Доспех духа. Том 8 (СИ)

* * *
Последняя неделя Июля в Риме прошла необычно тихо и спокойно. Впервые за всё лето меня никто не беспокоил, не звонил и не приходил в гости. Маркиз Сальви был занят разборками с местной аристократией и ему тоже было не до меня. Краем уха я слышал, что они с герцогом Бурбоном давили тот самый клан, представитель которого напал на меня во дворце. А так как последнего поддерживал герцог Сфорца, накал противостояния только нарастал. Об этом я подслушал разговор Флоры с мамой, когда они тихо беседовали в библиотеке. В последние несколько дней они часто уединялись, чтобы поговорить и мне было любопытно, что задумали.
Говоря о событиях в Англии, то с нашим отъездом там всё стихло. Правительство рубило все плохие новости на корню, поэтому о проникновении в дом великих мастеров или на территорию дворцового сада не говорили ни слова. Молчал и мистер Пойзон. Скорее всего, новостей просто не было. Я до сих пор переживал за Свена и даже пытался выйти на великого мастера Германии с этим вопросом. Отправил пару сообщений Геннадию Сергеевичу и тот обещал достать мне или контактный телефон или адрес электронной почты Карла Мирбаха.
Что касается Алана, то, учитывая мои планы на конец лета, я отправил его в Москву. К тому же нужно было сделать так, чтобы он не мозолил глаза итальянцам, так как дело о покушении на Сабину всё ещё не закрывали. Вот будет смешно, если его причастность всплывёт и на меня переведут все стрелки.
Несмотря на тишину, воцарившуюся вокруг, я эти дни сидел как на иголках, в ожидании рождения сына. Пытался отстраниться от переживаний тренировками, но получалось скверно. Зато я окончательно разобрался с маской, которую стащил у Бедфорта. Оказывается, если задействовать доспех духа и одновременно кинетическое поле, то можно легко прочесть, что спрятано в маске. Я это понял ещё в Англии, когда мы столкнулись на аэродроме с мистером Пойзоном. Техника, заключённая внутри, меня не поразила и даже, наоборот, немного разочаровала, но это не значит, что она плохая. Просто автор не разбирался в теме так глубоко, как Лу Хань и техника была сырой.
Рожать Тася решила внезапно для всех, поздно вечером второго августа. Вроде бы порхала днём по дому, смеялась и шутила над нами, говорила, что ещё неделю придётся ждать, а как мы спать пошли, так и случилось. Я никогда в жизни не был так сбит с толку, не понимая, что вообще происходит, что надо делать и лишь создавал ненужную суету, пока меня не отстранила мама. И чувство такое, словно мешком муки пришибли. Всю ночь я просидел на улице под окнами частной клиники, принадлежащей маркизу Сальви. Успокоился только утром, когда вышел доктор, рассказав, что всё прошло успешно, что ребёнок родился здоровый, а Тася прекрасно себя чувствует. Для женщины, поднявшейся на вторую ступень мастерства, результат был не просто хорошим, а превосходным. Нас хотя и успокаивали все, но готовились к любой неприятности.
Следующие две недели пролетели как в тумане. Попроси кто пересказать, не получится. Одно я понял сразу, быть молодым отцом не так уж и просто. Но я был искренне счастлив, что когда-то познакомился с Тасей и тому, во что это вылилось. Вот когда начинаешь строить серьёзные планы на будущее и смотреть на жизнь немного по-другому. Насчёт имени сына долго не думали, легко согласившись, чтобы он взял имя отца Таси, Павел. А потом подумали и решили, когда родится второй, назовём Фёдором.
О своём решении поехать в Китай я сообщил за несколько дней до назначенной даты. Думал, что все будут против, особенно мама, но меня даже не пытались отговаривать. Предложили взять с собой Алёну, в качестве поддержки, на что я легко согласился. Пришлось извиняться перед Маурицио за то, что уезжаю так рано, но он отнёсся к этому вполне буднично. Сказал, что раз мой сын родился на территории Италии, то уже получил соответствующее гражданство и поддержку семьи Сальви. Маркиз тот ещё хитрый жук, умеющий строить далекоидущие планы. Знаю уже, что он уговорил мою сестру пожить в Риме какое-то время. Не пройдёт пары лет, и сестра отсюда уезжать не захочет. Они с мужем уже давно начали учить итальянский язык. Взялись так серьёзно, что только завидовать можно.
