Семья волшебников. Том 2 (СИ)

— Давай закутаемся в пледик и посидим на веранде с какао, — предложил Майно.
— Это меня утешит, но не развеселит… — вздохнула Лахджа, распахивая дверь.
Сразу стало шумно, дом наполнился звуками дождя. Ливень усиливался, уже гремел гром, полыхали молнии…
— …Иди сюда, храк бородатый!.. — донеслось с крыши. — Вздумал ко мне лезть?! Иди сюда, я тебе жопу-то надеру!..
— Астрид, спускайся! — крикнула Лахджа.
Астрид даже виду не подала, что слышит. Она скакала на крыше и размахивала деревянным мечом. Хорошо хоть не настоящим, а то бы точно молнию словила.
— Думаешь, у тебя есть Цепная Молния, а у меня нет?! — кричала она в небо. — Думаешь, можешь задаваться?!
— Ладно, у младшенькой-то всего лишь, возможно, аутизм, а вот старшенькая-то умственно отсталая, — вздохнула Лахджа, садясь в кресло.
— Ничего, вырастим и такую, — уселся рядом Майно.
Гроза разбушевалась не на шутку, но на веранде было очень уютно. Волшебник и демоница закутались в пледы, пили горячее какао и слушали, как грозит небесам их дочь.
— Во беснуется-то… — пробормотал Майно. — Дурь прет…
— Астрид, спускайся!.. — не выдержав, рявкнула Лахджа, вытянув в окно руку и отрастив на ней вторую голову. — Еще молнией шибанет!
— Хватит игнорировать авангард паргоронской армии, трус!.. — орала Астрид, рассекая тучу Лучом Солары. — Совершенная Меткость, попади в Космодана!
И тут молния ударила совсем рядом. Шарахнула в старую яблоню, расщепив ее надвое. Воздух запах озоном, у Астрид поднялись дыбом волосы, и она уставилась на горящее дерево.
— Ладно, первый раунд за тобой! — крикнула она, поспешно спускаясь.
Когти шкрябали по мокрой черепице. Под самый конец Астрид все-таки поскользнулась, выронила меч и шмякнулась на землю. Та еще не очень размокла, но все равно Астрид проехалась попой и вся перемазалась.
Папа раздраженно откинул плед и пошел тушить яблоню. Его дочь взбесила Космодана, подумать только. Хорошо еще, по ее душу не явилось небесное воинство во главе с Энзирисом.
Астрид — не царь обезьян, долго не продержится.
— Хорошо, что ты не мартышка, — сказал он, когда Астрид подошла поближе к яблоне и заглянула внутрь. — Вот что ты устроила?
— Смотри, там огненные гиены! — ответила Астрид, суя руку в горящую труху.
— Да-а-а, знатно горит, — согласился папа, отвешивая Астрид затрещину. — Не зли богов.
— Ты не веришь в богов, ты ктотамовец! — возмутилась дочь.
— Я знаю, что они есть. Зачем тебе вообще драться с Космоданом?
— А чо Вероника может призывать кого хочет, я, может, тоже хочу призвать и победить, тогда все поймут, что я кудеснее!!! — заорала Астрид, пиная тлеющий ствол.
— Тебе не нужно призывать кого хочешь, чтобы быть кудесной, — устало объяснил папа.
Вероника недовольно таращилась на этот бардак из окошка. Она сделала все дела, переоделась в пижаму-кигуруми и собиралась уснуть, но разве уснешь, когда снаружи такое творится?
К тому же Вероника боялась грозы. При каждом раскате она вздрагивала и сжималась. Тем более, еще и Матти рассказал сегодня страшную сказку про злого великана, а Вероника ее еще даже и не дослушала, сказка закончилась на том, как великан собрал по кусочкам свой скелет и все стало особенно жутенько. Наверное, там дальше счастливый конец, но Вероника же не дослушала и точно не знает.
А вдруг конец плохой?
Она какое-то время сидела под одеялом и боялась. Но потом не выдержала, достала из-под подушки светильную чашку, подула в нее и опасливо высунула нос за дверь.
Там был длинный коридор. Днем в нем горят волшебные светильники, но на ночь они гаснут, чтобы не светить под дверь. Взрослые могут их зажигать и гасить, и Астрид тоже, наверное, но Вероника не может.
Она попрыгала, пытаясь дотянуться до хотя бы одного, но не дотянулась. Светя себе чашкой, она прокралась мимо комнаты сестры и поскреблась в спальню родителей.
