Академия Утёс (СИ)
Горько было одно: кажется, теперь он точно не нужен. Никому. Ни семье – хотя это небольшая потеря, ни Эльзе – бесперспективный, посредственный, некрасивый и скучный. Без работы и, вероятно, наследства. Даже чек теперь Эльзе не понадобится, уж кольцо, спрятанное в шкатулке, и подавно. Да и она всё сказала ещё накануне – он средство достижения цели. Выходом с ректором подтвердила это.
Но почему так больно? Он её потерял. Не победу – её.
Она в министерстве, а он? Метеоролог? Жандарм на участке?
Другое дело – Эль теперь в безопасности от преследований табора. При работе, не в бегах. Это всё же лучше, чем иной расклад. И может ещё есть шанс стать достойным её внимания? В конце концов, ей всего шестнадцать, есть время.
Это осознание вернуло спокойствие, надежду не опускать руки.
Ей всего шестнадцать. Он найдёт способ! И ресторан ей откроет, заработает как-нибудь!
Стало легче. Легче улыбаться в поддержку победительницы, принимать своё поражение, но не сдаваться. И хлопать.
Ректор прошёл от трибуны к застывшей на месте Эльзе и взял её под локоть, потянул на трибуну, увлекая за собой. Она рассеянно обвела зал поражённым взглядом, не зная, что сказать. И вдруг ректор склонился над её ухом непростительно близко, рукой же скользнул по плечу и ниже к открытой спине. Виктор со своего места видел это прекрасно, хотя вряд ли остальным гостям открывался такой же прекрасный обзор.
И вот рука Варфоло начала выписывать круги по спине Эльзы, а губы шептать и шептать. Эльза же не двигалась, принимая всё это, безжизненно повторяя слова Варфоло:
– Я признательна за великую возможность показать себя на службе у императора. Благодарю преподавательский состав и попечительский совет…. – её голос сорвался, она снова забегала глазами по толпе, повернула голову и встретилась взглядом с Виктором.
Он же медленно принимал волну на этот раз абсолютного поражения по всем фронтам. С гордо натянутой осанкой. Только хлопать перестал и завёл кулаки за спину. Обида душила, рвала на части. И дело было не в том, что он проиграл. И даже не в том, что Эльза решила обойти его грязным путём – нечестно, продавая себя за победу.
В этот миг рушилось его доверие, его прекрасное и возвышенное чувство к Эльзе Эйс, которое ослепило его настолько, что он готов был игнорировать её воровские замашки, происхождение и всё прочее.
Как назло, первыми от шока отошли его родители. Мать лила слёзы в платок, отец выражал презрение, не удосужившись отложить разборки до приватного разговора:
– Ничтожество. Продул мелкой дряни без рода и племени. Что ты морду свою воротишь, смотри сюда! – уже громче рявкнул он сыну, начиная с тихой речи сквозь сжатые зубы.
Весь зал теперь смотрел не на ректора и Эльзу, а на него – Виктора Дарма – позор и наказание древнего рода.
Подоспели и двое Бойлов: старший и младший. Не подоспели даже, а подлетели, будто проигрыш главных светских и бизнес-конкурентов подарило им крылья:
– На этом тотализаторе я заработал больше, чем на всех скачках за год! Вот уж ирония! – старший Бойл едва дышал в истеричном смехе, – Нет, серьёзно! Проиграл!
Это его добило, если бы имело значение. Но Виктору вся суета чудилась мышиной или даже жужжанием насекомых. Он вообще не понимал, что здесь делает, как и то, что будет делать завтра.
Волновала лишь рука, скользящая от обнажённой спины к талии, губы, нашёптывающие обещания и перспективы, глаза, в которых бесновалось похотливое животное.
Виктор Дарм развернулся на каблуках и вышел вон, звонко чеканя шаг по паркету в гулкой тишине. Он готов был поклясться, что слышал, как трещали горевшие свечи в канделябрах. Как от сквозняка колышется хрусталь на люстрах.
И ноги привели его в спальню общежития. Долгие минуты раздумий пронеслись оцепенением.
Он открыл чемодан и стал бросать туда вещи и книги в одну кучу, хотя в остальное время никогда бы такого хаоса не сотворил бы. Каникулы начинались сразу после бала, но Виктор уже решил – в Утёс не вернётся. Сертификат у него на руках, практику прошёл экстерном, дело сделано.
Стало душно, открыл окно проветрить и выругался, увидев, как тонкий силуэт уже без драгоценностей и тяжёлых юбок движется по стальному тросу, натянутому к шпилю башни:
– Сумасшедшая… – выругался он снова, но стоять в стороне не мог. Высунулся из окна и протянул руку, – Можно было просто через дверь!
