"Фантастика 2025-91". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)
Конечно, ничего идеализировать нельзя. Одни дороги чего стоят! Может, чуть лучше, чем в памятном мне СССР 1974−75 гг., но и рядом не лежали с федеральными трассами России-2025. Здешние отлично годятся в качестве трасс для ралли и испытаний автомашин в режиме stop and go, то есть гнать, пока не развалится.
И в аппарате управления сохранился тот же тип коррупции, именуемый блатом, с высоких трибун и из уст товарища Гагарина проклинаемый, в теории — выжигаемый калёным железом. Та же история с товарищем Гринбергом, которому тамбовский волк товарищ. Влип же в пренеприятную историю, узнав, что Оксана переспала со мной, наделал ненужного шума, опозорился на весь город. И что? Не сняли, продолжал работать. С той же секретаршей модельной внешности. Только потом куда-то перевёлся, уверен — не на понижение, а по блату на не менее тёплое место. Пока система не перестроена в корне, такие львы гринберги неистребимы, независимо от национальной и гендерной принадлежности. Перед блатом все равны, важнее уровень блата, а не личные качества.
Чёрт возьми, о чём серьёзном ни задумываешься, как-то всё равно натыкаешься на занозу о прошлогодней разовой интрижке. Надо избавляться. Или просто время пройдёт…
С этими мыслями провалился в сон, а когда продрал глаза, в квартире гудел баритон Семёна Петровича. Он заметил, что я проснулся.
— Сергей! Выспались?
— Спасибо. Готов дальше шуровать.
— Не торопись, у тебя ещё одна ночь отдыха. Лизу забираю и тебя не приглашаю, прости.
— Да всё понятно, — я вылез из постели, сам в одних трусах, это Лиза полностью одетая — в платье до щиколоток и под горло, косметика смыта, в руках платок. — Вы — мировой мужик! Было приятно познакомиться.
Поскольку мне не оставили ключей, провалялся на тахте, поужинал консервами и хлебом, обнаруженными на кухне, бросил на стол два рубля в возмещение ущерба и записку с извинениями за объедалово.
Наутро Прошины подняли меня в начале восьмого. Плеснул воды на лицо, взял чемоданчик Лизы и спустился к «Победе» Семёна Петровича. Пока ехали к автобазе, отец и дочь о чём-то тихо переговаривались, когда вышли — обнимались долго-долго. Наконец, я бросил её чемодан в подкапотное пространство гибрида «жигулей» и «запорожца», после чего мы отчалили.
— Штурман! Штурмануй. Я Нижний Горький совсем не знаю. Нам нужен выезд на Москву.
Подруга ехала какая-то отрешённая, целиком в своих мыслях. Безучастно кивнула, односложно подсказывала повороты. В восемь улицы только просыпались, катили поливалки, рассыпая воду перед наступлением летней полуденной жары.
На выезде из города моя спохватилась.
— Ты завтракал?
— Не успел. Вы же меня разбудили. Не волнуйся, я чуть раскулачил запасы хозяина, кинул ему пару рублей, в общем, не особо голодный. Вот кофе бы…
Это в новом тысячелетии какие-то точки придорожного общепита плотно облепляют выезд из каждого крупного города, далее повторяются каждые тридцать-сорок километров, да и почти на каждой бензоколонке можно пожрать. Единственная харчевня была плотно уставлена дальнобоями, в том числе понтовыми «Совтрансавто», я прикинул, какая скопилась очередь, и притопил педаль газа.
— Кофе нет, — огорчила Лиза. — Чай из термоса будешь? Хочешь — прямо на ходу.
— Остановимся у лесочка, нам ехать в пределах пятисот километров. В спортивном режиме уложился бы в четыре часа.
А в 2025 году — без проблем и гораздо быстрее, особенно если забить на камеры скорости. Но там столько выбоин нет.
— Хорошо. Я переоденусь.
Она дёрнула пальцем ворот платья, словно он её душил.
Начались леса. Как говорят военные — зелёнка. Я свернул на дорожку к очередной деревне, пока Лизетта шарилась в кустах, разложил газетку на капоте. Пища была безыскусная, варёная курица познала только соль и никаких специй, но в походе придираться к мелочам смешно. Вот пирог к чаю испёкся у святоши весьма достойный.
Подруга вышла, снова в джинсах клёш, майке и босоножках на каблуке. Платье и сандалики, напоминающие детские, несла в руках. Вдруг размахнулась и зашвырнула сандалии в кусты. Глаза, лишённые косметики, переполнились слезами. Лиза выглядела некрасивой и очень несчастной.
Бросив набивать утробу, шагнул к ней и обнял.
— До такой степени плохо?
— Даже ещё хуже.
— Не лезу с расспросами. Захочешь — сама расскажешь. Составь компанию. Здесь много еды, пообедаем во Владимире горячим, а поужинаем в Москве у Миронова. Ешь, жаль выбрасывать, пропадёт.
На самом деле надеялся только отвлечь. Лиза отщипнула кусок пирога, пила чай из одного со мной стакана. Немного успокоилась.
Когда сели в машину, попросила обождать, и, водрузив на торпедо зеркальце, подкрасила глаза и губы.
— Я очень страшная без косметики?
Невольно вспомнилось: ты не накрашенная страшная, и накрашенная (А. В. Алексин), даже мотив вспомнил, мог напеть, но не стал ранить её ещё более.
— Всё равно будешь на ночь смывать, и я каждое утро увижу тебя такой. Спасибо, конечно, что просыпаешься раньше и несёшься в ванную подправить макияж. Ценю: для меня стараешься.
— И для себя. Для уверенности. Всё, я закончила. Трогай.
— Мы самое главное не сделали утром. Не поцеловались.
Я исправил упущение, едва прикоснувшись кончиками губ к её губам, слизнул неизбежно приставшую помаду и завёл мотор. Подруга, неудовлетворённая припухлостью глаз, нацепила щёгольские солнцезащитные очки. Ей они очень шли.
Перед Владимиром (как его не переименовали в угоду Советской власти, ну хотя бы во «Владимир Ильич»?) нас тормознул очередной гаёвый. Этот придрался к документам.
— Гражданин водитель, почему в техпаспорте не указан номер двигателя?
— Потому что машина — испытательная, товарищ старшина. В ней побывало двигателей больше, чем в моей постели девушек.
Он зыркнул в сторону Лизы и шутку явно не оценил. Или просто позавидовал, та через стекло смотрелась козырно.
— Поднимите капот, водитель. Сличу номера. Если двигатель имеет номер, а в техпаспорте не указан, вынужден составить протокол.
Старшина был немолод, красные прожилки на торце выдавали нехорошую приверженность к алкоголю. Напрашивался, чтоб я вложил пять рублей в права.
Ни-фи-га!
Когда открыл капот и протянул ему чемодан с вопросом: здесь будете искать номер мотора, мент припух. Даже не стал сверять номер кузова, просто вернул документы. Счастливого пути не пожелал.
— Ты каждому будешь открывать капот? — спросила штурман, когда тронулись.
— Действует безотказно.
Во Владимире, так как больше не знали ничего другого, заехали к ресторану при гостинице, где останавливались зимой и воевали с администратором за двухместный номер. Сейчас просто пообедали, а ещё радовались перемене: летний город воспринимался куда приятнее, чем зимой.
Снова болтали о пустяках, я ни словом не обмолвился о полёте сандалий в кусты, сама она тоже не поднимала тему. В Москву въехали в начале шестого вечера, я позвонил по имевшимся с той командировки телефонам, бросая в автомат 2-х-копеечные монеты.
Кто говорит, что москвичи ненавидят приезжих? Наверно, те, кто общался с неправильными москвичами.
Впрочем, в 2025 году я сам был весьма и весьма неправильный, желчный. Какая жизнь, такие и горожане. Это здесь могу относиться к людям по-доброму, они ко мне — тоже.
Глава 13
Божья кара?
Мы прибыли в Москву вечером вторника, к концу обычного рабочего дня. Володя Миронов, предупреждённый, сразу спросил, где стою, и просил ждать до часа. Через 40 минут появился «Москвич-412» с надписями «НАМИ», «экспериментальная», в общем, такой же попугай как у меня. Полный мужиков, на четверых лишь одна женщина. Сразу покатили на дачу одного из инженеров, очень близко по московским меркам, каких-то 60 километров.
На четырёх сотках раскинулся маленький рай на земле, созданный умелыми руками, направляемыми головой со вкусом и фантазией. Вместо картошки и прочих следов борьбы за продукты, всегда доступные в магазине, хозяева ограничились плодовыми деревьями. Итого на клочке 20 на 20 метров уместились уютный домик с мансардой и большой террасой, беседка, лужайка с мангалом и баня с купелью, сад их гармонично дополнил.