Глухое правосудие. Книга 1. Краснодар

Мама открыла духовку, умопомрачительный аромат запеченных помидоров и расплавленного сыра стал еще ярче. Следом появился противень с любимым Никой мясом по-французски.
– Похоже, вы меня ждали!
– Мы всегда тебя ждем, – улыбнулась мама.
За весь день Ника съела одно-единственное овсяное печенье, так что домашняя еда была очень кстати. До пандемии они с Кириллом частенько придумывали что-нибудь интересное: то лепили пельмени, то жарили стейки, то делали роллы, – но, оставшись в квартире наедине с собой, Ника забросила готовку. Кулинарный процесс увлекательнее, когда делишь его с любимыми, поэтому она с таким удовольствием помогала сейчас родителям.
  
– У нас сегодня, кстати, ожидаются и другие гости. Где-то через час придет Наталья Семашко, адвокат Альбины. – Папа заговорщически подмигнул, знал, что Нику эта новость заинтересует.
В голове сразу вспыхнули сотни вопросов, но Ника не успела выбрать, с какого начать, ее опередила мама:
– Начинается! Мало того, что ты шастаешь по судам, так теперь и к нам будут ходить все, кто ни попадя. Имей в виду: без маски никого не пущу.
Совесть от души врезала Нике в область грудной клетки, мама глянула на нее и поспешно добавила:
– Солнышко, к тебе это не относится! Тебе мы всегда рады!
Однако это не отменяло того, что папа рисковал здоровьем, взявшись защищать Сергея.
– Извини, мотаешься по судам из-за меня. Не надо было тебя втягивать…
– Не говори глупости! – Папа выбросил в урну пустую банку. – Не было бы этого дела, появилось бы другое. Маску я ношу, руки мою, социальную дистанцию соблюдаю, так что все будет в порядке. – Он уселся за стол, давая понять, что больше эту тему обсуждать не намерен. – Давайте уже есть! Я голодный как черт, с утра на одной овсянке.
Ника вздохнула, теперь она еще больше чувствовала себя виноватой. Да, папа был осторожен и соблюдал рекомендованные Минздравом меры, но это не гарантировало безопасности. Слишком мало было известно о новом вирусе, а истории, которыми пестрел интернет, пугали. Что, если папа заболеет?
Мама уже раскладывала горячее по тарелкам. Наконец все расселись, вооружившись ножами и вилками. В воздухе витала недосказанность, мама попыталась разрядить обстановку:
– У вас с Кириллом все хорошо? Не ругаетесь?
Ника улыбнулась. Из-за чего им ссориться? Разве что слишком горячо выяснять, кто круче: кошки или собаки? Она традиционно отстаивала пальму первенства своей серой любимицы, Кирилл настаивал, что его Гера, американский стаффордширский терьер, – самое преданное и заботливое существо на свете. Они всегда препирались в шутку, потому как на деле души не чаяли в обоих питомцах.
– Если б не пандемия, мамуль, я бы давно переехала к Кириллу. Надо было еще осенью это сделать.
Папа довольно улыбнулся.
– Чувствую, скоро будем гулять на свадьбе.
Это было что-то новенькое, раньше родители тему свадьбы не поднимали.
– Мне Кирилл нравится, – подхватила мама. – Вежливый, внимательный, зарабатывает хорошо.
– Ради нашей Ронюшки в Краснодар переехал. Дом купил, ремонт сделал. Хороший парень.
Они синхронно посмотрели на Нику: то ли репетировали эту беседу, то ли за тридцать лет совместной жизни научились думать в унисон. Ника сделала вид, что намеков не понимает. Не то чтобы она сомневалась в отношениях с Кириллом, наоборот, для нее было аксиомой, что они навсегда вместе. Просто она не думала о свадьбе. Куда торопиться? Они еще даже съехаться не успели.
– Вы, главное, сильно не затягивайте, – не отставал папа, орудуя вилкой и ножом. – Мишка вон с Аленой девять лет чего-то ждали и дождались.
Ника проткнула вилкой сырную корочку.
– Не думаю, что штамп в паспорте это бы исправил.
Расставание старшего брата с девушкой потрясло всю семью. Миша с Аленой начали встречаться еще в России, потом вместе переехали в Германию, и все это время казалось, что они живут душа в душу, но недавно отношениям пришел конец.
