"Фантастика 2025-91". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)
Я закрыл глаза, вспоминая лица главных героев, и они тут же появились передо мной. Создавать их целиком мне было лень, поэтому живые головы моих персонажей ныне сидели на грубых, деревянных на вид манекенах. Лица ожили и задвигались, одну за другой перебирая все положенные им по сценарию эмоции, пока на лице одной из девушек, не появился легкий румянец смущения. Остановив время я шевельнул парой извилин(так я называл ментальные усилия) и сменил константы, кровь теперь стала зеленой. Щеки девушки вместо привычно-розовых, вдруг пошли зеленоватыми пятнами, словно под ее кожей завелась плесень, как голубая плесень внутри сыра. Плесень! Черт!
Не вовремя всплывшая мысль закоротила цепочку восприятия, тут же выхватив из подсознания запах сыра, стилтона или дорблю, я не разобрал — они мне не нравились одинаково. Сыр потянул за собой следующую цепочку восприятия, та еще одну, цепная реакция раскрутила воронку воображения и спустя несколько секунд, когда я сумел погасить вспыхивающие в разуме словно лампочки гирлянд ненужные мысли, лица моих персонажей превратились в жуткие оплывшие хари, с желтой, жирно блестящей кожей, под которой расползались метастазы зеленой плесени… Черт.
К горлу на мгновение подступила тошнота, а каньон внизу, над которым я сейчас парил и который вчера пол дня создавал, заполнился мерзкой, вонючей жижей, словно где-то в глубине прорвало несуществующие в этом мире канализационные трубы. Канализация тут же вытянула из недр подсознания ещё одну ассоциацию — городскую легенду о крокодилах в канализации Нью-Йорка…
Крокодил не заставил себя ждать — уродливая, тварь, больше похожая на какого-то динозавра чем на привычного мне крокодила, вынырнула из коричневой жижи, и попыталась поймать меня, парящего в воздухе над каньоном. Огромная челюсть словно раскололась пополам, раскрывшись казалось, метров на двадцать, туша, навскидку весом в несколько десятков тонн, выскочила из заполнившей каньон бодяги, словно дельфин, только метров на сто в высоту, и у нее были все шансы проглотить меня как муху. В моменты случайных скачков мысли, контролировать воображение трудно. Вместо того чтобы развеять тварь — в конце концов именно я ее и создал, пусть неосознанно, пришлось по быдляцки отбиваться телекинезом — почему-то телекинез всегда легко представить. Возможно потому что когда начинаешь работать с воображаемой реальностью, перемещать объекты не прикасаясь к ним — это первое действие что ты изучаешь и оно вбивается куда-то в подкорку.
Когда громадные челюсти уже начали схлопываться вокруг меня, я взмахнул рукой, создав вокруг себя некое подобие силового мыльного пузыря, о который раскрошились громадные зубы. Еще один взмах руки — в моменты потери контроля приходится помогать движению мысли, движением рук — и огромная тварь улетает к стенке каньона, размазываясь о нее как жук о лобовое стекло автомобиля — эту картинку я видел достаточно часто, чтобы с легкостью представить нечто подобное.
Мысленным усилием я зачистил стенку каньона от ошметков крокодила, удалил висящих в воздухе персонажей все так же перебирающих случайные эмоции, что на уродливых лицах выглядело весьма жутко и покинул мир отключившись от системы.
— Ты сегодня что-то съел не то? — Поинтересовалась моя ассистентка что сидела за компьютером напротив, и наблюдала на мониторе за буйством моей фантазии — с чего это такой поток дерьма?
— Сыр — я отключил провода сканеров, выводящих картинки возникающие в моем воображении на экран, и встал из кресла — вонючий плесневелый сыр. Мне напомнили о плесени зеленые щеки героини а дальше не удержал цепную реакцию, ушел в прыжки мысли… Крокодил еще этот…
Алиса, моя ассистентка подхватила со стола кусок полимерной глины для лепки, и бросила его мне, я поймал мягкий и теплый, видимо заранее размятый комок на лету, и пальцы, словно сами собой, тут же принялись придавать глиняному куску какую-то форму, а какую я пока еще и сам не знал.
— А чего это ты вообще решил ее в зеленый перекрасить?
— Подумал что было бы интересно сделать закат другого цвета, а то «кроваво-красный» как-то слишком банально, но тогда терялись акценты и намеки на кровь, решил перекрасить и кровь в зеленый да и рейтинговую комиссию можно было бы таким образом обойти…
Пока я говорил Алиса уже начала что-то вводить в планшет, и едва я закончил тут же выдала вердикт.
— Не-а, не стоит. Маркетварь говорит что выигрыш от снижения рейтинга будет не сильно выше потерь.
Я снова недовольно поморщился. Потом вспомнил об этой дурной привычке, с которой по мере сил пытаюсь бороться, и как сумел разгладил морду. Я не любил эту штуку — умная, саморазвивающаяся и почти живая нейросеть-маркетолог, названная или скорее обозванная мной Маркетварью, имела привычку зарубать на корню мои самые интересные и новаторские идеи, уперевшись виртуальным рогом в четкую установку — зритель не любит оригинальность, мыслит достаточно скупым набором шаблонов, отвергает незнакомое и всегда просит дать ему то же самое, но другое.
Пока я рассказывал что же привело к заполнению каньона какой-то мерзкой жижей, эти двое — Алиса и Маркетварь, уже выцепили из видеоряда что я нафантазировал лица главной героини с привычным цветом лица и чуть зеленоватым, каким я хотел его сделать, создали опрос и провели А-Б тестирование на фокус-группе.
— Шречка не нравится — огласила вердикт Алиса — зеленый зрителям неприятен, оставляем обычный цвет крови. Переделывай солнце обратно если хочешь сохранить намек на кровавость.
— Может быть все таки я буду решать что делать, а не бездушная нейросеть?
— Конечно — согласилась ассистентка — ты свободен в своих решениях и можешь создавать что угодно без оглядки на других. Но в тот момент когда захочется поесть, придется все же спросить у людей, а чего же им все таки от тебя надо, в обмен на их деньги.
— Зануда. Можно переписать сценарий — я поманил пальцем, и когда Алиса протянула ладонь, поставил на нее толстого, грубо слепленного кота — просто убрать оттуда все эпизоды где наши герои краснеют, тогда разницы не будет.
— Хм, пожалуй можно — согласилась девушка повертев в руках глиняную фигурку — тогда от снижения возрастного рейтинга толк, думаю, будет… А кот получился какой-то грустный.
— Дай сюда — я забрал кота, отщипнул с его боков по кусочку глины, тут же грубо загладив рваные раны глиняного животного, скатал из отщипаных кусочков колбаску, или скорее веретено — полоску толстую в середине и тонкую на концах, изогнул ее полукругом и приклеил на морду коту. Прижал пальцем, сделав ее плоской, и ногтем продавил вертикальные косые бороздки по всей длине, сделав некое подобие зубов.
— О! Так намного веселее, но теперь вид как у маньяка… Эй нет, оставь — Алиса шлепнула меня по руке, когда я попытался отобрать кота для переделки, и мне пришлось оставить его как есть — пусть будет таким, так у него видится какой-то характер. Назову его Чешир. Поправь лучше сценарий.
— Ладно поправлю — я достал из кармана телефон и встряхнув превратил его в планшет — добавлю в список, а ты созвонись с Марком, геофизиком, мне нужна консультация. Я хочу летающие острова, пусть придумает какую-нибудь правдоподобную возможность их существования, а то ведь эти заклепочники меня после премьеры с дерьмом сожрут. Ну там магнитные поля, залежи сверхпроводников, еще какие-нибудь умные слова… О! А еще мне нужен черный свет.
— Какой свет?
— Ну, как сказать, источник темноты. В общем дозвонись до Марка.
— Сделаю — кивнула Алиса — и хочу тебе напомнить что через два часа у тебя встреча с выпускниками режиссерской школы.
— Черт! Что мне им говорить-то?
— Не знаю. Ты же лучший в мире фантазер. Придумай что-нибудь.
Глава 2
Думалось плохо. Настроение было мрачным, в тон сегодняшнему дождливому дню, делать ничего не хотелось. Серое небо казалось, было одной сплошной низкой тучей, в которой прятались верхушки небоскребов, давая знать что башни не заканчиваются на половине а продолжаются где-то там, в высоте, лишь пятнами тусклого света, что пробивались сквозь серое, облачное марево.