"Фантастика 2025-91". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)
Дождь то переходил в ливень, то превращался в мелкую водяную взвесь, которую с натугой прорезали оранжевые лучи света автомобильных фар. Вечерние и утренние дороги всегда казались мне похожими на вены, по которым струилась кровь города. Тысячи людей что насыщали город жизнью и хаотично сновали в его бетонных недрах, здесь, на дорогах, превращались в два упорядоченных потока — белый и красный.
Один поток нес жизненную силу в тело прожорливого мегаполиса, другой — выносил из города опустошенные, эмоционально выжатые оболочки. Отходы жизнедеятельности стеклянно-бетонного организма, отдавшие весь свой кислород человечки-эритроциты, загруженные ментальным аналогом диоксида углерода. Психическим говном, которое каждая отдельная частичка из этой кучи биомусора, будет весь вечер переваривать, поглощая дешевое чтиво и тупые сериалы, чтобы хоть на те два-три десятка минут пока длится серия, или поглощается новая глава, забыть что изо дня в день, занимается лишь пережевыванием говна.
За ночь, аппендиксы спальных районов, до краев заполненные эмоциональным дерьмом, кое-как переработают очередную его порцию, и насытят человечков-эритроцитов новым кислородом. Утренние пробки наполнят их энергичной злостью, или злобной энергией, которую к вечеру, город высосет из них до последней капли — неоновым вывескам и ярко освещенным пентхаусам стеклянных зиккуратов, энергии нужно много.
Завершая очередной цикл, опустошенные оболочки бросятся к своим корытам с ментальным комбикормом, пытаясь заполнить внутреннюю пустоту, и там их встречу я, с красиво раскрашенным ведром дешевого хрючева, сваренного по моему особому рецепту. На вкус оно ничем не отличается от любого другого, даже от засохших остатков на дне их корыта, но я попробую продать его подороже, наклеив на ведро цветастую, соблазнительную картинку. Дам им то же самое, но другое. В конце концов если не я, то это будет кто-нибудь еще, и совсем не факт, что его рецепт ментального корма, будет лучше моего.
Я встрепенулся, словно выныривая из сна, и вытащил из кармана смартфон, подключенный проводом к моему сканеру. Стер последние пол страницы текста, в который автоматически конвертировались мои мысли — Маркетварь не любила подобного рода рефлексию, и считала что продать ее нельзя, а раз нельзя продать то и незачем тратить на это мысленные усилия. Алиса волновалась что меня в последнее время начинало тянуть в артхаус, и не хотела чтобы я уходил полностью в ту сторону. Там водились престижные награды и уважаемые премии, а вот с деньгами было как-то не очень.
Пробка все не рассасывалась — в Москве, как и в большинстве крупных городов аэрокары запрещены, так что либо тащись по поверхности земли, медленно и печально, либо езжай на метро — быстро, но из-за катастрофической переполненности метрополитена, еще более печально. Построили город на Марсе, промышленные станции на луне, а решить проблему пробок так и не смогли, хотя машины теперь на батарейках, это конечно факт.
Я пялился в окно на мокрый город, на ползущие по дороге машины и бредущих по тротуарам пешеходов. Кто-то прятался под зонтом, кто-то натягивал на голову капюшон, светловолосая женщина, насколько получалось разглядеть в сумерках, торопливо брела куда-то держа над головой красную сумочку… Все куда-то бегут, спешат, толкаются локтями пытаясь урвать свое место под солнцем. Кто-то даже чего-то добивается, чтобы спустя годы вдруг спросить себя — а точно ли я там, где хотел быть? Вопрос универсальный. Его задают себе все, независимо от рода деятельности или зарабатываемых сумм. Я вот в последнее время тоже им задавался…
Спустя два часа, выходя на небольшую сцену перед парой сотен выпускников, я так и не придумал что сказать, с разговорами у меня всегда дела были плохи, диалоги моим героям писали специальные люди, и для меня до сих пор оставалось большой загадкой, почему я не попросил кого-нибудь из них накатать для меня коротенькую речь. Как бы там ни было, но я никого из своих райтеров так и не напряг под это дело, и сейчас, выходя на сцену под затихающую музыку из трейлера моей фантазии, премьера которой состоится буквально на днях, не имел ни малейшего представления о чем говорить с выпускниками.
— Пушкин, Бунин, Акунин, Пелевин, признанные творцы из российского прошлого — объявил мой выход распорядитель мероприятия — вы все знаете их имена. И в этот стройный ряд отлично впишется еще одна фамилия, безусловно вам известная — Имагин, Артур, лучший творец российской современности, лучший фантазер мира, поприветствуйте аплодисментами…
— Добрый вечер будущие коллеги — заговорил я, едва стихли аплодисменты и распорядитель объявивший мой выход скрылся за занавесом — меня попросили сказать речь, но хоть убейте, ни малейшего представления не имею, о чем стоило бы говорить. Поэтому, если наши организаторы не имеют ничего против, эти пять минут, мы лучше потратим на вопросы и ответы. Думаю вам, как начинающим режиссерам и сценаристам, есть о чем меня спросить.
Зал загомонил, ощетинился поднятыми руками — вопросов очевидно, набралось немало, и что-то мне подсказывает, что далеко не все они будут о нашем общем ремесле. Предчувствуя долгий разговор я отщипнул от куска глины в кармане, небольшой шарик и пальцы сами забегали по мягкому и немного липкому кусочку. В такие моменты мне казалось что руку я не контролирую, и кисть превращается в некое подобие паука, который своими лапками что-то делает с добычей.
— Вы, в первом ряду — я указал на парня с забавной красной бабочкой, очевидно она была надета чтобы выделять носителя из общей массы, и судя по всему сработала, мой взгляд сразу за него зацепился.
— Артур…
— Можно просто Арт.
— Арт, ваш последний фильм…
— Фантазия — перебил я, и вытащил из кармана пиджака перьевую ручку, но не для того чтобы что-то записать, я был уверен что она вообще не пишет, ручка в кармане сейчас, это не рабочий инструмент, а всего лишь аксессуар, а для того чтобы вылепить мелкие детали — привыкайте называть вещи своими именами. Фильмы целиком снятые в воображении, без использования кадров отснятых традиционными способами, принято называть фантазиями.
— Да, ваша последняя фантазия, сколько вы над ней работали и полностью ли фильм был снят в воображении? Хм, на второй вопрос вы уже ответили… А пользуетесь ли вы в принципе классическими способами съемки — камерами или цифровой графикой.
— Давайте все таки не последняя фантазия а крайняя — я улыбнулся и незаметно постучал по деревянной трибуне — я пока не собираюсь уходить из профессии, да и умирать вроде бы тоже… Надеюсь создам еще что нибудь, возможно даже что-то такое что запомнится.
Отвечая на ваш вопрос — работа была полностью выполнена в воображении, и нет, лично я не использую в своих проектах традиционные способы съемки, но изучать их советую — как минимум научитесь выстраивать кинематографическую картинку, подбирать ракурсы, работать с планами, и правильно выстраивать диалоговую восьмерку, будете смеяться но я знаю режиссеров-фантазеров, которые не знакомы с правилом ста восьмидесяти градусов… Извиняюсь, ушел в дебри. В общем советую.
Я бросил парню с бабочкой глиняный шарик, на котором словно сама собой появилась забавная физиономия в чем-то даже на него похожая, и разумеется с таким же заметным галстуком. Тот удивленно повертел его в руках, стараясь не раздавить, а потом убрал в нагрудный карман.
— Следующий.
— Можно? — с места поднялась девушка с розовыми прядями в светлых волосах — можно узнать какой техникой вы пользуетесь? Сканер мыслей ну и остальное.
— Хороший вопрос — я кивнул — сканер у меня от Теслы, нейролинк сто тринадцатая модель, проводной…
Договорить я не успел, с вопросом сразу же вклинился еще один студент.
— Почему именно от Теслы?
— Потому что они делают самые лучшие нейролинки.
— Вы прихожанин церкви Святого Маска?
— Нет, я даже в Илон-Сити ни разу не бывал.
— А какая у вас машина? Тоже Тесла?
— Нет — я покачал головой — серый «Эддисон» в кузове ретро автомобиля начала двухтысячных.