Право первой ночи для генерала драконов (СИ)

самом деле посетители не станут приставать.
— Я готов работать. Если скажете, где можно оставить вещи, готов приступить к ‘работе
прямо сейчас, — примирительным тоном сообщила я.
На этой фразе Томас вновь почему-то поморщился, кивнув вернувшейся к нам Клариссе.
— Грязнуль не потерплю. Кларисса покажет, где можно умыться. И бога ради, смени эти
свои тряпки на нормальную одежду, ты же в них тонешь! — проворчал он, но уже гораздо
  
мягче.
— У меня ничего другого нет, — виновато пожала плечами я. — А умоюсь без проблем, я
просто упал...
Конец моей фразы утонул в недовольном рычании Томаса, но говорить мне он ничего не
стал. Сердито бросив какую-то тряпку на стойку, ушел в кухню.
Кхм. Что ж, Ленка, по крайней мере теперь у тебя есть крыша над головой, работа и
отличнейшее прикрытие от внимания дракона. Последнее, чего ожидаешь, это увидеть
его в таком месте. Эта мысль вызвала у меня улыбку. Прорвемся!
16. 
Стоило Томасу уйти, как Кларисса искренне улыбнулась мне и подмигнула так, ‘будто я
была ее старым другом.
— Не переживай, — шепнула она, слегка наклонившись ко мне, словно делая тайное
признание. — Томас только на вид такой злой. А так мы тут все как одна семья. Если уж
взял тебя, то в обиду не даст. Знаешь сколько тут шастает всяких, просится на подработку?
Так что ты, считай, уже свой. Как тебя зовут?
— Лан, — тихо буркнула я, анализируя ее слова.
Может, настоящая Эланира и была наивна, но я верить в слова про семью не спешила.
Нет, может, к своим сотрудникам, которых Томас знает давно, он и в самом деле
относится по-отечески. Только я-то при чем? Навязанный Тарином балласт, которому и
платить особо не собираются. Впрочем, меня больше соблазнила крыша над головой в
относительно безопасном месте, да и о питании ‘беспокоиться не нужно будет.
— Я Кларисса, — снова просияла улыбкой девушка. — Краем уха слышала, что Томас тебе
говорил про оплату. Ты не думай, он не врет, чтобы получить дармовую рабочую силу. В
последнее время с денежными посетителями туго стало, как новый торговый тракт
открыли. Но ничего, и своих людей хватает. Иногда и простые работяги оставляют весьма
щедро подавальщицам, могут и пять медяков дать за раз.
Смех так и искрился в ее зеленых глазах, выдавая, что она по жизни смотрит на все
исключительно позитивно. Пышные рыжие кудряшки, собранные в высокий хвост, придавали ей особой чертовщинки. А глубокий вырез, где колыхалась грудь как минимум
четвертого размера, подсказывал, что чаевыми она в самом деле ну явно не обижена.
Да и что сказать, даже мне было на нее приятно просто смотреть. Исходила от нее некая
особая легкость, словно она вот-вот начнет кружиться в танце прямо среди столов.
— Пойдем, — сказала она, хватая меня за руку и увлекая за собой, — покажу, где можно
умыться. Сумку свою брось здесь, за стойку, никто не возьмет. К тому же она у тебя в
болотной грязи. Ты сам-то где так испачкаться умудрился? Ужас же!— Да не, я привык
свое с собой носить. Упал в лесу, когда от волка удирал, —сообщила я то же, что и деду, перехватив сумку покрепче. Еще не хватало, чтобы кто-то туда заглянул и увидел девичьи
платья.
— Во-олк? — ахнула девушка, в чисто пинапном стиле прижав ладошку к полным губам.
— Да ты что! А точно волк, не собака приблудившаяся?
— Да точно тебе говорю! — возмутилась я, подражая пацанячьим повадкам. —Огромный
такой! Думал, сожрет. Хорошо, дорога была недалеко. Вот бежал туда и поскользнулся на
мокрой глине.
