Наши уже не придут 6 (СИ)
— Это когда? — усмехнулся Немиров.
— Буду выделять по часу в день, писать наработки, а как накопится достаточно, высылать почтой, — ответил Троцкий. — Это же пространство для мощного удара по националистическим идеям — можно прекрасно продемонстрировать всю их прогнившую суть! Такой шанс упускать нельзя — тебя читает множество людей! Это идеальный рупор!
— Ну, если найдёшь время — пожалуйста, — кивнул Аркадий. — Внесёшь вклад — уговорю издательство указать тебя как соавтора…
— Внесу! — пообещал Лев Давидович. — И ещё какой! Ты не пожалеешь!
— Тогда слушай политинформацию, — улыбнулся Немиров. — Значит, Иван, как ты знаешь, подписался под эту новую программу по вживлению импланта расширенной реальности. Но читатели ещё даже не подозревают, что всё это жестокий обман и он отправится не в шахтёрский городок, чтобы истрачивать здоровье на иридиевых рудниках, а на межсистемную войну…
— Ага! — усмехнулся Троцкий. — А я подозревал, что с этой «горнодобывающей» корпорацией всё слишком гладко… Так-так…
Через час с лишним, Лев Давидович уехал, а Аркадий, наконец-то, вернулся домой. Завтра с раннего утра на работу, а ему хочется с женой пообщаться и узнать, как дела у детей.
*3 ноября 1940 года*
— Господин Громыко, — начал с подчёркнутой вежливостью Анатоль де Монзи, — правительство Франции настаивает на незамедлительном возвращении Красной Армии к линиям, одобренным Лигой Наций.
— Нет, — твёрдым тоном заявил Андрей Андреевич Громыко.
У него, по расписанию, с позавчерашнего дня начался месячный отпуск, но его принудительно отменили. Назначена выплата денежной компенсации, что было приятно и почти примирило наркоминдела с необходимостью продолжать биться на международной арене неопределённо долгое время.
— Вы исключили СССР из Лиги Наций, — сообщил французу Громыко.
— И, тем не менее, международное сообщество так решило, — произнёс де Монзи.
— Великобритания и Франция? — грустно усмехнулся наркоминдел.
— Я могу говорить откровенно? — спросил французский министр иностранных дел.
— Если у вас получится — говорите, — равнодушно пожал плечами Громыко.
Встреча проходит в Стокгольме, который все участвующие в переговорах стороны сочли удобной площадкой.
Норвегия официально пала — Красная Армия подошла к Осло и правительство капитулировало.
Северная война, согласно докладам, обошлась Советскому Союзу сравнительно дорого, но это был враг, которого необходимо было уничтожить.
На западе отреагировали традиционно: «агрессивное расширение СССР на запад», «Ленин — лжец, обманувший мировую общественность», «Немиров и Сталин — отступники от идей Ленина» и так далее.
В Норвегии же установлена оккупационная власть, а также начат «переходный период».
Через пять-шесть лет, после завершения работы ответственных специалистов, будут учреждены Советы, и власть будет передана законно избранным республиканским органам, назначенным народными депутатами.
Выглядит всё так, будто и Норвегию СССР «прожуёт и проглотит». Три миллиона населения — это ерунда, на фоне Китая и того, что там творится…
— К-хм, — кашлянул Анатоль де Монзи. — Я должен донести до вас самоочевидную мысль, что ваша империя не сможет противостоять объединённым силам США, Франции и Великобритании. Вы затеяли опасную игру, последствия которой будут для вас весьма критическими.
— Вы уверены, что это союз, а не нечто иное? — Громыко не отводил взгляда от глаз француза. — Позиции Франции и Великобритании в Европе достаточно шатки, чтобы они нуждались в третьем столбе. Но вы же понимаете, что этот столб — не из Парижа и не из Лондона.
— Господин Громыко, — вмешался Роберт Энтони Иден, 1-й граф Эйвон, — наши американские партнёры уже выразили обеспокоенность действиями Советского Союза. Их беспокойство, насколько нам известно, выражается не только в резолюциях.
