Охота на русскую Золушку (СИ)

— Класс! Только ты меня забыл спросить!
— А я и не хотел тебя спрашивать. Я видел тебя на вечеринке в поместье этого твоего принца. И как ты пила, и как с парнями обнималась, и как сама полезла целоваться. Что дальше? Наркота и подворотня? Я же тебя спасти хочу! Я не могу видеть, как ты катишься в пропасть!
— Ты решил, что можешь использовать миллиардера в своих целях? После всего, что я тебе рассказала? Как призналась в своих чувствах к Марко, как открылась, что Каримовы давят на меня и пытаются заставить выйти замуж за Платона. Чем ты думал?
Леха шумно засопел, а потом вскинулся, уставившись на меня через вновь запотевшие стекла очков:
— Чем я думал?! Да уж точно не головой, Маша! Сердцем я думал, понятно? Неужели ты так и не догадалась, что я люблю тебя! Что я на этот долбанный Оксфорд подписался только ради тебя! Думал, будем с тобой вдвоем среди чужих людей. И это нас сблизит. Вернемся уже не только с проектом. Да черт, Машка, я надеялся, что мы вернемся в Москву парой!
Я сглотнула. А он красный как вареный рак, с испариной под носом, так и буравил меня требовательным взглядом. Словно ответа требовал. Знал же, что нет у меня для него того ответа, который ему нужен. И все равно не сводил глаз. Мне тоже стало нестерпимо душно с ним наедине в этой комнате. Опять припомнился Иб с его лихорадочно горящими глазами. Не хватало, чтобы еще и Леха кинулся тут на меня с поцелуями. Я поспешно поднялась. И порадовалась, что он так и остался сидеть на стуле.
— Я не знаю, что сказать, Леша… — по ходу я сейчас расставалась с последним парнем из всех своих знакомых, — Кроме того, что ты идиот. Ты только проблем мне подкинул. И я понятия не имею, как их буду решать.
Он не ответил. Смотрел все так же пристально. А я взяла сумку, сунула в нее телефон. Все. Теперь не знаю, кто мы друг другу. Вряд ли друзья. Почему я была уверена, что от Каримова мне еще прилетит и за самолет, от которого я отказалась, и за Платона, от которого я отказалась тоже. И как только что выяснилось, не прояви Леха свою дурацкую инициативы, может быть судьбы наши сложились бы иначе. Кто знает, но через год другой, когда воспоминания о Марке Сеймуре уже не будут с такой болью рвать сердце на части, я могла бы смириться, что хорошая дружба и общее дело куда надежнее любви. Может у нас с Лехой что-нибудь и получилось бы. Ведь до Оксфорда я тоже подумывала, что рано или поздно мы с ним сблизимся. Но теперь, увы. Я уже не смогу ему доверять. Он считает, что действовал в моих интересах. Но это не так. Он действовал в своих интересах, желая спрятать меня от мира, чтобы у него не было конкуренции. Это не любовь, и даже не дружба. Это желание обладать. Холодный расчет, ничего общего не имеющий с чувствами.
Я пошла к выходу.
— Маша, — он порывисто встал, опрокинув стул. Я не обернулась, — Да блин, Маша! Ты же не хочешь сейчас остаться совсем одна!
Я могла бы ответить ему, что лучше уж быть совсем одной, чем с такими как он друзьями. Но не стала. Вышла в коридор и закрыла за собой дверь. В эту комнату я больше не вернусь. Надо завтра же уведомить куратора о том, что работа над проектом приостановлена. Если, как и говорил Марко, основная цель приглашения нас с Лехой в Оксфорд была сломать нашу работу, она достигнута. Я доучусь тут еще три месяца, и к началу следующего семестра вернусь в Москву. Надеюсь, меня примут на мой курс. Я брела по пустому коридору красивого здания, построенного в 18-м веке. Мне бы радоваться, что судьба занесла меня в университет, о котором миллионы моих сверстников и мечтать не могут. Но на душе у меня было скверно. Я физически чувствовала, как моей мечте отрезали крылья. Она больше не могла взлететь. Все, чем я жила последние три года валялось под ногами, пачкаясь в пыли. Надежда, признание, желание стать полезной этому миру, любовь, дружба, — теперь все стало грязным, липким, отвратительным. Я как будто состарилась за пять минут. И теперь смотрела на окружающий меня мир с обреченностью пенсионера.