Мы пробрались через полутемные коридоры, мимо скрипучих дверей и старых
обшарпанных стен. На кухне шумела посуда, какая-то женщина ругалась с Томасом, но
что он ей ворчал в ответ, было не разобрать. Я на всякий случай вжала голову в плечи, подозревая, что я тому стала причиной. Доносившийся запах жареного мяса вызывал
легкое урчание в животе, напоминая, что завтрак в храме был на рассвете, а сейчас
хорошо так за полдень.
— А что ты в лесу вообще делал? И почему вещи совсем не по размеру? Хорошая же
ткань, добротная. Я давно ни на ком такой не видела. Подарил кто свое? —сыпала
Кларисса вопросами на ходу. И это я считала, что дед любитель поболтать?
Кларисса ему явно составит нехилую такую конкуренцию!
— По малой нужде отходил, дорога сюда дальняя все же. А вещи батины. Он умер давно, мать что попроще давно раздала соседям, а эти вот хранила на память. Я и подумал, что в
большой город надо во всем красивом, — сочиняла я на ходу. Но Кларисса мои слова не
подвергала сомнению, принимая за чистую монету.
— Успеешь еще дорасти до них, — фыркнула она. — Не обижайся, но выглядишь ты
чучелом, так и видно, что в папиных штанах и куртке. Капюшон хоть скинь, а то и лица
толком не видно, только по голосу и слышно, что ты мелочь еще совсем.
Голос, небось, уже ломаться начинает?
Я как можно сердитее фыркнула, не став комментировать ее слова, к тому же она уже
привела меня к нужной двери.
Уборная неожиданно оказалась довольно чистой. Пахло мылом и сыростью, стены были
темными от влажности, но никакой плесени или грязи, как я ожидала. Тусклое зеркальце, подвешенное на кривой гвоздь, дрожало, когда сквозняк гулял по комнате сквозь плохо
заколоченные окна. Я посмотрела на свое отражение — вся правая щека заляпана
подсохшей глиной, губы искусаны до корочек, только глаза блестят из тени капюшона. В
полный рост я себя, ясное дело, не видела. Но и того, что показало отражение, хватило, чтобы понять, что Кларисса отозвалась весьма тактично, назвав всего лишь чучелом.
Оказывается, драконьи штаны и рубашка —это еще ничего, писк моды. Куртка стражника
так довершала образ, что удивительно, как Тарин вообще взял меня к себе в телегу, да
еще составил протекцию. И прям очень любопытно: это насколько большой должок за
Томасом, что он принял такую меня?
— Здесь можешь умыться, — сообщила девушка, кивая в сторону таза с водой. —Туалет
во дворе, я покажу позже. Или тебе нужно сейчас?
Я мотнула головой в отрицательном жесте, и она оставила меня одну, закрыв за собой
дверь. Я вздохнула, как будто груз свалился с плеч.
Дождь уже закончился, оставив после себя свежесть, но летнее солнце понемногу брало
свое, так что в куртке мне было очень жарко. Я сняла ее и, откинув рассыпавшиеся волосы
за спину, склонилась над тазиком. Щедро зачерпнула мыла и принялась намыливать свою
физиономию, смывая лесную грязь. Опасливо покосившись на дверь, задвинула щеколду.
Только после этого сняла рубашку и достала полотенце из своей сумки. Намочив его и
намылив, протерла тело, уделив особое внимание подмышкам. Кто ездил на длительные
расстояния плацкартом, знает все секреты того, как оставаться чистым и свежим без
нормального душа.
Облегченно выдохнув, облачилась обратно в рубашку. Тусклое зеркало безразлично
отражало худенькую перепуганную девушку в мужской одежде. Черт! И как мне быть?
Грудь у Эланиры небольшая, ткань рубашки плотная, покрой свободный, с этой стороны
ничего не грозит. Но слишком женственное миловидное лицо, да и длинные волосы... Ну, по крайней мере с ними можно что-то сделать.
Не давая себе передумать, я покопалась в сумке и достала небольшой нож. Память
подбросила мне образ того, как Эланира с ним отправлялась за травами, бережно срезая
их под корень, и соскабливала мох с камней. Его бы заточить, но с моей криворукостью и
к лучшему, что он туповат. Меньше риска порезаться.
Лезвие блеснуло в тусклом свете фонаря, и я, не раздумывая, провела им по своим
волосам. Локоны падали на пол, как осенние листья, один за другим. В своем мире я тоже