– Как знать, – пожал плечами папа. – Одно ясно: проверку на прочность они не прошли. Самоизоляция проявила все обиды и недомолвки. Не удивлюсь, если статистика в этом году покажет резкий рост числа разводов. Это при условии, что мы вообще переживем пандемию: что ни день, новые заболевшие, неизвестно, чем они там в Минздраве думают.
Родители переключились на обсуждение коронавируса. Сначала припомнили меры, граничащие с идиотизмом, потом те, которые, по их мнению, были недостаточными, затем перешли к статистике заболевших.
Ника в беседе не участвовала. Наверняка родители проходились по этой теме не один раз, но какой толк обсуждать проблему, разобраться в которой могут только профессионалы? Ника не была ни политиком, ни вирусологом, а потому предпочитала делать то единственное, что могла контролировать: соблюдать осторожность и не поддаваться панике.
Так что вместо пустой болтовни она сосредоточилась на обеде. Сочная майонезно-сырная корочка оказалась бесподобной. Оригинальный рецепт мяса по-французски включал свинину, но мамина версия, с курицей, понравилась Нике куда больше.
– Очень вкусно! – похвалила она, когда родители закончили обсуждать очередного заболевшего знакомого.
Мама улыбнулась.
– Не пересолила?
– Нет, мамуль, соли в самый раз. Объедение!
– Поддерживаю. – Папа отодвинул пустую тарелку. – Съел бы еще пять порций, но, боюсь, не влезет.
Ника тоже уже доела.
– Чай наливать? – Она поднялась из-за стола.
– Наливай, – синхронно ответили родители.
Ника убрала посуду, разлила чай по кружкам, насыпала в вазочку печенье, открыла зефир. Они перебрались за кофейный столик, родители заняли диван, Ника забралась с ногами в кресло, гадая, можно ли уже повернуть разговор к делу Подставкина или подождать.
Папа поймал ее взгляд и понимающе хмыкнул.
– Спрашивай, не то помрешь от любопытства.
Нику не нужно было просить дважды, она заранее подготовила список вопросов.
– Сергея и Альбину подозревают в покушении на убийство, правильно?
– Правильно.
Мама покачала головой, но возражать не стала. Она не любила, когда дома обсуждались адвокатские дела и тем более убийства, однако случай был особый: вся семья интересовалась этим расследованием и все хотели, чтобы настоящего убийцу посадили в тюрьму.
– Что именно, по мнению Голиченко, они сделали? Как убили Подставкина?
– Все подробности я узнаю, только когда Власенко предъявят обвинение. Сейчас он подозреваемый, а потому Голиченко хранит тайну следствия. Но кое-что мы уже можем заключить из предыдущих допросов. Во-первых, мотив. По мнению следователя, семья Власенко мошенничала с зарплатами, а Подставкин их раскрыл.
– Насколько я поняла, Альбина мошенничала сама?
– Зависит от того, с какой стороны посмотреть. Если судить по ее показаниям и по показаниям моего пациента, то да, она все провернула сама, но у Голиченко другое мнение. Ты же просила версию следователя?
– Да, извини. Больше не перебиваю.
Пациентами папа называл своих доверителей, деля их на «амбулаторных» – тех, что находились под подпиской или домашним арестом, и «стационарных» – пребывающих за решеткой. Сергей очень быстро переместился во вторую категорию.
Папа взял зефир и потянулся за сахарницей, мама тут же отодвинула ее подальше.
– Ложечку-то можно? – обиженно возразил папа.
– Нет. В зефире и без того сплошной сахар. Либо – либо.
В последнее время мама часто сетовала, что папа налегает на сладкое, и следила, чтобы он не переусердствовал.
– Никакой радости в жизни, – вздохнул папа, разламывая зефир на половинки. – Но вернемся к Власенко. По версии следователя, Подставкин раскрыл мошенничество с зарплатами. Как именно – мы пока не знаем, но якобы за это его и убили.
  
– А в чем суть мошенничества, уже известно? – спросила мама.
– Классика жанра, «мертвые души».
Мама понимающе кивнула, но Нике это название ни о чем не говорило.
– Что за «мертвые души»?