громко звучит по сравнению с тобой, варвар. — Я закатила глаза.
— Ты даже не представляешь, насколько непристойным я могу быть.
Я сосредоточила внимание на своих ботинках, не обращая внимания на то, что от его голоса у меня по коже побежали мурашки.