– Ты бы не впустил. – её зубы дрожали.
Он подхватил её за тонкую талию и опустил уже в комнате, запирая окно. Бросил ей одеяло:
– Грейся.
Выйдя из оцепенения, он глубоко вздохнул, лишь бы не накричать на неё.
Не хотел её видеть. И слышать. Или? А может, и хотел: узнать, что это всё розыгрыш, и между ними ничего не изменилось.
– Виктор, – мягко позвала она, переполненная виной, – Твой отец… кажется, он всерьёз…
–…Лишит меня наследства? – холодно спросил он и кивнул, – К гадалке не ходи.
– Не знала, что у вас так… серьёзно может это закончится.
– Не знала. – хмыкнул он горько, – А знала бы, то что? – язвительно добавил он и бросил на цыганку колкий взгляд, – Я хочу услышать правду, Эль: наше соревнование было честным? – деликатно спросил он, буквально кусая себя за язык, – Ты не смухлевала? Не пошла на «уловку»? Не воспользовалась… связями? – и всё же звучали его слова совсем неделикатно.
Эльза шарахнулась, как ужаленная:
– Что ты имеешь в виду, Виктор?
– Ты отказываешься пойти со мной на бал, приходишь в бриллиантах под руку с этим… – он набрал в лёгкие воздуха и чуть было не выдал отборную ругань, – Он тебе в отцы годится! Наглаживает тебя прилюдно, целует в уши, руки распускает, а ты позволяешь! А я дурак… – он вибрировал от гнева, но отчаянно сдерживался, пока что-то пошло не так и его кулак впечатался в стену со всей дури, – Так вот скажи мне, что соревновалась ты честно! Что то, что было между нами… – его голос сорвался, – Что это не авантюра с целью убрать конкурента, притупить моё внимание! Не та твоя забава разыграть роль…
– Виктор… – она замешкалась под шквалом вопросов, не зная, с чего начать, но Виктору этого оказалось достаточно.
– Эльза. – позвал он остывая. А точнее, каменея сердцем, – Как ты, цыганка с улицы без гроша за душой, попала в Утёс? Сразу на четвёртый курс. Ответь.
Он помнил, как она впервые вошла в аудиторию. Как ждал её появления ректор, который давно бросил преподавательскую деятельность. Как он взялся за их курс и сразу благоволил Эльзе. Как знал её имя, как она не удивлялась его речам, будто слышала их до этого.
Как уверенно она шла к намеченной цели, словно зная, что выиграет. Как если бы имела за плечами гарантии.
– Ты знала, что выиграешь. – произнёс он тихо.
– Виктор…
– Знала?!
– Диапазон вероятностей был огромный. – тихо сказала она, и неуверенно показала пальцем на лоб, будто это оправдывало всё, – Но я не знала, что…
– Что я останусь на улице без поддержки рода. – зло ухмыльнулся он, а она кивнула, роняя на бледные щёки крупные слёзы, – А когда поняла, то я уже стал особо не нужен? Можно выбрать ректора, конечно… хотя какой же это выбор – расчёт. И ведь всё стало ясно, когда мой чек отклонили. Скучный Виктор стал ещё и бесполезным.
– Это не так.
– Знаешь… – он вернулся к сбору чемоданов, – Мне вдруг стало очевидно – даже мне! – что бы я ни сделал, ты пойдёшь со мной не по Пути. – и он ужасно не хотел подтверждения своей мысли, но глаза Эльзу выдали, – Прекрасно, – голос осип, лишившись силы. Как только на ногах стоял? Но показать слабость он не хотел, – Рад, что ты наигралась. Кто бы мог подумать, что в пятнадцать лет у девочек рождаются такие многоходовые схемы. Столько цинизма и расчёта, браво! Ты и вправду гений, куда мне до твоего уровня… идиот… – он нервно застёгивал чемодан, – Туше!
– Виктор… куда ты поедешь?
Он рыкнул в ответ:
– А ты предскажи. Работу искать. Хотя у нас, у дворян, всё ужасно просто, да Эль? Кутим, прожигаем жизнь, отнимаем у бедных нажитое… нам всё легко даётся. – схватив последний учебник с полки, он тут же швырнул его в стену и зарычал, – Ты зря пришла, я зол. Но… это пройдёт… однажды. – и он впервые после бала посмотрел в её глаза с той болью, что скрывал за злостью, – Просто… мне очень больно, Эль. Знаешь почему?