— Так или иначе, но Красная Армия не отступит, — недобро усмехнулся Громыко. — Хотите развязать новую войну — попробуйте остановить её. Мы к новой войне готовы. А вы?
Ему очень польстило, когда он услышал от третьих лиц из Кремля, что генерал-полковник Немиров сказал «отправляйте к ним нашего дипломатического ганфайтера».
В Германии происходит нечто странное, названное «странной войной» — соединения Красной Армии принудительно оттесняют французов и англичан, пытающихся завладеть контролем над германскими территориями.
Новообразованный рейхсвер безмолвно наблюдает за этим необычным процессом, стараясь уклоняться от прямых боестолкновений с красноармейцами, вступая в бой только в крайних случаях.
Генерал армии Шапошников, которому, по итогам Германской кампании, пророчат маршальский жезл, ведёт стратегическую игру, в которой нужно оттеснить противника с занятых им территорий, не прибегая к насилию.
Французы и британцы спешно строят укрепления на германской земле, но их сгоняют с них, оказывая давление танками, едущими к ним в боевом порядке — это, как правило, заканчивается тем, что условно-вражеские солдаты бросают позиции и отступают.
Стрелять они боятся, хотя в первые дни случилось несколько кровавых инцидентов… но никто не стал рассматривать их как повод для начала боевых действий.
Андрею Андреевичу непонятно, что затеяли США. Их позиция неоднозначна, с одной стороны, они поддерживают новую Антанту, а с другой, Конгресс лишь принял несколько ничего не значащих резолюций.
На самом деле, такая позиция частично объясняется президентскими выборами — Рузвельт выбрал стратегию мирного голубя, который «не позволит США ввязаться в новую европейскую войну». Но Громыко прекрасно осознаёт, что это всё для внутренней аудитории, а реальная позиция США может отличаться очень сильно.
Но британцы и французы уверены, что могут рассчитывать на всестороннюю поддержку Соединённых Штатов.
«Не похоже, что они блефуют», — подумал Громыко.
По сведениям от КГБ, Госдеп США прорабатывает вопрос возможности вмешательства в Европе, но опасается возможных последствий.
— Вы не видите самого главного, господа, — произнёс наркоминдел. — Пока мы с вами сейчас сидим тут, в тысячах километрах отсюда ваши заморские владения подвергаются разграблению. У вас достаточно собственных проблем, зачем вам ещё и проблемы «Оси»?
— Европейская система безопасности… — начал французский министр.
— … которой не существует, — усмехнулся Громыко. — Вы же хотели говорить откровенно, господин де Монзи.
— Я продолжу, — поморщился француз. — Европейская система безопасности зиждется на взаимном уважении границ, определённых предыдущими договорами. Мы не разграбили Германию после Великой войны. Мы не отняли у неё суверенитет — она продолжила существовать. Ваши же намерения предполагают уничтожение суверенитета Германии и её союзников. Выдвиньте ваши требования, получите репарации и вернитесь на позиции до начала войны.
— Интересные у вас эвфемизмы, — вновь усмехнулся Громыко. — «Демократия» у вас — это «уничтожение суверенитета», а «военные преступления» — это у вас «мелкие проделки», за которые можно отделаться репарациями и какими-то дипломатическими требованиями. Нет.
Англичанин и француз поморщились одновременно.
— Вы провоцируете войну, господин Громыко, — произнёс Энтони Иден.
— Нет, — покачал головой Андрей Андреевич. — Война уже идёт, а мы просто хотим её завершить. Она бы уже была близка к завершению, не введи вы свои войска в Германию, перед этим «объявив ей войну». Вижу, что продуктивного и откровенного разговора у нас с вами не получается. У вас есть ещё какие-нибудь требования, которые я должен выслушать?
*7 ноября 1940 года*
— И как проходят испытания? — спросил генерал-полковник Немиров, проведя рукой по навесному экрану с динамической защитой.
Танк Т-34, предсерийный образец, собранный на Уралвагонзаводе, блестел свежей краской цвета хаки и грозно смотрел стволом 107-миллиметрового орудия Ф-27Т в небеса.