 
Лететь было решено через Москву на знакомом самолёте семьи Цао. Как я помнил, он принадлежал старшей сестре Сяочжэй, занимавшейся на международном уровне благотворительностью и искусством. Она много путешествовала, поэтому приходилось содержать частный самолёт. И чтобы часть расходов покрывала императорская казна, позволяла летать на нём родственникам.
— Я думал, она одолжила его по доброте душевной, — сказал я.
До посадки в Москве оставалось минут тридцать, и мы с Сяочжэй вели неспешную беседу. Я предупредил, что мне нужно прошвырнуться по столице, собрать кое-какие вещи, что займёт некоторое время. У нас было окно в пять часов, поэтому я рассчитывал успеть. Заранее разослал два десятка сообщений, чтобы ничего не забыть, так как планы у меня были грандиозные. Сяочжэй тоже планировала заехать домой и забрать кое-что из вещей.
— У нас с сестрой Мэй прекрасные отношения, — сказала Сяочжэй. — Для родных сестёр, которые видятся пару раз в год, не считая обязательной новогодней недели в кругу семьи. Содержать самолёт очень дорого, так как он почти никогда не простаивает в ангаре. У меня небольшой самолёт, который почти всегда занят кем-то из семьи для перелётов внутри страны. Если я захочу насолить кому-то из родственников, то обязательно скоплю денег и подарю ему самолёт.
— Дорого?
— Полтора миллиона долларов в год, — сказала она. — Топливо, обслуживание, персонал и стоянка. А так как кому-то из нашей семьи постоянно нужно быть где-то в другом конце страны, то чаще всего сумма выходит больше.
— Да, мне Наумовы говорили, что это дорогое удовольствие, — посочувствовал я. — Значит, всей семьёй вы собираетесь только перед Новым годом? Есть шанс, что сейчас во дворце тихо?
— Шанс есть, — улыбнулась она. — У нас говорят, что во дворце всегда тихо.
Дальше разговор ушёл в сторону новогоднего собрания большой семьи. Оказывается, она имела в виду не современную смену года, а традиционный праздник, приуроченный ко второму новолунию после зимнего солнцестояния. На две недели Император собирал всю семью во дворце, в том числе, чтобы обсудить планы того или иного наследника на следующий год. Для большой семьи, где каждый наследник боролся за власть и деньги, это было непростое время, особенно для принцесс, не достигших совершеннолетия.
На посадку мы заходили в аэропорту Шереметьево. Надо отдать должное Сяочжэй, она за это время ни разу не вспомнила ни о маске, ни о технике. Мне же было интересно, сможет ли она разгадать загадку и заглянуть внутрь. Да, забыл упомянуть о двух беспокойных служанках, которые были решительно настроены помогать мне в путешествии и пришлось взять их с собой. Им ещё не доводилось посещать Запретный город и девчонки заметно нервничали. Алёна же путешествие воспринимала как очередное приключение. Видно, что в компании принцесс ей неуютно, так как они даже поговорить толком не могли, но она старалась. Я заметил, что после посещения Италии Алёна немного изменилась. Она девушка серьёзная и не глупая, но иногда кажется, что смотрит на происходящее так, словно находится за толстым стеклом и если что-то не касается конкретно её, то это и должно оставаться там, снаружи.
На стоянке у выхода из аэропорта нас ждал большой чёрный внедорожник фирмы Матчиных со Степаном Мережко за рулём и Катей Хованской в роли пассажира. Когда мы вышли на стоянку, они о чём-то разговаривали. Катя, заметив нас, приветственно помахала рукой, довольно улыбаясь.
— Привет! — поздоровалась она и затрясла моей рукой, затем рукой Алёны. — А мы вас уже заждались. Скучно в Москве без Кузьмы Фёдоровича. Вообще, ничего не происходит.
— Привет, — я улыбнулся, показывая на машину. — У нас мало времени, давай в дороге поговорим. Степан Петрович, к Алёне домой и желательно без пробок.