Те еще не спали. Из-за двери слышались возня и хихиканье. Вероника приоткрыла дверь и обомлела — мама с папой, пока не видят дети, занимались совершенно не мамо-папскими вещами!
 
Они… дрались подушками!
— Уйди, Майно, я в печали!.. — передразнивал маму папа. — Коварный демон!
— Ты подставился! — метко ударила подушкой мама… но тут же сама повалилась от тяжелого удара!
— Кто еще подставился!.. ах-ха, попалась… ой, Вероника.
Родители тут же опустили подушки и пристыженно замерли. Мама поправила лямку камисоли и позвала Веронику:
— Ты что, боишься грозы?
— Дя, — опустила взгляд девочка..
— Отлично, — вздохнул папа. — Ну давай к нам.
Вероника торопливо залезла в кровать и прижалась к маме. Та погладила ее по голове и начала объяснять, что бояться грозы совершенно незачем, это просто электричество в небе грохочет. Ничего плохого оно не сделает.
— Яблоня сгоела, — напомнила Вероника.
— Молнии иногда попадают в деревья. Но у нас есть громоотвод… есть же?..
— Что такое «громоотвод»? — спросил Майно.
— Ну… железный штырь… чтобы молнии… только не говори, что у нас его нет!
— А-а-а, ловец молний! — догадался муж. — Он на шпиле. Чары, правда, староваты уже, надо будет подновить… кстати, объясняет, почему молния попала в яблоню…
Вероника прижалась к маме еще крепче, снова вспомнила страшную сказку попугая и тяжко вздохнула. Сейчас ей, конечно, ничего не было страшно, потому что когда мама с папой рядом, то пусть гроза хоть за самим окошком грохочет.
Главное, чтобы они были рядом всегда.
— Ма-ам, а все одназьды умьют, да? — с беспокойством спросила она.
— Ну… да, однажды, — признала мама.
— И вы с папой?
— Когда-нибудь… очень нескоро.
— И я тозе?
— И ты, но ты еще больше нескоро, ты совсем маленькая.
— То есть я умъю позе остальных?
— Ну да.
— Позе всех?
— Возможно.
Вероника как следует обдумала новую информацию, а потом скуксилась и захныкала.
— Что случилось?! — заволновалась мама.
— А когда все умьют, и я одна останусь, с кем мне игьять тогда?! Я совсем одна буду, тё ли?!
Лахджа принялась жалеть дочь, переживающую свой первый экзистенциальный кризис. И она поспешила объяснить, что новые люди и другие существа тоже появляются.
— Как? — требовательно спросила Вероника.
— Так же, как и ты появилась. Вот, у тебя братик или сестричка будет, — похлопала себя по животу Лахджа. — Их рожают мамы.
— Новые люди ястут внутьи стаых людей?! — изумилась Вероника.
— Иногда снаружи, вылупляются из яиц, — добавила мама.
Вероника переменилась в лице. А Лахджа запоздало поняла, что теперь ее дочь может перестать есть яйца.
— Больших яиц! — торопливо поправилась она. — Особых! Не таких, какие мы едим! Драконы, хомендарги, кобрины… а, ты не понимаешь, ты их не видела… А куриные яички можно есть, из них никто не вылупится.
— А затем их тогда куице? — с подозрением спросила Вероника.
— Потому что они нас очень любят и хотят, чтобы нам было что покушать, — на голубом глазу соврала Лахджа.
А свинки нас еще сильнее любят, да, Лахджа?
Конечно. Очень самоотверженно.
Майно подпер голову кулаком. У него были другие планы на этот час.
— А если новые люди внутьи стаых… тибя язойвет? — допытывалась Вероника.
— Нет, — терпеливо отвечала мама. — После вас с Астрид же не разорвало. Он просто родится и вылезет наружу.
Вероника напряженно задумалась, откуда вылезет. Можно тоже спросить у мамы, но тогда она будет выглядеть совсем глупой, потому что это наверняка очевидно.
Так, ну изо рта не может, в рот едят. Попа тоже совсем для другого, и пися.
Наверняка из пупка. Вот пупок какой-то бесполезный, и он на животе, на самом видном месте. Наверное, из него вылезают дети.
Так, но у папы тоже есть пупок.
— А папы могут язять детей? — спросила Вероника.
— Да-а-а, они участвуют…
Помогите!
Нет. Сама заварила кашу, сама и расхлебывай.