Сезон мошкары

— Бежать ни к чему, — возразил Белтран. — Предоставь все мне.
— Предоставить? Сейчас нагрянет целый отряд полицейских, а ты просишь предоставить все тебе?
Белтран тронул его за плечо. Жест этот, учитывая все происходящее, казался странно мягким.
— Ты говорил, что веришь мне, — сказал Белтран, — настало время испытать эту веру.
— Я тебе верю.
— Мне требуется вера абсолютная. Безмерная.
— Я же сказал, что верю тебе.
— Хорошо. У нас в заложниках имеется коп. Так что бежать нет необходимости.
Гул двигателей превратился в рев. Показались огни фар — не двойные, а цепочкой и по одной. Машины вырвались на поляну.
— Викинг-байкеры, черт их дери. — Леон чуть не плакал, и если подумать, реакция эта была правильной, потому что не прошло и минуты, как их со всех сторон окружили слепящие фары. Кардинал насчитал десять мотоциклов.
Двигатели теперь глухо урчали, приторможенные. На свету показались двое мужчин. Остальные держались поодаль, в тени.
— Кардинал, — проговорил Стив Лассаль. — Не ожидал вас здесь увидеть!
— Предпочел бы другое место, — сказал Кардинал.
— Видать, не сложился денек. Понятно. И у тебя тоже, — обратился он к Клеггу. — Мы считали, что обо всем договорились.
— Мы и договорились, — сказал Клегг. — А к Вомбату я отношения не имею.
— Как ни грустно, но я не верю тебе.
— Веришь или не веришь, но с двумя полицейскими тебе лучше не тягаться. Так что отступи и не рыпайся.
Лассаль кивнул на револьвер, все еще упертый в спину Кардиналу.
— Не похоже, что вы так уж заодно.
— Должен предупредить, — сказал Кардинал, — что сюда направляется еще целый отряд полицейских.
Лассаль осклабился:
— По-моему, вы выдаете желаемое за действительное.
Клегг направил на него «беретту». Но прежде чем он успел выстрелить, раздался хлопок, и Клегг опустился на одно колено, как священник перед алтарем.
— О, — пробормотал он, словно его вдруг осенило. Он схватился за грудь, попытался встать и сполз на бок. — О… — повторил он снова и затих, теперь уже окончательно.
Харлан Калхун, эта двухсотпятидесятифунтовая гора, выступил вперед и плюнул на распростертое тело. Он направил пистолет на Белтрана.
— Ты убил Вомбата, — сказал он. — Ни один убийца викинг-байкера не уйдет безнаказанным.
— Ты не можешь поднять на меня руку, — сказал Белтран. — А если осмелишься, все силы ада ополчатся на тебя.
Калхун нажал на курок. Тот щелкнул. Осечка.
— Ну вот, видишь. Колдовство сработало, — сказал Леон. — Мы под защитой, и защита эта крепкая.
— К черту, — сказал Калхун и выстрелил снова.
Над левым глазом Леона обозначилось темное пятнышко. Он ухватился за дверь, пытаясь не упасть.
— Дерьмо собачье, — сказал Калхун.
Белтран даже не повернулся к Леону — взгляд его был устремлен на Калхуна.
— Ты убил моего друга, — сказал он. — Клянусь всеми святыми, ты еще пожалеешь, что не погиб вместе с ним.
— Вот как?
Раздался шум радиопомех. Среди выхлопов газа в лунном свете Кардинал различил силуэт антенны.
— Стив, — послышался голос. — Копы.
Минута тишины. Лассаль склонил голову набок, прислушиваясь. Очень слабо, но явственно доносился вой сирен.
— Марш отсюда, — приказал он. — Все. И немедленно.
Белтран нырнул в темноту за хижиной. Калхун выстрелил ему вслед, и Кардинал воспользовался моментом, чтобы скрыться. Сирены приближались. Кардинал услышал, как выругался Калхун, и увидел, как массивная его фигура растворилась в выхлопах газа. Прерывистый грохот моторов, и мотоциклы превратились в цепочку огней, на полной скорости удаляющуюся прочь.
Кардинал поднял свой пистолет, валявшийся возле Клегга. Капрал не дышал. Кардинал бросился в хижину, и его чуть не вырвало от вони.
Выбрав нож из разложенного на столе арсенала, он освободил сперва Терри, затем Кевина. Оба лишь плакали, не в силах произнести ни слова, а у Кевина была глубокая рана в боку.
— Идти можешь? — спросил Кардинал, помогая ему подняться. — Иди и сядь на свету возле большой хижины. Сейчас приедут полицейские. Сядь так, чтобы они тебя видели и видели твои руки. Выполняй, что они скажут, и, ради всего святого, не пытайся бежать и не нервируй их ничем. Они вооружены, и нервы у них на взводе. Я сейчас вернусь.
 
Он подтолкнул их к главной хижине, проведя мимо двух лежавших тел, и устремился в темноту зарослей.
Месяц был тонким, но просветы между деревьями он освещал хорошо.
Тихо, как только можно, Кардинал вскарабкался на высившийся за хижинами холм и очутился возле расщелины скалы, прятавшейся между деревьев. За его спиной послышались крики и хлопанье дверей. Желаги. Делорм.
Надо бы их подождать, подумал Кардинал, но опасность, что Белтран ускользнет, сядет в какую-нибудь лодку или заставит их долго преследовать его в лесу, была слишком велика. Уйти далеко он не мог.
Серп месяца был совсем тонким, но расщелину скалы он освещал хорошо. Стараясь держаться в тени, Кардинал обошел поляну. На другой стороне виднелся след, и он пошел по этому следу в кружевной тени. Почва под ногами была жирной и влажной, и он двигался почти без шума.
Вскоре след повел его направо. Прямо перед ним было озеро, и он свернул в чащу, где дорога стала уже. За маленьким холмом и поляной путь ему преградила скала. Месяц зашел за облако, и выступов, чтобы подняться вверх, было не различить.
Позднее Кардинал не мог припомнить, что насторожило его. Легкий шорох? Лунный блеск металлического лезвия? Что бы это ни было, он отскочил в сторону, когда из темноты сверху на него прыгнул Белтран. Нож, пройдя в миллиметре от шеи Кардинала, лишь оцарапал его плечо и предплечье. Кардинал потерял равновесие и качнулся вперед, в то время как Белтран грохнулся на землю за его спиной.
Кардинал не успел еще поднять пистолет, как Белтран опять кинулся на него, сверкнув ножом. Они сцепились. Белтран обхватил рукоять его револьвера, Кардинал — кисть Белтрана, целившего ему ножом в грудь. Спинами они упирались в скалу.
Белтран надавил всей своей тяжестью, и они покатились, перекувыркнувшись на камне. В лопатку Кардинала уперся острый край скалы. Брошенный нож вонзился острием в землю и замер, подрагивая. Белтран с силой вывернул руку Кардиналу, и пистолет с глухим стуком упал на землю.
Когда они поднялись, в руке у Белтрана опять сверкал нож, а Кардинал был безоружен. Белтран бормотал что-то бессвязное, то и дело переходя с английского на какой-то другой язык. «Эллегуа! Эллегуа! Защити», и далее потоком неслись слова чужого языка, какой Кардиналу еще не приходилось слышать. Теперь его внимание было приковано к ножу, которым Белтран размахивал широкими движениями, заставляя Кардинала отпрыгивать назад.
Белтран замахнулся опять, но на этот раз Кардиналу удалось сильно пнуть его ногой, и нож ударился в скалу, высекая из камня искры. Белтран упал навзничь, но поднялся на четвереньки. Тогда Кардинал сильно толкнул его в плечо.
Почему все, чему его обучали в специальном колледже для полицейских, вся теория рукопашного боя на практике оказывались бесполезными? В пылу и сумятице боя так называемые смертельные захваты выходили не только не смертельными, но даже вовсе и не захватами. Наука не учитывала ловкости, с которой отбивался загнанный в угол противник. Кулаки Белтрана, казалось, настигали его повсюду, а когда Кардинал сумел вывернуться из его рук, Белтран так сильно лягнул его в живот, что Кардинал упал как подкошенный, как кастрированный конь.
Кардинал сильно ударился коленкой, и его пронзила боль. Но ударился он не о гранит, а о металл. Он нащупал «беретту» как раз в тот момент, когда Белтран опять кинулся на него с ножом.
Белтран вопил, призывая Эллегуа сокрушить врагов. В руке его сверкал нож. Кардинал собрал остаток сил и выстрелил. Пуля попала в цель, издав странный лязгающий звук, и Белтран рухнул на колени, ловя ртом воздух.
Он коснулся висевшего у него на шее медальона.