Ночью я лежала на кровати и пялилась в потолок. Мой мир разрушен. Мои планы погребены под катком реальности. Я лишилась единственного друга. Не здесь, а вообще, единственного. Но все это такая ерунда в сравнении с тем, что я больше никогда не увижу Марко. Тоска по нему давила на грудь, мешая дышать. И что с этим делать я не представляла. Было так больно, что хотелось выть. Я перевернулась на живот и, уткнувшись в подушку заскулила. Как мне одолеть его? Как мне выкинуть его из своего сердца?
 
* * *
— Что ты тут делаешь?
Я с удивлением уставилась на Мию, которая смотрела на меня примерно с тем же чувством.
— Ой, я забыла, что ты учишься в Мертон-колледже?
Мия дернула плечом.
— Ну да, тут классно.
— Не спорю, — я оглядела старинное серое здание с башенками, которое больше походило на огромную церковь, чем на учебный корпус университета. Но вокруг было столько веселых, разномастных молодых людей, что сомневаться не приходилось, — они все студенты.
— А ты здесь зачем?
— Пришла на экскурсию. Можно же?
— Туристическое бюро на первом этаже. Я думаю, что студентам даже бесплатно. Хочешь, с тобой схожу?
— У тебя разве нет дел?
— Есть вообще-то. Но если ты меня подождешь, я быстро с ними разберусь. Полчасика всего. У нас классная столовка. Очень красивая. Зал 13-го века. Самый старый во всем здании. Я тебя проведу, хочешь?
— Вообще-то я тут по делу, — пришлось признаться.
— Переводишься?
— Это вряд ли. Хочу найти одного парня. Иб Хансен с математического факультета.
— Зачем он тебе? — Мия округлила глаза и тут же перешла на шепот. Как будто нас кто-то мог подслушать, — Он же тот самый, который хотел тебя… ну поцеловать против твоей воли.
— Ну да. Хочу его спросить кое о чем.
— Вот прямо так?
— Не свидание же мне ему назначать. Он мне должен, так что пусть ответит.
Мия поджала губы, раздумывая. Потом хлопнула меня по плечу.
— Я уверена, что ты его тут не найдешь, иначе все бы бросила и пошла с тобой. Мое мнение, наедине вам видится не стоит. Я должна встретиться с куратором и через полчаса буду свободна. Дождешься меня?
Я кивнула. А потом пошла искать Иба. И Мия, возможно, впервые за наше знакомство оказалась не правой. Я натолкнулась на него почти сразу же. Он шел по коридору от библиотеки, сделал вид, что не заметил меня и прибавил шагу, но я припустила следом.
— Иб! — нагнав, ухватила его за локоть.
Он глянул на меня мрачно, высвободился, но замер на месте. Похоже, решил, что бегство — не вариант.
— Чего тебе… Маша?
— Здравствуй, Иб.
Он скривил свои красивые губы в усмешке. А глаза его остались холодными.
— Соскучилась? Надоели великосветские развлечения? Я наслышан о твоих приключениях.
— Только наслышан?
— В смысле?
Он прищурился, а потом, оглянувшись, сграбастал меня за плечо и подтащив к стене, прислонил спиной к старому камню.
— Ты это о чем? — зашипел, почти прильнув к моему лицу губами.
Мия опять была права! Не стоило мне с ним встречаться без свидетелей.
— Отпусти, а то закричу!
— Это моя территория, детка. Голос сорвешь.
Я попыталась вырваться, но он лишь крепче впечатал меня лопатками в стену.
— Иб! Ты чертов маньяк! Так это ты все подстроил?
— Подстроил что?
— А то сам не знаешь! Муравейник и стрельбу!
Я вдруг чуть не упала. Потому то он ослабил хватку. И взгляд его изменился. Словно лед в глазах растаял. Он склонил голову на бок, удивленно вскинул брови:
— В смысле?
— Ой, ну не строй из себя…
Он мотнул головой, и я сразу поняла, что он и не пытается играть. Он действительно удивлен. А еще взволнован.
— Тебе кто-то угрожал?
Я обхватила плечи руками. Я уже поняла, что зря к нему пришла. Это мое частное расследование ни к чему не приведет.
— Пойдем, выпьем по чашке кофе, — он повернулся и пошел по коридору.
А я так и осталась стоять у стены. Иб воспринял это по-своему. Обернулся, ухмыльнулся: