"Фантастика 2025-91". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)

— Косвенно, но всё же это будет подтверждением, что адамантий — бывший член фракции магического развития, раз он не захотел оставлять часть себя в том мире. Хотя… — Ольга нахмурилась. — А ведь бог с эмоцией ненависти имел магическую силу, не технологическую… Ничего не понимаю.
— А что тут понимать, — отозвалась Агафья, — переходный период у них. Не всех же под корень выкосили, кто-то мог и согласиться сотрудничать. Перебежчики, вероятно, и среди богов встречаются.
  
У Ольги вдруг приоткрылся рот в немом удивлении, а взгляд затуманился. Вокруг неё возникло напряжение. Волосы копной поднялись в воздух, на концах локонов пробегали искорки энергии. Я же ощущал, как магия вдруг потянулась к эмпатке, всасываясь в неё словно в воронку. Агафья настороженно взглядом уточнила, стоит ли вырубить нашу богиню, но я покачал головой.
Уж не знаю почему, но я не чувствовал от происходящего угрозы. Скорее…
«Пусть прекратит, иначе выдаст себя с головой, — прошипел адамантий. — Хватит с неё и этого!»
Божественный металл вышел из моего тела жидким двойником с безликой человекоподобной фигурой и протянул ладонь к эмпатке, проходя сквозь слои магии и дав щелчок по носу.
Давление тут же пропало, а взгляд Ольги прояснился. В нём читалось разочарование с примесью злости. Увидев пред собой адамантий, она возмутилась:
— Я тебе это ещё припомню!
— Переживите эту свару, а потом поговорим, — со смешком отозвался божественный металл и исчез во мне, будто его и не было.
— Что ты видела? — чуть ли не хором задали мы с Агафьей вопрос.
— Я не видела, — смутилась Ольга. Эмпатка встала и принялась беспокойно расхаживать по кабинету, на ходу выговариваясь: — Я, кажется, нащупала некоторые закономерности… У нас есть два мира. в которых были крупные осколки адамантия, мир бабушки Трая и мир аспидов. И там, и здесь пытались вывести местных богов с определёнными силами. Мы же не знаем, с какими именно? Здесь Мать Великая Кровь культивировала магию, а там, вполне возможно, пытались вывести в инкубаторах кого-то с технологическими способностями, безжалостно уничтожая конкурентов. То есть технически оба мира — это песочницы, только в каждой свои методы культивации. Ну и как мы видим, оба мира когда-то шли по пути развития магии, а затем подверглись переориентации по каким-то причинам.
— Ну если так рассуждать, то наш мир — третья песочница, — заметила Агафья, — богов там хоть отбавляй, правда не припомню ни одну легенду о войне с магически неодарёнными вторженцами.
— Там и глыбы адамантия нет, — пожала плечами Ольга, — может поэтому вторженцы туда не спешат? Не такой лакомый кусок?
— Вообще-то… — я вспомнил пирамидку, полученную от Системы. Кусочки адамантия там имели самый разный размер и постоянно находились в движении, — вообще-то адамантия там тоже приличные запасы, просто разделён он на сотни тысяч разных божеств. Если всё сложить, то получится немало.
Где-то на задворках сознания тяжело вздохнул адамантий, но продолжил хранить молчание.
— Хм, в таком случае божественная культивация есть и у нас, куда-то ведь деваются вознёсшиеся боги… — заметила вампирша.
— А я думаю, что это защита! — взгляд у Ольги загорелся. — Ну сами посудите, большие скопления адамантия привлекают вражескую фракцию, а вот множество мелких… это как воевать с роем комаров, хлопотно и всех не убьёшь. Да и возиться лень. А когда-то, скорее всего, там была такая же ситуация, как и в Сашари. Помнишь, мы в Оке Сахары видели покинутое, но не разрушенное место силы со сложнейшим артефактом? Может, на них напали представители другой фракции, и было принято решение раздробить адамантий на множество мелких частей? Может, именно из-за дробления адамантия и снизился магический фон мира, а вместе с ним ослабели уровнем и местные боги в песочнице? Рыболюдям же пришлось уйти, чтобы выжить. Хотя… их бы я отнесла скорее к техно-магической цивилизации, как тех же аспидов.
Ольга потеряла запал, высказав все свои предположения, и взирала на нас в ожидании не то разгромной критики, не то аргументов в поддержку её дикой теории.
— А что-то в этом есть, — первой высказалась вампирша, изрядно принявшая на грудь коктейлей. — Это всё настолько невероятно, что, принимая во внимание наше везение, всё могло обстоять именно так. Но нам об этом никто не скажет!
— Милая, теория, на мой взгляд, жизнеспособна, — поддержал я жену. — Нам бы ещё найти этих самых рыболюдей… — я замер, вспоминая разговор с сестрой во время потопа на её изнанке. Осознанием накрыло и меня. — Мне кажется, я знаю, где их искать!
* * *
Где-то в одном из технологических миров
В лаборатории, залитой мягким голубоватым светом, молодой ученый, на вид не старше двадцати лет, сосредоточенно работал за столом, заваленным пробирками с кровью.
Каждая пробирка после просмотра образца под микроскопом помечалась голографическими метками, указывающими на совпадение или несовпадение образцов. В пространстве вокруг парили проекции сложных графиков, отображающих молекулярные структуры и динамику химических реакций. Руки учёного, защищенные тонкими биополимерными перчатками, ловко манипулировали инструментами, перемещая капли жидкости между сосудами. Пробиркам с образцами не было числа, но учёный не терял сосредоточенности, с азартом выполняя свою работу. Взгляд его то и дело переключался между пробирками и голограммами, сверяя одному ему известные показатели.
В тишине открытие двери лаборатории с шипящим звуком показалось громом среди ясного неба. Рука ученого дрогнула, и пробирка с очередным образцом разлетелась на осколки от резкого сжатия в руке.
— Твою Мать Великую Кровь! — тихо выругался под нос учёный. Из-под стола выбрался лабораторный робот-утилизатор и, бодро мигая зелёными световыми сигналами, собрал все осколки. — Просил же не беспокоить во время работы!
Поворачиваться на появление гостя учёный не стал, он был занят снятием образцов с руки. Капельки крови, послушные воле своего хозяина, покинули поверхность кожи, собрались в единый шарик и опустились под око микроскопа. Строго говоря, микроскопом прибор давно уже не являлся, но Саптаме удобней было называть его именно так.
Перед лицом учёного мелькнула перчатка брони, выхватив микроскоп и привлекая внимание Саптамы к гостю. Такой наглости хозяин лаборатории простить уже не мог.
— Ещё р-раз-з-з ты, с-с-сука, вытворишь нечто подобное, и твои останки даже ветер не развеет! Гарантирую! — Саптама медленно сжимал пальцы в кулак, наблюдая как кровь покидает тело чересчур наглого гостя. От его магии не спасала даже высокотехнологичная броня, переливающаяся жидким металлом, а ныне окрасившаяся в алый цвет.
Встроенные в шлем сенсоры мерцали холодным алым светом, сигнализируя о критических повреждениях носителя.
Гость же из последних сил прохрипел, возвращая микроскоп на место:
— Маяки. Ты должен сделать их снова. Ты уже делал это однажды. Сделай это ещё раз. Тот же мир.
Саптама заинтересованно уставился на гостя и прекратил сжимать руку в кулак. Секунды размышлений хватило, чтобы выдать раздражённый ответ:
— У меня нет образцов крови, насыщенных местным адамантием. Без них ничего не получится. Ты же знаешь, как это работает. Подобное притягивает подобное.
Гость с трудом сделал шаг вперед. Его броня, издав тихий гул, принялась исчезать на груди, обнажая внутреннюю часть, где сквозь прозрачную мембрану виднелись потёки пульсирующей кровь, всё ещё подконтрольной Саптаме и насыщенной мельчайшими частицами адамантия.
  
— Образец перед тобой. Сделай это.
Саптама замер, а после отпустил кровь гостя обратно в тело владельца. На лице учёного застыло хмурое выражение. Он будто бы вернулся на многие сотни тысяч лет назад, решая для себя браться ли ещё раз за столь грязную работу. Зачистку мира благородным делом нельзя было назвать даже с натяжкой. Но эпохи сменялись. На смену магии давно уже должны были прийти технологии. Таков замысел. Так было рационально. Смена парадигм двигала миры к развитию. Эксперименты должны были стоять во главе угла любого развития. А уж в этом ему не было равных.