"Фантастика 2025-91". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)
Среди встречавших увидел Полякова, он кивнул мне и явно удивился, что из синей пятёрки с водительского места вылезла Катя Журавлёва. Не я один — гендерный шовинист.
Начался вроде бы импровизированный, но на самом деле спланированный митинг. Председатель Госкомспорта СССР собственноручно вручил мне корочки Мастера спорта, пожелав, чтоб на новых переднеприводных машинах наши раллисты добились новых успехов.
А потом люди расступились, и к нам шагнул внешне не слишком приметный и невысокий мужчина лет сорока, чью белозубую улыбку запомнил весь мир. Понимая, что выше Гагарина начальства не сыскать, сделал Кате знак, она метнулась к машине и притащила альбом.
Так как вряд ли представится случай ещё раз очутиться от него столь близко, я внезапно решился на эксперимент. Как только речь зашла о перспективных машинах для СССР, сунулся вперёд и подарил Гагарину альбом с золотыми буквами МАЗ-3301.
— Дорогой Юрий Алексеевич! Мы твёрдо уверены, и в Российской Федерации, и в Германии, и в других странах Европы будущее — за переднеприводными легковыми машинами с поперечным расположением двигателя. От имени всех белорусских коллег хочу подарить нашей великой стране концепцию такого автомобиля — для внедрения прямо сейчас.
Гагарин раскрыл альбом, пролистнул, посмотрел на меня внимательно. Потом отдал его помощнику.
— Полностью с вами согласен, товарищ. Но вопрос о запуске её в производство должен решаться не мной, а профильными министерствами: Министерством автомобильной промышленности, вижу здесь товарища Полякова, а также ведающими сбытом автотранспорта — Министерством торговли и Министерством внешней торговли. От себя только выражу мнение: дело — стоящее.
Окружающие зааплодировали, а Гагарин столь же неприметно растворился между рослыми охранниками и исчез.
— Сергей! Что случилось? Вроде бы всё хорошо, — Екатерина дёргала меня за рукав, а я отреагировал не сразу.
В глазах Гагарина было понимание! Да, нынешняя РСФСР — по Конституции тоже федеративная республика, но конкретно Российской Федерацией её будут называть после 1991 года. Германия есть и сейчас, но её принято чётко делить на вражескую ФРГ и союзную ГДР, объединятся они не скоро. Наконец, противопоставление Европе не Советского Союза, а Российской Федерации вообще противоречит современной риторике, это выражения из постсоветской речи, а Гагарин не изумился, воспринял как должное, согласился. И посмотрел мне в глаза долго-долго.
Он знает, что может случиться с СССР в 1991 году, и очень многое сделал, чтоб предотвратить катастрофу. А я? Даже запуск ВАЗ-2105 не ускорил. Погоняло «гений АвтоВАЗа» звучит как насмешка.
Макет ему не отдал, он в единственном экземпляре, вот альбомов мы напечатали достаточно и в последующие дни в компании Высоцкого обивали пороги союзных министерств, начиная с автомобильного, раздавали в качестве презентов.
Поляков нас встретил, нагнав температуру ниже абсолютного нуля.
— Сергей Борисович! — он почему-то больше обращался ко мне, чем к руководителям завода, считая доверенным лицом, не оправдавшим этого доверия. — Странно, что вы вышли на Центральный Комитет, прыгнув через голову министерства.
Соответственно, его отношение к 3301 было скептическим. Понятно, ЦК прессовал его увеличением выпуска легковых авто для максимального удовлетворения потребностей трудящихся, то есть массовых типа «жигулей», а также доведения «ижей» и «москвичей» до тольяттинского уровня. Мы же предлагали машину с розничной ценой около 12 тысяч рублей, совершенно новую, проектирование вести с нуля, массовый выпуск — не ранее 1979 года. В общем, отклонились от генеральной линии партии и министерства.
Зам министра внешней торговли, наоборот, принял нас как родных.
— Это — прорыв! Только бы организовать нормальное сервисное обслуживание… Мы отвоюем изрядную часть рынка! Кому нужен унылый «Форд-Таунус» тех же габаритов на фоне нашей красавицы? «Автоэкспорт» будет за вас, гарантирую.
Он обещал полную поддержку в вопросе выделения средств из союзного бюджета на расширение производства в Минске.
Нам море по колено! Так в тот момент казалось.
Глава 20
Как тесен мир и как плохо в тесноте
В Министерство торговли мы заранее отправили письмо с приложением в виде альбома, дав им подготовиться. Это Внешторг возбудился с полуоборота, кровно заинтересованный в увеличении экспорта, и автомобили занимают важное место в списке высокотехнологической продукции. Во внутрисоюзной торговле авто — крохотная песчинка. Тем более ВАЗы и так разлетаются нарасхват, «москвичи» бесполезно проталкивать, пока не обновятся. Всё же оптимизм, заряд которого мы получили во Внешторге, грел изнутри. Пока поднимались на лифте к кабинету 806, указанному в приглашении, Катерина протянула руку и на миг стиснула мне пальцы. Для неё это было такое запредельное проявление несдержанности, как для другой — обещание отдаться прямо в холле министерства.
Предчувствие успеха покинуло меня, едва только прочитал табличку на двери кабинета 806: «Начальник отдела розничной торговли автомототранспортными средствами и маломерными судами Лев Иосифович Гринберг».
— Ты как привидение увидел, — заметил мою оторопь Высоцкий.
— Хуже. Фамилию очень нехорошего человека из Тольятти. Он мою фамилию тоже знает. Товарищи, я на коридоре обожду.
— Сергей Борисович, документация с твоей подписью едва ли не на каждой странице, — возразила Катя. — Надо идти вместе. Если он будет против, ты более чётко разложишь: как и почему.
В приёмную прошли втроём, и возникшее ещё в коридоре предчувствие не обмануло меня: за секретарским столом сидела Оксана Вострикова. Либо, правильнее, Оксана Гринберг, поскольку на пальце сияло обручальное кольцо. Широкое, на две трети фаланги, как обожают торгаши. Выглядела она как картинка, которую немного портило отстранённое выражение холодной стервы на идеальном лице. Волосы сохранила блондинистого цвета, уложив в затейливое сооружение.
Я сказал — сидела за столом? Нет — восседала.
— Здравствуйте! — начал Михаил Степанович. — Мы с Минского автозавода. Нам назначено на одиннадцать.
— Я доложу, — ответное «здравствуйте» Оксана проглотила. — Обождите в приёмной, — нажала на кнопку селектора. — Лев Иосифович! К вам делегация из Минска.
— Как только смогу освободиться — проводите ко мне в кабинет, — прошипело из динамика.
То есть от четверти часа до получаса он нас продержит намеренно. Что же… Мы сняли верхнюю одежду и повесили на вешалке для посетителей. Я подошёл к секретарскому столу вплотную.
— Рад видеть в добром здравии.
По тому, как глянула в ответ, явно знала заранее о моём грядущем появлении. Ничего не сказала, только вытянула из сумочки пачку сигарет с зажигалкой. Царственно поднялась и направилась к выходу. Даже Высоцкий, мужик в возрасте и наверняка не бабник как я, не удержался, заглянул в высокий разрез юбки сзади. О, да, товарищ Гринберг — большой любитель разрезов и всего, что они открывают.
Шепнул своим:
— Я — сейчас!
И устремился следом.
Оксана шла по коридору, остановилась, оглядываясь. Ждала меня.
— Ты же не курила?
— Не ждала услышать заботу о моих лёгких именно от тебя… Пойдём на лестницу. На коридорах курить запрещено.
Там она сделала буквально пару затяжек и бросила в урну почти целую сигарету, измазав фильтр помадой.
— О тебе есть кому заботиться, — я указал на её правую руку с обручалкой.
— Ты не позвонил, — безапелляционно отрезала молодая женщина. — Я ждала три месяца. Гринберг за это время успел выхлопотать перевод в Москву и оформить развод с Розой. От таких предложений не отказываются, не имея лучшего.
На безрыбье и Гринберг — рыба. Слышал бы он наш разговор…
— И как тебе?
— С бывшими полагается держать хвост пистолетом. Но ты — другой. Отвечу прямо: ужасно. Гринберг ревнив. Как мужик слабеет, ни на что не годен, мне плевать, он — психует. В Тольятти был предупредителен, здесь деспот и собственник. Окружение отвратительное, сплошь тараканы в банке, я в глазах общих знакомых в системе торговли — просто купленная красивая игрушка.