Наши уже не придут 6 (СИ)

СССР имеет в запасах примерно восемьсот тысяч тонн тротила, в разном виде, а производит около ста восьмидесяти тысяч тонн в год.
Гексала и гекфола накоплено на складах двадцать пять тысяч тонн, а производится по шесть тысяч тонн в год.
«Этого достаточно, чтобы годами воевать против примерно трёх Германских рейхов, плюс-минус 10–15% рейха», — подумал Аркадий.
Коксохимические заводы, рассеянные по всему пространству СССР — это гарантия, что снаряды и бомбы никогда не закончатся. Промышленность лишь наращивает производство всего ассортимента, постоянно обновляющегося, как в лучших супермаркетах США…
  
Немирова посетила шальная мысль о том, что будет, если СССР, несмотря на все предпринятые усилия, рухнет спустя шестьдесят-семьдесят лет или около того.
В таком случае, у его осколков будет ещё больший, нежели в прошлой жизни Аркадия, арсенал передовых вооружений. Гражданские войны, которые случатся в следующие десятилетия после распада, примут особо ожесточённый масштаб и мир станет объективно хуже для жизни, потому что всё это оружие разлетится по всему свету, по сходным ценам…
Только вот Немирову всё ещё плевать с высокой колокольни, что там случится в буржуазных осколках мёртвого СССР. Мнения своего он не изменил.
— Я владею всей картиной нашей промышленности, — произнёс Сталин. — И даю себе отчёт в её возможностях. Мы можем воевать против примерно трёх Третьих рейхов. Но также я знаю, что это будет война на истощение и уничтожение. В таком случае мы перенапряжём все силы и, вероятнее всего, даже в случае победы, не сможем оправиться от нанесённого экономике ущерба. А уж если речь идёт о войне против всего остального мира…
— Так я и не предлагаю воевать против всего мира, — усмехнулся Немиров. — Я предлагаю показать всему миру, что мы способны воевать против него, с определёнными шансами на победу.
Даже если США решат вступить в войну на стороне Германского рейха, существуют интересные опции. Имеется у Аркадия несколько козырных карт и на этот случай…
— И эту крайне рискованную операцию ты хочешь использовать в качестве демонстрации? — уточнил Сталин.
— Да, — подтвердил Аркадий. — Можешь считать меня больным на голову социопатом, но этот кровавый акт ультранасилия я предлагаю применить для избежания гораздо больших потерь в будущем. Нужно убедить весь остальной мир, что СССР — это непобедимая военно-промышленная машина, находящаяся на недостижимом для него уровне. И если они поверят в это, то не рискнут сопротивляться. Планы Ленина о пути на Восток — да после такого нам будут открыты все направления. Весь мир. Мировая революция — ты это понимаешь?
Иосиф Сталин извлёк из кармана френча пачку сигарет «Герцеговина Флор», вытащил из неё сигарету и начал набивать трубку.
— Лимиты превышаешь, — покачал головой Немиров. — Обязательно доложу об этом Ларисе Михайловне.
Сталин лишь криво усмехнулся и подкурил трубку спичкой.
Спички «Хозяйственные» — производятся на десятках фабриках по всему СССР. Но Сталин закупается только теми, что производят на Ленинградской спичечной фабрике. Почему? Возможно, потому, что у него как-то был серьёзный разговор с руководством этой фабрики, о качестве выпускаемой ею продукции…
— О чём ты думаешь? — спросил Аркадий.
— Ты либо безумец, либо гений, товарищ Немиров, — сказал Иосиф Виссарионович, выдохнув табачный дым. — А что нас ждёт, если что-то пойдёт не так?
— У нас два глобальных направления — Европейский фронт и Азиатский фронт, — произнёс генеральный секретарь при Президиуме. — В случае с Азиатским фронтом всё просто — в худшем случае войска завязнут, и начнётся затяжное противостояние, а также будет подмочена безупречная репутация Красной Армии. С Европейским фронтом всё сложнее — немцы точно используют этот провал для решительной контратаки по всему фронту, чтобы выхватить инициативу из наших рук. Но мы не провалимся ни там, ни там — всё просчитано.
Генеральный штаб опирается не на влажные фантазии о колоссе на глиняных ногах, не на непонятные полупропагандистские уверения разведки о том, что армия врага рассыплется после первого же удара, а на вполне конкретные данные о численности и материально-техническом состоянии противника. Исходя из этого и рассчитывается точное количество необходимых сил и резервов.
— Хочешь, чтобы я поучаствовал в продавливании этого через Верховный Совет? — догадался Сталин.
— Я там буду не один, — сразу же сказал Аркадий. — Будут Шапошников, Мерецков, Жуков, Малиновский, Василевский, Толбухин и даже Рокоссовский. Помимо перечисленных, за план готовы постоять ещё несколько десятков генералов. Они уверены, что Красной Армии такое по плечу.
— Хм… — хмыкнул Сталин и с задумчивым видом затянулся из трубки.
*24 сентября 1940 года*
— Хочешь сказать, что они опережают нас технологически на годы? — нахмурил брови Рузвельт.
— Да, — кивнул Леонид. — Мы сильно отстаём и, если не будем ничего предпринимать, разрыв будет продолжать увеличиваться.
Он сыграл на пользу США с ракетой — немецкие чертежи добытого экземпляра ПКР «Спираль-1А2» оказались на столе у президента США и Рузвельт чуть не уронил на них сигарету, которая выпала у него изо рта.
— Какие именно области требуют вливания средств? — спросил он.
— Просто деньгами здесь не отделаться, — покачал головой Курчевский. — Неограниченный заказ делу поможет не сильно. Я тоже заинтересован в этом, у меня хватает денег, чтобы финансировать исследования хоть следующие десять лет, но это будет очень непродуктивно.
— Что тебе нужно? — спросил президент США.
— Лучшие учёные, — ответил Леонид. — Инженеры, физики, конструкторы — специалисты по электронике, радиоэлектронщики, металлурги… Мне нужны только самые лучшие. С ними мы воссоздадим эту ракету, но это займёт время.
Немцам сильно повезло, что в ракету попал сноп зенитных осколков. Осколки критически повредили взрыватель, а также уничтожили два самоликвидатора. Два из трёх. А третий самоликвидатор, вероятно, повредился от удара об корпус эсминца.
Роковая случайность, благодаря которой немцы узнали, в какой именно заднице они сейчас находятся…
Леониду же было очень приятно. Отечественная разработка, потрясшая весь мир — это не могло не вызывать в нём чувство гордости за свою Родину. Но внешне он это никак не проявлял.
Информацию о факте получения противником «Спирали», а также о том, что они сумели узнать, Курчевский уже передал — Центр теперь знает и, вероятно, будет принимать решительные меры. Леонид размышлял об этом и решил, что Центр учтёт расположение самоликвидаторов и устранит обнаруженный недостаток уже в следующей ракете.
— У нас это есть, — махнул рукой Рузвельт. — Всё это ты получишь, Леон. Но лучше скажи мне — ты всё ещё считаешь, что большевики ошибаются?
— Не понял вопроса, — произнёс Леонид. — Ошибаются в чём?
— Я об идеологии, — улыбнулся президент. — Как думаешь, смог бы что-то такое построить царь? Смог бы он создать армию, против которой пасует вся мощь Германского рейха и, по сути, большей части Европы?
— Этого мы уже не узнаем, — вздохнул Курчевский. — Мне и царь-то никогда особо не нравился. Мне нравилось и нравится делать бизнес, а не эти политические штучки…
— Мне очень важно знать твоё мнение, — произнёс Рузвельт.
— Я считаю, что СССР погубит себя сам, — ответил Леонид. — Все эти военные расходы — а за счёт чего?
Он прекрасно знал, что и за счёт чего производится в СССР, но американская общественность, после многих лет пропаганды, уверена в том, что всё это достигается за счёт разграбления промышленников, иных бизнесменов, «честных фермеров» — кулаков, а также за счет распродажи предметов искусства, национального достояния и оружия.
— Интересный вопрос, — улыбнулся Франклин. — Но мы видим, что он может вести войну ещё, минимум, несколько лет. И если он начнёт побеждать…